Дар Пандоры

      Остров Берсерков встретил Иккинга унылым завыванием ветра и мрачной пустынностью. Драконы, окружившие своего нового вожака, тревожно порыкивали, шумно втягивая прохладный морской воздух, в котором четко ощущался след других драконов и людей - последнее волновало их больше всего.       Иккинг принюхался. Этот острый, до неприятного зуда в носу запах не был ему знаком, но еще не выветрившийся след драконьего страха и знакомый едкий газ говорили о том, что его друзья здесь были, причем слетели они с острова относительно недавно.       Он спланировал на палубу, неторопливо прошёлся по кораблю от носа до кормы. Повсюду валялись разорванные, изрезанные сети, в обугленной древесине красовались отпечатки лап, в нескольких местах доски были проломлены, видимо, громмелевской булавой, в некогда роскошные паруса трепались на ветру жалкими грязными полосками. Иккинг практически видел этот непродолжительный, но яростный бой, устроенный активистами с Олуха. Здесь Сарделька раздолбала в щепки борт, вон с той стороны резвилась Громгильда (ровный ряд шипов красовался у другого борта), а вон те щепки, ранее бывшие щитом, явно пострадали от рёва Торнадо. Он пригнулся, выискивая среди разнообразия запахов и следов нужные.       Ощущение опасности вонзилось между лопаток, и пластинчатый гребень поднялся дыбом. Развернувшись, Иккинг сбил вынырнувшего из укрытия викинга хвостом, подскочил к нему, выбил лапой оружие и, наступив лапой на грудь, остановился. Наверху недовольно и хищно зашипели: усевшийся на перекладине разнокрыл дрожал от возбуждения и облизывался. Кажется, сдерживало его только присутствие вожака.       - Нельзя, - чуть повернув к нему голову, прорычал Иккинг. Он и не собирался пугать этого викинга ещё больше, но тот, кажется, принял рык на свой счёт: нервно сглотнув вставший в горле ком, он указал рукой на остров.       - Они там, там, - прохрипел он, в ужасе таращась на ожившую легенду. – Они и Эрета с собой…       - Эрета? – переспросил Иккинг, поднимая лапу и позволяя человеку отползти подальше от ощетинившейся стаи. – Эрет, Эрет, где-то я о нём уже слышал… - бормотал он, раскрывая крылья. – Ладно, на месте разберёмся, - решил он, отталкиваясь от изрядно пострадавшего от забав пристеголова близнецов носа корабля.       Стая, окружившая корабль, снялась следом за ним. Правда, один мстительный змеевик чуть задержался: снизившись, он пролетел над самой головой викинга, который перед этим лелеял надежду поймать ночную фурию, и замахнулся хвостом, притворившись, что сейчас задаст залп шипами.       - Эй, не надо его трогать, это тебе не игрушка! – урезонил его Иккинг. Змеевик с явной неохотой оставил свою забаву – ему думалось, что пугать людей – это весело. Боднув викинга так, что тот улетел чуть ли не на другую сторону корабля, дракон стремительно помчался за своей стаей.       Иккинг уверенно вёл драконов по следу Кривоклыка и Громгильды, стараясь гнать от себя мысли о том, что их могли схватить. Всё-таки, там ещё Торнадо, Сарделька и Барс с Вепрем, а пятерых драконов, тем паче охраняющих своих всадников, не так-то легко поймать.       На острове царил разгром. Берсерки и Изгои носились, как потревоженные паучки, чьё гнездо так внезапно разворошили, а купол арены, куда не так давно его самого приволок Дагур, был полностью разрушен, как и ворота, сдерживавшие драконов. Судя по всему, отец решил, что плененная ночная фурия здесь, и поднял на уши весь остров, вот только искать было некого.       Зацепившись за чудом уцелевшую после драконьего огня перекладину, Иккинг свесился с неё наподобие летучей мыши и осмотрелся. Ворота загонов были открыты настежь, оплавленные замки валялись там и здесь. Драконы, конечно же, уже давно разлетелись…       Минуту спустя Иккинг понял, что он поспешил с выводами: уже покидая остров, он заметил в северной части самое яркое столпотворение драконов, какое ему только приходилось видеть, и толпа не торопилась разлетаться. Кажется, они собирались отплатить людям тем же.       - Получат по заслугам, - пробормотал он, разворачиваясь. Летящий рядом змеевик обозначил согласие выпущенным в небо снопом пламени.

***

      След ночной фурии привёл их к острову, сплошь покрытому громадными ледяными шипами. Драконам явно было не по себе: притихнув, они встревожено переглядывались, а на подлёте к ледяному шипу, в котором обозначились очертания чьего-то корабля, Сарделька с Кривоклыком и вовсе заупрямились и встали на месте.       - Эй, в чём дело? – Сморкала недовольно хлопнул дракона по шее, привлекая внимание. – Чего встали-то?       Кривоклык что-то прорычал и прислушался: как и остальные собратья, он чувствовал присутствие дракона-вожака, а показываться на глаза такому чужаку не очень-то и хотелось.       - Вперёд, говорю!- не мог угомониться настырный хозяин. Астрид только фыркнула, наблюдая за тем, как дракон сбрасывает своего наездника и хватает за шкирку. – Ты что, драконьего корня объелся?! – возмутился Сморкала, размахивая руками. – А ну отпусти!       Кривокрыл разжал челюсти, и он полетел вниз. Дракон наблюдал за падением хозяина ровно до тех пор, пока тот не оказался в опасной близости от ледяного шипа, направленного острием вверх – только тогда он резко сорвался в глубокое пике и подхватил Сморкалу, когда «великий воин» вот-вот должен был налететь на этакий большущий кол из льда.       Торнадо, наблюдавший за этой сценой, неодобрительно фыркнул и покосился на Стоика, раздумывая, стоит ли использовать звуковую волну, чтобы их утихомирить. Такая легкомысленность Кривоклыка и Сморкалы ему не нравилась: ну неужели они не понимают, что сейчас не время для баловства?       Но Кривоклык успокоился сам и под пристальным взглядом громобоя занял своё место. Правда, Сморкала пытался что-то сказать и притих только после того, как вождь пояснил, что сейчас ему лучше вести себя ниже травы тише воды.       - Смотрите, - прошептала Астрид, указывая рукой немного право. – Кажется, там пещера…       Громгильда мягко опустилась на камни и остановилась у самого входа, нервно постукивая хвостом. Медленно втянув носом воздух, дракониха взрыкнула и ударила хвостом по камням, как раздражённая кошка: сейчас, в переплетении самых разных запахов, она учуяла человека, и не просто человека, а того, кто принёс им столько проблем в прошлом.       - Спокойно, девочка, спокойно, - приговаривала Астрид, несильно толкая змеевика пятками в бока, чтобы сдвинуть ту вперёд. – Мы только найдём Штормовика и сразу же…       Громгильда пошатнулась: в её бок врезалось что-то средних размеров и очень шустрое. Раздражённо фыркнув, она повернула голову и только успела заметить, как за поворотом мелькнул длинный хвост.       В глубине пещеры раздался дикий вопль, за которым последовало истошное: «Пошли прочь, твари!» Этот пронзительный голос невозможно было не узнать, хотя обычно он звучал совсем по-другому.       - Дагур? – Рыбьеног побледнел. – Как он здесь…       Сзади захихикали близнецы. Их неожиданная встреча с Дагуром скорее очень развеселила, чем напугала, и в головах сорванцов уже зрели гениальные идеи.       Близнецы резко смолкли – позади послышалось странное шипение, а в мягком полумраке со всех сторон замерцали хищные пары глаз. Громгильда, нервничая, приседала и постоянно крутила головой, выясняя, сколько же здесь драконов.       - Молот Тора… - Рыбьеног ахнул. – Ребята, вы только посмотрите, кто здесь есть! – Астрид не видела его лица, но и без этого могла сказать, что он восхищённо улыбается. Инегрман осторожно потянулся к маленькой морде с бульдожьим прикусом - дракончик тут же скрылся за более крупными собратьями.       Торнадо приоткрыл пасть и зарычал, отгоняя от себя особо любопытных, но особо это не помогло: мелкие жуткие жути с другими детёнышами крутились рядом с громобоем и точно не собирались уходить, пока не обнюхают его всего и не попробуют на зуб.       - Это гнездовье драконов, - послышался голос Эрета. – Вот почему Дагур здесь.       Задирака прыснул, увидев, как ядовито-фиолетовая с жёлтыми полосками по бокам жуткая жуть запрыгнула его сестрице на голову и стала топтаться, как собака.       - Задирака, кто на мне сидит? – прошептала она, замирая.       - Паук, - сделав страшные глаза, громко прошептал заботливый братец. – Не шевелись, а то он прокусит тебе шлем и высосет мозги.       Сморкала скорчил презрительную гримасу, глядя на их цирк, и, спешившись, подошёл к ужасному чудовищу, которое с любопытством взирало на собрата. Этот дракон был старше и крупнее Кривоклыка, и, если честно, Сморкале было немного страшно к нему подходить, но не показывать же себя трусом перед Астрид!       Рыбьеног медленно, чтобы не спровоцировать, пошёл по кругу, рассматривая драконов. Столько видов за раз он не видел никогда: с ужасным чудовищем, тем самым, чьё внимание на себя пытался обратить Сморкала, соседствовал вострозуб, из-за крыла разнокрыла выглядывал молодой нюхохват, а ещё чуть дальше виднелись такие драконы, которые он даже в своей книге не видел.       Краем глаза заметив быстрое движение, Ингерман обернулся; рядом с Громгильдой и Торнадо носились маленькие, очень прыткие драконы с гребнями на головах, в которых он без труда признал хвостоколов.       - Ребята, смотрите, - он медленно присел и вытянул руку, позволяя ближайшему дракону себя обнюхать. – Это же они за Штормовиком пошли, помните?       - Ага, и чё дальше? – поинтересовался Задирака, отходя от парочки, которую очень заинтересовали его ноги.       Совсем близко громко выругался Дагур: хвостоколы, до поры до времени сторожившие его вместе с остальными, увидели, что он двигается, и решили быстренько это исправить. Он брыкался, плевался и всячески противился, но, связанный, ничего не мог противопоставить маленьким вертким драконам.       Правда, завершить своё дело они не успели – Стоик решительно пошёл вперёд, и другие драконы расступились, уступая ему дорогу. Некоторые нервничали, у кого-то из пасти едва не вылетело пламя. Всё-таки, к людям они относились настороженно, и сейчас не выдворяли чужаков только потому, что эти отличались от остальных ( у них не было намерения убить, и это обитателей пещеры, если честно, сильно удивило), да и драконы Олуха вели себя с ними совсем не как с врагами.       Пробравшийся следом за вождём Сморкала окинул врага таким взглядом, как будто это он связал Дагура и поставил драконов сторожить его. Безуспешно борющийся с хвостоколами берсерк не сразу соизволил их заметить, а когда повернул голову, его губы растянулись в пакостной усмешке.       - О, Стоик, - протянул он. – Вас, значит, тоже сюда притащили?       - Нифига, - мгновенно откликнулся Задирака, похлопав нюхохвата по головам. – Мы сами сюда прилетели.       - Вот как, - от тона Остервенелого ползли мурашки по коже. Он издал несколько хриплых смешков, и Эрет невольно схватился за кинжал: когда Дагур в таком настроении, он способен выкинуть любую пакость. Возможно, он уже развязал верёвки и теперь ждёт подходящего момента, чтобы напасть на них, схватить драконов и вырваться отсюда. – Ну а теперь вы не выйдете – эти твари, - быстрый взгляд в сторону хвостоколов и их более крупных товарищей, - вас не выпустят.       - Где ночная фурия? – Стоик приобрёл столь угрожающий вид, что даже Элвина пробрало бы. Но только не Дагура – этот только хихикнул и, скорчив гримасу, намеренно отвернулся.       - Так они и тебя схватили, Эрет? – игнорируя вождя Олуха и не поворачивая головы, осведомился он. – Вот не ожидал так не ожидал… Скажем прямо, я разочарован.       Он вскочил на ноги слишком внезапно. Не успевший отскочить хвостокол был схвачен и сдавлен так, что ещё немного – и его совсем задушат. Дагур поднырнул под Стоика, оттолкнул с дороги Сморкалу и, сделав кувырок, оказался в опасной близости от Забияки.       Эрет и сам не понял, почему он рванулся вперёд и ударил лезвием по воздуху, перед самым носом отшатнувшегося Дагура. Наверное, просто так совпало, что Дагур был и его врагом тоже. В любом случае, спасённая Забияка поняла всё по-своему и уставилась на него с таким непередаваемым восхищением, граничащим с обожанием, что стало даже неловко.       Дагур зашипел дикой кошкой, прыгнул в другую сторону, вскарабкался на спину зазевавшемуся разнокрылу и с силой ударил того в бок. Очумевший от внезапной резкой боли, он сорвался с места и помчался куда лапы несут, наивно полагая, что его это спасёт.       - За ним! – от зычного – даже слишком – голоса вождя впору было оглохнуть. Оседлав Торнадо, он и ещё несколько местных драконов вылетели следом за беглецом.       - Это было круто, чувак! – хлопнув Эрета по плечу, Задирака вспорхнул на пристеголова, и когда тот подхватил Эрета, вылетел из пещеры.       Разнокрыл, непрерывно подгоняемый Дагуром, летел так быстро, что догнать его могла бы разве что ночная фурия.       - Мы ещё рассчитаемся за это! – заорал Берсерк, развернувшись. Уйдя от заряда Сардельки, он бешено расхохотался и, пригнувшись, что-то сказал плененному дракону на ухо. Этого хватило, чтобы выпучивший глаза разнокрыл постарался лететь быстрее прежнего, ставя такие рекорды скорости, какие его сородичам и не снились.       Торнадо попытался поймать его в акустическую ловушку, но Дагур ушёл от атаки, заложив дикий вираж, и, выпрямившись, продолжил свой путь. Торнадо обиженно взревел: обычно он всегда попадал по целям, и то, что Берсерк умудрился уклониться, сильно задело его самолюбие.       Громгильда ринулась вперёд и зарядила во врага шипами, как раз когда он уворачивался от атаки Кривоклыка, который в свою очередь прикрывал заходившего сбоку пристеголова. В появившемся зелёном облаке, которое близнецы сразу же подожгли, трудно было разобрать, куда угодил шип, но то, что Астрид попала, было понятно по визгливому крику Дагура.       Торнадо ударил снова, уже точно зная, что на это раз попадёт. Когда облако едкого газа немного рассеялось, Дагур едва держался за разнокрыла, а тот, почуяв, что может освободиться без особых усилий, стряхнул с себя Берсерка и, развернувшись, полетел к своим сородичам.       Из облаков вылетело нечто тёмное и ушло в такое пике, что даже у близнецов, обожавших закладывать виражи, головы закружились. Внизу громко завопили хвостоколы, узнав своего, и ответом им был рык ночной фурии.       Иккинг вытянул лапы к приближающемуся Берсерку. Десять метров, восемь, семь, шесть, пять…       Его отбросило в сторону мощным ударом, и он врезался в ледяную стену. Между ним и Дагуром метнулся круглый, как шар, дракон, в котором ночная фурия признала шёпота смерти.       Дагур даже не успел ничего сообразить, когда шёпот смерти схватил его поперёк туловища, подбросил и, перехватив поудобнее, сомкнул усеянный острыми зубами рот. Когда Иккинг оттолкнулся от стены и тараном полетел на дракона, было уже поздно: шёпот смерти сожрал свою жертву в один глоток, просто сделав движение своей необъятной глоткой. Увернуться от порождения ночи он не смог, и когда лапы ночной фурии закрыли обзор, бестолково завертелся на месте, брызгая слюной и кровью.       Остальные смотрели на них в немом ужасе. Дагур, конечно, был врагом и полным отморозком, но такая смерть… Эрет сглотнул, благодаря Тора за то, что он больше не с ними. Страшно даже подумать, что могло бы случиться, если бы он остался. Слишком много опасных драконов стало водиться на опасной близости к нему в последнее время, тот же Смутьян мог прикончить его одним ударом, а то и вовсе подавить взглядом его волю…       Зарычав, ночная фурия полоснула несколько раз когтями по голове шёпота смерти и отпустила, угрожающе шипя и раздувая глотку. В отдалении за схваткой наблюдала его стая, готовая вмешаться по первому зову. Шёпот смерти не мог их видеть – подслеповатые глазки заливала кровь – но чуял, к чему идёт дело, и предпочёл поспешно ретироваться, забурившись в ледяную глыбину.       Окровавленная морда фурии выглядела устрашающе, а уж взгляд… От этого взгляда пробирала нервная дрожь, а сердце заходилось и бешено стучало в рёбра.       Иккинг опомнился только когда увидел, как на него смотрят друзья и отец. Помотав головой, он несколько раз глубоко вдохнул, чтобы успокоиться. Не то чтобы получилось до конца, но этого жуткого зверского выражения на его морде больше не было, и когти больше не сжимались в судорожной хватке.       - А я думал, они вымерли, - вполголоса заметил Эрет. Иккинг плавно повернулся на его голос и окинул внимательным прохладным взглядом. Когда он направился к своим друзьям, Эрет невольно схватился за кинжал – многолетняя выучка охотника на драконов давала о себе знать.       - Чувак, лучше брось, - посоветовал Задирака. Эрет с неохотой отпустил рукоять.       Громгильда радостно заворковала, когда Иккинг оказался рядом с ними. Лично её внезапная смерть Дагура нисколько не шокировала, как и залитый своей и чужой кровью шёпот смерти. Она просто радовалась, что Иккинг жив, цел и снова с ними.       Домой летели молча. Иногда Сморкала опасливо косился на Иккинга, но стоило ему заметить, что дракон обратил на него внимание, как он сразу отворачивался и делал вид, что любуется Астрид. Хотя, в первый раз его совсем не привлекала идея пофлиртовать с ней – перед глазами стоял окровавленный шёпот смерти и неестественно вывернутая рука, торчащая из-за острых зубов. Близнецы пару раз пытались хоть как-то отвлечься, но быстро потухли, и ограничились тихим переругиванием.       Драконы не понимали, почему их хозяева такие мрачные, раз проблема устранена, но из солидарности тоже оставались тихими. Веселились разве что драконы из стаи Иккинга, но эти летели в отдалении и не торопились приближаться к собратьям с Олуха.       Иккингу и самому было тошно от того, что произошло. Дагур был полным психом, вечно мешающим спокойно жить другим, тем, кто обожал убивать драконов, на что и самого Иккинг некоторое время подбить пытался, садистом и эгоистом, который может с лёгкостью предать, если ситуация повернётся не тем боком, но что-то внутри всё равно сжималось. Дагур, несмотря на всю свою шизанутость и манию к истязаниям, был живым существом, которого он не смог вовремя схватить. Не потому что не успевал – потому что не увидел притаившегося под землёй шёпота смерти. Иккинг понимал, что нет его вины в том, что дракон так внезапно выскочил буквально из ниоткуда, что набросился на того, кто, скорее всего, доставал его на острове, только легче от этого не становилось.

***

      Беззубик выскочил им навстречу, бросился наперерез приземлившейся ночной фурии и попытался повалить на землю, чтобы вылизать, но не рассчитал, что хозяин сейчас не человек, а дракон, который отнюдь не пушинка, и ему удалось только с чувством толкнуть Иккинга в бок.       - Тише, тише, братец, - пытался угомонить скачущего вокруг него дракона он. Беззубик, радостно показав все свои зубы, показал головой в сторону дома, откуда тянуло уже знакомым запахом Валки.       Иккинг скользнул в дом вместе с Беззубиком. На столе в самой большой комнате красовалось большое ведро, битком набитое рыбой, и пахла она одуряющее вкусно. Облизнувшись, Штормовик прошёл к самому столу, засунул в ведро голову и, набив пасть рыбой, опустился на все четыре лапы, аппетитно похрустывая костями.       - Сильно проголодался, малыш? – по тёплой шероховатой чешуе прошлись тонкие, но сильные пальцы, и он заурчал от удовольствия. – Эту рыбу нам Светлячок помогал ловить.       Иккинг, не переставая жевать, повернулся и с немым вопросом в глазах воззрился на неё, гадая, что это за дракон такой. Ни в его стае, ни в логове Смутьяна дракона с таким именем вроде не было…       - Это крылатый ужас, - ответила Валка, второй рукой поглаживая по голове Беззубика.       Будь он человеком, точно сейчас поперхнулся бы. Нет, Иккинг всё понимал и восхищался её способностью вмиг делать диких драконов своими соратниками, но сделать так, чтобы крылатый ужас, разрушавший спокойствие Олуха каждые десять лет, помогал людям… Ему, честно говоря, даже в голову бы такое не пришло.       Громкий топот тяжёлых сапог, скип открытой двери. Повернув голову, Иккинг увидел застывшего на пороге отца. С лица его схлынула краска, а пальцы дрожали так, будто он перед этим много часов размахивал тяжеленным мечом. Иккинг медленно перевёл взгляд на Валку – радостную, немного испуганную, неуверенно улыбающуюся – и снова на отца.       - Стоик, я… - тихо начала на, теребя выбившийся вперёд локон. Стоик словно перешагнул невидимый барьер; быстро подойдя к Валке, он сжал ту в объятиях.       - Ты жива… - услышал Иккинг дрожащий голос отца.       Отдельные обрывки мыслей вдруг сложились в одну, и дракон попятился, вытаращившись на неё. Нет, это было невозможно… Отец говорил, что её убили драконы, когда он сам был совсем маленьким…       Иккинг помотал головой, взглянул на родителей и снова опустил голову, часто моргая. Ему страшно хотелось кинуться к ним, только вот они не поймут. Или же Валка поймёт? Она же знает драконий язык, возможно, настолько хорошо, что хотя бы ей можно объяснить, что произошло на самом деле?       Беззубик положил на него голову и заурчал, наполовину прикрыв глаза, а Иккинг смотрел на своих родителей, чувствуя, как в груди ширится радость, а вместе с ней и сердце, которое так бухает в рёбра, что, кажется, вот-вот выскочит.       Он скучал по ней. Все эти годы. Когда он приручил Беззубика, то мечтал о том, чтобы похвастаться этим перед ней. Когда его собственный отец не понимал этой привязанности к драконам, Иккинг думал, что мама его точно поняла бы.       А она всё это время сама приручала драконов, сжилась с ними до такой степени, что сама, как и сын, стала отчасти драконом.       - А жизнь на Олухе изменилась, да? – Валка улыбнулась, но Иккинг чувствовал, что её ещё беспокоит что-то.       - Да, многое поменялось, - вздохнул Стоик, с нежностью глядя на неё – такую хрупкую, такую сильную. – Мы больше не воюем с драконами. Иккинг научил нас сосуществовать с ними, - с ноткой гордости в голосе сказал он.       Это было даже не смешно: Иккинг слушал, как отец рассказывал о том, как он пропал, как они пытались его найти, как на острове вдруг появилась вторая ночная фурия, как Элвин и Драго объединились, чтобы найти некую мифическую Пандору и напасть на Олух. Сам «пропавший» так и порывался крикнуть, что вот он, здесь, и не надо нигде его искать, но Стоик всё равно услышал бы только драконий рык, и Иккинг помалкивал, нетерпеливо переминаясь с лапы на лапу, ожидая, когда они с мамой останутся наедине и можно будет попробовать добиться понимания от неё.       - Мы его обязательно найдём, - сжав маленькие ладони в своих, сказал Стоик.       - Конечно найдём, - Валка поцеловала его в щёку. – Наш мальчик не пропадёт.       Иккинг почувствовал на себе её взгляд – проницательный, мудрый. Драконий взгляд. Стоик кашлянул и скосил глаза вбок – ему неудобно было говорить, что он должен – пусть и ненадолго – её покинуть. Если бы не угроза Берсерков и Изгоев, он бы её и не отпускал.       - Тебе нужно идти? – она уже по одному этому взгляду догадалась, что к чему. – Ничего страшного, ты иди, я же никуда не денусь.       - Да, конечно, - пробормотал вождь. Он боялся даже взгляд от неё отводить – а вдруг это просто сон или наваждение, вдруг исчезнет?       - Я не уйду, - мягко сказала она. Она говорила это с такой уверенностью, что не поверить было невозможно.       Стоик, немного помявшись, вышел. Беззубик, весело оскалившись, подтолкнул названого брата к Валке, а сам немного отошёл. Иккинг с надеждой вскинул голову, только сказать что-нибудь оказалось труднее, чем он думал.       - Мама, - после минутной мучительной тишины прорычал он.       Валка присела перед ним, и её руки обвили драконью шею. Это было так неожиданно, что Иккинг вздрогнул, а после и вовсе растерялся, не понимая, то ли она просто захотела его утешить, то ли и в самом деле услышала.       - Я с самого начала знала, что это ты, - прошептала женщина, упершись лбом в мелкую, но прочную чешую. Иккинга словно обожгло: как? Она знала? Уже тогда?! – Мать всегда узнает своё дитя, Иккинг, - тем временем продолжала Валка. - Не важно, дракон ты или человек. Прости, что не сказала тебе сразу… Я подумала, что ты можешь мне не поверить.       Правильно, он и не поверил бы. Если бы не отец, мог вообще не догадаться. Столько лет прошло, что он совсем не помнил её лица, только мягкий голос, напевающий колыбельную.       Она отстранилась и пристально посмотрела ему в глаза.       - Но как так получилось, что ты стал драконом?       Иккинг млел от её присутствия, от того, что они могут вот так разговаривать, и не сразу услышал, что она спросила. Беззубик, покосившись на хозяина, выступил вперёд и стал рассказывать о том, как они летели, как наткнулись на странный маленький остров и нашли камень, который источал оранжевый свет.       - И потом Иккинг до него дотронулся, - осуждающе прорычал на своём языке Беззубик, покосившись на хозяина. – Хотя я предупреждал…       - Он по форме напоминал яйцо, - припомнил Иккинг. Неприятно было чувствовать, что он неправ, но Беззубик правильно сказал, лучше бы не прикасался.       Лучше? А смог бы он собрать такую стаю драконов и отразить нападение вопля смерти и крылатого ужаса, полетела бы мама на Олух с ним, окажись он в человеческом облике? Нет, всё гораздо сложнее, и в том, что он всё же коснулся камня, есть и хорошая сторона...       - И оттуда вылетело что-то похожее на дракона, но маленькое и прозрачное, - рык ночной фурии был низок и суров.       - Потом оно коснулось меня, - продолжал Иккинг. – Было больно, - он поморщился – это ощущение он помнил настолько хорошо, что даже сейчас, просто рассказывая эту историю, ощущал отголоски этой боли. – И я услышал голос: «Не бойся, маленький братец. Это дар Пандоры, одного из величайших драконов. Найди её, пока не стало слишком поздно…»       - А потом ты превратился в дракона, - проскулил Беззубик. – Ты как будто горел, весь этой оранжевой пакостью покрылся, а когда оно исчезло, вместо тебя стоял дракон…       - Пандора, значит… - задумчиво повторила Валка. Она помолчала, сведя брови к переносице. – Кажется, я слышала о ней от Смутьяна. Она живёт дальше туманных островов, намного дальше, у неё есть своё гнездовье, и она оттуда выходит очень редко. В общем-то, другим драконам о ней мало что известно.       - Может, это и было её яйцо? – вслух подумал Беззубик. – Только как оно оказалось здесь, я понять не могу...       - Действительно, не само же оно прикатилось. Если это оказалось не настолько уж далеко от нашего архипелага, значит, Пандора выходит из своего логова и прилетает сюда, - размышлял Иккинг, расхаживая из угла в угол. – Делает налёты, как крылатый ужас, - он вдруг остановился и обвёл своих собеседников горящим от внезапного озарения взглядом. - О Тор, но это же значит, что…       - Пандора прилетит сюда, - закончил за него Беззубик, не менее, чем хозяин, ошарашенный этой догадкой. – Ты же теперь, можно сказать, её ребёнок.       Иккинг потёр морду лапой и шумно вздохнул. Вот уж действительно, если ты не летишь к Пандоре, значит, Пандора летит к тебе.       - Во что я, по её милости, ввязался? – прошептал он, смотря перед собой невидящим взглядом.       Но ответа на этот вопрос ни у кого из них не было.