Дар Пандоры

      Вокруг расстилалась бескрайняя водная пустыня. Драконы боялись подплывать к двум кораблям, присутствие вернувшегося вопля смерти и экс-вожака отпугивало их лучше всяких орудий, так что Туманные острова они проплыли без всяких препятствий.       Драго стоял на носу своего корабля и задумчиво смотрел вдаль. Он кожей чувствовал, что Пандора уже близко, и его грубое лицо светилось торжеством. Под водой экс-вожак охотился на более мелких драконов – на тёмно-синей, с оттенком бутылочной зелени, воде проступали багровые пятна.       Прямо по курсу показался небольшой остров. Драго сощурился, вглядываясь в светло-жёлтый бугорок, покрытый лёгким налётом прибрежной зелени. Вода рядом с кораблём заволновалась, и из-под неё высунулась гигантская серая голова экс-вожака. Он тоже смотрел на островок и явно что-то чуял.       - Она там, - его лицо прорезала жёсткая ухмылка, и в глазах вспыхнули недобрые волчьи огоньки. – Странно, что так близко, я думал, искать её придётся дольше.       Без сомнения, Пандора была там. Он ещё не видел её, но резкий драконий запах говорил о том, что здесь недавно пообедал кто-то крупный. Он чувствовал на себе пристальный холодный взгляд диких драконьих глаз, и то, что Блудвист не мог определить, где же эта дракониха засела, немного нервировало.       - А ты уверен, что она здесь? – хмыкнул Элвин – его корабль шёл рядом с кораблём временного союзника.       - Ты что, не чувствуешь? – прошипел Драго, зло сузив глаза. – Она прячется где-то, но это не проблема, экс-вожак ёё найдёт.       Вода перед кораблями вспенилась. Устремив взгляд на тёмное пятно, стремительно поднимавшееся вверх, Блудвист замер.       - Нашёл, - прошептал он, сжав рукоять меча.       На миг ему показалось, что перед ними вдруг поднялась гигантская волна, но уже меньше, чем через минуту, до него дошло, что громадина, поднявшаяся с глубин, не кто иной, как Пандора. Она была прекрасна: тёмно-лиловая чешуя ловила золотые отблески жаркого полуденного солнца, тёмно-синие глаза, похожие на два бездонных океана, светлые, подобные парусам, крылья, на затылке – костяной тёмно-зелёный воротник.       Её взгляд обратился на него. Холодный взгляд, от которого прошибает холодный пот и хочется опустить голову и склониться перед этим величием. Драго чуть сместил взгляд и заметил, что в пасти она держит что-то тёмное. Это нечто было покрыто трещинами, из которых исходил насыщенный голубой свет.       - Не мешай мне, - услышал он в голове отчётливый голос. – Ты не тот, кого я хочу выбрать.       Драго только взмахнул рукой, позволяя экс-вожаку подняться из воды. Когда он выпрямился и поравнялся с Пандорой, сзади вылетел вопль смерти, который раззявил пасть и заревел так громко, что под ногами задрожал пол. Пандора, немного сбитая с толку диким воплем, мотнула головой и не глядя ударила хвостом по воплю смерти – Драго заметил, что хвост у неё расширяется, как у ночной фурии, только помимо этого на самом конце сравнительно небольшой ороговевший шип, которым наверняка можно без труда вспарывать чешую.       Хвост попал по боку вопля смерти, и того отбросило на островок. Проехавшись по прибрежному песку, оглушённый дракон зарычал в бессильной злости. Пандора хорошо его приложила, он теперь на время выведен из игры.       Экс-вожак перехватил внимание драконихи на себя. Застыв, две громадины смотрели друг на друга. Люди напряжённо следили за молчаливой схваткой, а драконы и вовсе не обращали внимание на двуногих вторженцев.       Пандора не торопилась сдаваться. Их схватка шла с попеременным успехом, то один, то другой чуть склонял голову, а затем, выпрямившись, снова принимался сверлить соперника жутким взглядом.       Пандора скалилась, обнажая плотные ряды зубов и щурилась, но взгляд не отводила. Раскрыв кожистый гребень, идущий от шеи до самого хвоста, она медленно, шаг за шагом, наступала на экс-вожака, и, к удивлению и ужасу Блудвиста, тот отступал.       Неужели она оказалась сильнее дракона, сумевшего собрать своей тиранией такую громадную стаю, дракона, который покорил несколько островов одним лишь властным взглядом?!       Экс-вожак остановился. Около минуты он стоял как вкопанный, а когда тень от облака накрыла правое крыло драконихи, бросился на неё. Укус был неожиданным и таким сильным, что чешуя на шее Пандоры лопнула, и брызнувшая из раны кровь алым дождём пролилась на палубу. Зарычавшая от боли дракониха выронила тёмный камень, который до этого держала в пасти, и, извернувшись, схватила экс-вожака за левый изогнутый рог. Страшные челюсти сомкнулись, Драго услышал громкий хруст – рог вожака просто-напросто откусили, а затем выплюнули в море. Посрамлённый, он с рёвом устремился в воду, только разъярённая дракониха не собиралась так просто его отпускать: сделав рывок вперёд, Пандора сомкнула челюсти на его передней лапе и дёрнула. Новый хруст, на этот раз куда тише, тяжёлый запах крови. Мимо Драго, подбиравшегося к упавшему на его корабль камню, пролетела оторванная лапа. Пандора зашипела, чуть отвела голову назад, раскрыла пасть и изрыгнула несколько светящихся зигзагов, попавших оглушённому экс-вожаку в живот. Хрипло зарычав, гигантский дракон, на которого Драго возлагал так много надежд, несколько раз конвульсивно дёрнулся и рухнул в воду.       Драго схватил камень, который оказался довольно тяжёлым, поднял, поднёс к глазам, рассматривая странный рисунок на нём. Трещины на камне стали больше, свет, исходивший из них, ударил по глазам, и он на секунду зажмурился, пропустив тот миг, когда одна из трещин расползлась так широко, что оттуда мог бы спокойно вылезти даже маленький дракон.       Из камня вылетел тёмно-синий детёныш, почему-то казавшийся полупрозрачным. Описав несколько кругов вокруг Драго, он резко остановился и, полетев на таран, врезался прямо в него. Блудвиста словно окатило ледяной волной, а затем подпалили огнём змеевика, вдобавок воткнув ядовитый шип в самое нутро. Голова кружилась от боли, перед глазами всё расплывалось и двоилось, и он судорожно схватился за борт, чтобы не упасть.       Из широкой спины прорезались карминовые крылья, покрасневшая кожа стала покрываться чешуёй, зубам стало тесно, но ненадолго – когда сильно вытянувшееся вперёд лицо превратилось в драконью морду, боль в пасти прекратилась. По всему тело прокатилась последняя судорога, и новоявленный дракон замер, тяжело переводя дух. Элвин, не веря своим глазам, вытаращился на представшую перед ним рептилию, очень и очень напоминавшую ночную фурию, только почему-то не чёрную, а тёмно-красную, с рыжим, будто ржавым налётом с внутренней стороны крыльев.       Пандора, сцепившаяся с очнувшимся воплем смерти, не могла помешать тому, что происходило, а когда ей наконец удалось отбросить от себя врага, было уже слишком поздно – Драго стал драконом.       Он с удивлением рассматривал свои лапы, увенчанные острыми чёрными когтями, подвигал крыльями. Странное было ощущение и немного непривычное, но крылья, как оказалось, нисколько ему не мешали. Потянувшись, новоявленный дракон окинул недавнего союзника оценивающим взглядом.       Один стремительный прыжок, глухой удар драконьего тела о палубу – и он уже на другом корабле, рядом с Элвином, смотрит глаза в глаза, подобравшись для ещё одной, последней, атаки.       - Не думай, что сможешь этим меня испугать, - ухмыльнулся Элвин, положив руку на рукоять меча и плавным, быстрым движением вытянув его из ножен. – Не знаю, что она с тобой сотворила, но так даже удобнее.       Драго сунулся было к нему, но резкий свист меча и последовавшая за этим хлёсткая боль заставили отступить. Он ещё не слишком хорошо научился управлять этим телом, чтобы использовать его в полной мере. Придётся ограничиваться тем, что есть.       Он отскочил к борту и пальнул плазмой уже оттуда, Элвин закрылся щитом, отбросил ставший бесполезным обгоревший кусок древесины, перекатился, поднял что-то с пола и метнул в сторону дракона. Блудвист пригнулся, и сеть, пролетев прямо над ним, угодила в вопля смерти, который как раз собирался обдать дракониху такой звуковой волной, чтобы точно её дезориентировать. Вопль смерти, взмахнув длинным хвостом, камнем полетел в воду. Конечно, такая сеть надолго его не удержит, но эта задержка может оказаться роковой.       Поединок на корабле продолжался. Элвин и его люди пытались схватить ночную фурию, и им это даже удалось, когда Драго поскользнулся на свежей луже крови. Элвин поспешил запрыгнуть на спину ночной фурии и вцепиться в кожаные рожки. Слишком поспешил. Драго, разозлившись, резко перекатился, надеясь, что подомнёт под себя вконец обнаглевшего Вероломного, но тот успел отскочить, выдернуть меч, вонзённый в палубу, и почти полоснуть по животу – если бы не мгновенная драконья реакция, благодаря которой Драго успел откатиться, ему точно бы выпустили все кишки.       Освободившийся вопль смерти пошёл в новую атаку. Мокрый, весь в водорослях, жутко недовольный и обиженный, он выдал такой крик, что в результате оглушил не только Пандору, но и Драго, хотя звуковая волна едва его коснулась. Элвин, тяжело дыша, сдавил его шею своими ручищами, и упустивший момент дракон мог только барахтаться и бешено колотить хвостом.       Пандора раздражённо ударила хвостом по воде и создала такую волну, что корабли лишь чудом не перевернуло. Блудвист, всё ещё плохо ориентирующийся в пространстве благодаря воплю, резко взмыл с корабля в небо, сделал мёртвую петлю и стрелой ушёл в воду. Не давая Элвину опомниться, он несколько раз выныривал, и нырял обратно, а затем и вовсе поплыл под водой.       После пятого раза Элвин разжал одну руку, и дракон вдобавок повернулся спиной к большому валуну, покрытому зелёными, похожими на нечёсаный мех, водорослями, и приложил его об этот самый камень достаточно сильно, чтобы Вероломный почти разжал пальцы второй руки. Рванувшись, Драго поплыл наверх, чувствуя, что ещё немного – и он начнёт задыхаться.       Невероятная голубизна неба, просвечивавшего сквозь воду, приближалась, и он уже чувствовал себя свободным. Теперь доплыть, подчинить себе Пандору – и двинуть на Олух. Люди проблем не доставят, жители Олуха не привыкли воевать.       К хвосту прицепилась странная тяжесть. Недоумевая, почти вынырнувший на свет божий Блудвист обернулся и увидел цеплявшегося за него из последних сил Элвина, который, желая спастись, будто не понимал, что этим только тянет дракона вниз. Такими темпами он их обоих угробить может, а лично Драго на тот свет не хотелось.       Отчаянно загребая лапами и крыльями, работающими, как громадные плавники, он пытался доплыть до спасительной кромки, разделявшей воду и воздух, и одновременно с этим скинуть с себя Элвина, в своём полуобморочном состоянии вцепившегося с такой силой, что разжать эти пальцы можно было только сломав их.       - Отцепись, - прошипел дракон, размахивая хвостом так сильно, насколько это вообще было возможно в такой ситуации.       Лёгкие жгло, голова начала кружиться, и перед глазами поскакали цветные пятна. Драго понимал, что если не выберется сейчас же, то не видать ему Олуха, как глотка воздуха. Невероятным усилием воли он заставил лапы и крылья работать ещё быстрее и наконец вырвался, судорожно вдыхая солёный, обжигающий огнём горло и лёгкие, воздух.       Радость победы длилась ровно пять секунд – Элвин, вроде как отцепившийся, опять потянул его вниз – видимо, тоже нашёл в себе силы схватиться за него. Живучий, Локи его раздери!       Перед глазами всё расплывалось, и когда ещё и потемнело, Блудвист не сразу понял, что это не приближение обморока, а громадная голова легендарной драконихи. Вспоров водную пелену, она осторожно схватила обессилевшего дракона и подняла высоко над водой. Драго жадно хватал ртом воздух, на него накатила странная отрешённость: он понимал, что сейчас Пандора им закусит, но сопротивляться не пытался.       Элвина она отцепила от хвоста ночной фурии, запустила в воздух и ударила лапой так, что тот улетел на несколько сот метров и с неприятным хлюпающим звуком врезался в воду. Драго слабо оскалился: ага, человечина ей не по нраву, значит?       Пандора опустилась на все четыре лапы, и всё равно вода доставала ей разве что до колена. Бережно держа свою добычу, она сделала несколько шагов к острову и, опустив голову, выпустила дракона. Шлёпнувшись на песок, Блудвист поднял голову и посмотрел прямо в глаза – в них не было и намёка на желание сожрать живьём или вообще причинить вред.       - Я не могу тебя убить, - глухо пророкотала Пандора, нависая над ним подобно скале. – Теперь не могу.       Драго воспрянул духом. От такого заявления у него даже сил прибавилось. Поднявшись, он отряхнулся и снова уставился в похожие на две морские бездны глаза, на этот раз мысленно приказывая ей подчиниться. Пандора попятилась, но не отвернулась – ни один дракон не может отвернуться, если ему бросают такой вызов, иначе получается, что он заведомо проиграл.       Подчинить Пандору оказалось далеко не так просто, как он думал поначалу: эта дракониха умела ставить невидимый щит. Да, он медленно прогинался под давлением, но силы Драго тоже таяли, и он уже не знал, сможет ли подчинить её и что будет, если этого не произойдёт.       - Почему ты... Ты не должен жаждать этого, - бормотала она, стирая в пыль попавший под лапу камень. – Разве ты забыл, чего вы добивались?       Драго ощутил лёгкий укол в лоб. Что, Пандора решила перейти в наступление?       Шелест множества крыльев, обеспокоенные взгляды со всех сторон. Отчаяние накрывало с головой, не давая сосредоточиться на главном, и это раздражало. Нынешний вожак – молодой, но способный дракон – выглядел немного смущённым и потерянным. Видимо, в голову ему пришла какая-то удивительная мысль, но он боялся высказать её вслух, опасаясь, что другие драконы ни за что не примут её.       - Давайте подстережём и сожжём все корабли, - кровожадно предложила поседевшая после недавней бойни на острове ночная фурия. – Заплатим за то, что они сотворили с нами.       - Это не выход, - вожак подал голос, ну наконец, а то уже осточертело сидеть здесь и видеть унылые морды. – Людей в разы больше, мы таким образом ничего не добьёмся.       - Добьёмся, - мрачно возразил седой дракон, подходя ближе. – Это справедливо, они убили наших товарищей, мы убьём их.       - И развяжем очередную войну, которая приведёт к такому же результату, как на острове Чёрных Костей?       - Людей не так много, как ты думаешь, - он тоже подошёл к вожаку и, остановившись, обвёл соплеменников властным взглядом. – Если собрать достаточно драконов, их можно победить, и тогда мы больше не будем прятаться в страхе, что нас обнаружат и убьют, мы перестанем быть добычей, которой можно хвастаться перед соседями. Править будем мы, а не они.       Ночные фурии одобряюще зарычали: такой план пришёлся им по душе. К другим драконам они относились благосклонно, с ноткой снисходительности, иногда случались драки, но сейчас всё это было неважно перед лицом страшной беды.       Вожак, кажется, пытался возразить, но его снова прервали.       - Разве это не выход? – вкрадчиво осведомился он, глядя в зелёные, как морские водоросли, глаза.- Люди никогда не поймут другого языка, кроме силы, и ты это знаешь лучше всех. Разве не они едва не убили твоего младшего брата только потому, что он ловил рыбу неподалёку от них?       Вожак утробно зарычал и оскалился. Да, это был хороший довод, за своего брата он кого угодно порвёт и поджарит.       - Хорошо, - немного помолчав, согласился вожак. – Собирай драконов…       Драго пришлось укусить себя за лапу, чтобы странное видение, наверняка наведённое Пандорой, рассеялось. Хитро, он почти провалился в зыбкий омут чужих воспоминаний и едва не позволил себя сломить. Кто ж ожидал, что дракониха может владеть гипнозом?       Шорох листьев, неясный шум, суета перепуганных драконов… Нет, не то. Он сейчас здесь, у моря, на безлюдном острове, с которого и драконы-то все разбежались, а не там, с ночными фуриями и вожаком, который, мягко говоря, со странностями. Это не его жизнь.       Воздух между ними едва ли не потрескивал от напряжения. Лапы позорно дрожали, но Драго чувствовал, что осталось совсем немного. Всё-таки, его воли может хватить и на то, чтобы подчинить Пандору. Надо только подождать ещё чуть-чуть и не поддаваться на причудливые иллюзии.       - Ты всегда был таким, - её голос казался шелестом песка. – Ты опасен.       Драго ухмыльнулся. Да, опасен, что для людей, что для драконов, и потому может собрать армию из тех и других, какая никому другому не снилась. Экс-вожак, конечно, большая потеря, но Пандора может с лихвой её восполнить.       Её глаза подёрнулись пеленой, взгляд остекленел, на морде застыло пугающее отрешённое выражение. Всё, попалась, теперь никуда не денется. Только сейчас Драго позволил себе опуститься на песок, перед этим приказав Пандоре охранять его от других драконов. Возможно, они и сами в жизни к ней не приблизятся, но осторожность никогда не помешает.       Пандора уселась рядом с ним, свернув хвост так, чтобы он оказался в чешуйчатом кольце. Свернувшись калачиком, ночная фурия наконец закрыла глаза. Меньше, чем через минуту она уже крепко спала.

***

      На Олухе, слава Тору, воцарилась привычная весёлая суета. Гибельное трио одних из самых опасных драконов не успели нанести много вреда, из людей и вовсе никто не пострадал. Стоик бегал по острову и раздавал указания, Валка проводила время с Беззубиком, который всё равно не мог отправиться следом за хозяином. Иккинг же с лап сбивался, собирая драконов не только с Олуха, но и с ближайших островов.       С разведки вернулись хвостоколы. Необычайно взбудораженные, они окружили приземлившуюся ночную фурию кольцом и стали наперебой верещать – каждому из них не терпелось рассказать о том, что они видели. Они так увлеклись, что не сразу услышали рык ночной фурии, призывавшей их успокоиться. Болтливые драконы угомонились только тогда, когда Иккинг зарычал громче.       Когда самый старший из хвостоколов, приосанившись, сообщил о том, что им удалось разузнать, Иккинг похолодел. Надо было немедленно сказать об этом отцу… Ах да, тот не поймёт, с горечью подумал он.       Итак, Пандора оказалась неподалёку, залетающие подальше драконы, которые после сообщали о результатах разведки находившемся на соседнем острове малышам-хвостоколам, видели её, но приближаться побоялись – дракониха охраняла ночную фурию, почему-то не чёрную, а тёмно-красную, и не поймёшь, то ли это расцветка такая, то ли это кровь. Пандора вела себя странно, взгляд у неё был до странности пустой, да и вообще, выглядела она так, будто её чем-то опоили. То, что бедолагу подчинили, Иккингу было ясно, но вот что ещё за красная ночная фурия – та ещё загадка. При упоминании об этом драконе ему почему-то стало неуютно, встречаться с ним совершенно не хотелось, но здесь выбирал не он. Та ночная фурия, скорее всего, и подчинила Пандору, а значит, может полететь на Олух, чтобы расквитаться… за что? Здесь из ночных фурий только Беззубика и видели, ну, теперь он, благодаря той же Пандоре, тоже дракон…       От пронзившей его мысли Иккинг вздрогнул всем телом, и хвостоколы обеспокоенно завозились, заглядывая ему в глаза, пытаясь понять, что им нужно сделать теперь.       - И как я раньше не догадался? – почти прошипел он, срываясь с места и взмывая в небо. Всё хуже, чем он предполагал, и, возможно, скоро здесь будет целая стая ночных фурий. Если только красная фурия не собирается нападать на Олух сразу же.

***

      Залетев на остров Элвина, Драго не обнаружил там ничего, что могло бы представлять для него интерес. Драконы, которых Вероломный так тщательно собирал, разлетелись, перед этим разобравшись со своими обидчиками. Убить не убили, но напугали до полусмерти, люди, лишённые сильного вожака, больше на Олух не полезут. Как и Берсерки, собственно (от одного из морских драконов он узнал, что Дагур был заживо сожран шёпотом смерти), они почти такие же мирные, как жители Олуха, в большинстве своём. Жаль, что помер, из него вышел бы просто отличный дракон. Дурак жаждал поскорее заполучить ночную фурию, так торопился, что проглядел очень удачный для себя расклад и погиб.       Корабль Эрета, к слову, тоже его не порадовал – и оттуда драконы разбежались. Точнее, их выпустили, а самого Эрета утащили с собой. Ну и ладно, Эрет не такая уж проблема, его на закуску оставить можно.       - Придётся делать всё самому и заново, - вздохнул Драго и покосился на Пандору – у той в глазах мелькнул проблеск осмысленности. Опять она сопротивляется, с досадой подумал Блудвист.       Потратив время на то, чтобы успокоить Пандору и привести её в замороженное состояние, он направился к острову, на котором испокон веков селились огнееды. Сами огневички не опасны, хотя никакой дракон лишним не бывает, лично его куда больше интересовала их королева.       Огневички, отдыхавшие на берегу острова, заметили чужаков и возбуждённо запищали, воспламеняясь. Драго их попытка напугать не впечатлила. Ухмыльнувшись, он выпустил заряд в собравшуюся в кучку мелочь и направился к логову. Изнутри оно напоминало гигантские соты, хотя был в них, конечно, совсем не мёд. Королева, дремавшая посреди этого золотисто-жёлтого великолепия, проснулась, подняла голову и недовольно уставилась на чужака. Лишь секунд через десять, когда она окончательно очнулась от сна, до неё дошло, что перед ней стоит очень странный дракон: глаза у него были слишком человеческие, и это её насторожило сильнее, чем всё остальное. Вскинув голову, она утробно зарычала и воспламенилась. Драго окинул её оценивающим взглядом – из её пасти вырвался сноп разноцветного огня.       Золотистая, похожая на гигантскую ящерицу, очень подвижная и ловкая, она идеально подходила для его целей. Он увернулся от ещё одного фейерверка, ушёл в перекат, избегая удара хвостом, пальнул в ответ плазмой. Драго уже начинало раздражать, что он никак не может поймать её взгляд – она постоянно крутила головой во все стороны, извергая снопы разноцветного пламени, и раскачивалась, как цветок под порывами ветра. Он понимал, что ещё секунда-другая – и она выполнит свой маневр, постарается сбить с ног, резко подавшись вперёд.       Драго впервые обрадовался тому, что Пандора показала ему те воспоминания: там он знал об огневичках и их королеве (да и не только о них) всё. Сейчас это помогало хотя бы в том, что он успешно уворачивался от атак, медленно загоняя королеву в угол, где она уже не сможет избежать его взгляда.       Королева огнеедов раздражённо зарычала, в её алых глазах плясали недобрые огоньки. Она чувствовала исходящую от пришлого дракона опасность, что-то говорило ей, что лучше отступить, пока не поздно, что она и пыталась делать, только вот ночная фурия её не пускала, упорно загораживала выход и всё больше теснила к стене с сотами.       Снаружи раздался рёв Пандоры, от которого вздрогнули оба. Блудвист, подумав, что просто так шуметь она бы не стала, чуть не рванул к выходу, но вовремя себя одёрнул: это же Пандора, она сильнее экс-вожака, беспокоиться стоит не о ней, а о том, кто посмел её потревожить.       Воспользовавшись замешательством, которое длилось от силы пару секунд, дракониха рванула к выходу, оттерев в сторону ночную фурию. Вылетев из своего логова, она остановилась, огляделась в поисках своих маленьких помощников. Они были здесь, но вели себя как-то странно: покачиваясь, замершие огневички глядели в одну сторону. Королева проследила за их взглядом и подалась назад: то, что она вначале приняла за причудливую скалу, оказалось громадным драконом с таким взглядом, от которого внутри всё будто замораживалось и скручивалось. Взвизгнув, королева огневичков невольно отступила и наткнулась на ночную фурию, подкравшуюся сзади.       Драго ликовал: он видел, что дракониха уже попалась в ловушку Пандоры. Начало новой драконьей армии положено.

***

      - Ты думаешь, у Пандоры хватит сил на то, чтобы столько раз превратить человека в дракона? – с толикой сомнения произнёс Беззубик.       - В том-то и беда, что мы совершенно не знаем, какой у неё предел. Дракона такого размаха опасно недооценивать, - возразил Иккинг. Беззубик, соглашаясь с хозяином, издал странный булькающий звук – он как раз глотал большую вкусную рыбину. Не то чтобы вся эта суета с Пандорой его не беспокоила, но аппетит не испортила.       Вчера они с Валкой летали к логову Смутьяна и просили его помочь. Хозяин ледяной пещеры на удивление легко согласился. Оказывается, слова Валки достаточно много для него значили: если эта женщина, ставшая для него одним из своих, говорит, что ситуация очень серьёзная, а с Пандорой они без него не управятся, значит, надо идти. Сейчас Смутьян плавал рядом с Олухом, заодно приманивая морских драконов, а его стая устроилась на небольшом островке совсем рядом с Олухом – люди туда редко заходили, так что драконы могли спокойно отдохнуть.       Иккингу не давала покоя одна вещь: он время от времени слышал умоляющий голос попавшей в тенета чужой воли Пандоры, которая очень старалась, но не могла освободиться самостоятельно; каждый раз, когда в голове звучал этот голос, всё более чётко проступала одна картина, объяснить которую он не мог – целая стая ночных фурий, среди которых затесался и Беззубик, совещается, как бы оттеснить людей от своих владений и задать им такую трёпку, чтобы больше не смели соваться. Сам он уговаривал с этим повременить, людей, всё же, гораздо больше, чем их, и не лучше ли найти с ними общий язык, хотя бы попытаться. Впрочем, высказать последнее он не успел – крупная фурия с жутким кровавым оттенком чешуи, вкрадчиво напомнила о том, как Беззубика чуть не убили люди просто за то, что тот попался на глаза. В этом видении Беззубик был ещё совсем мелкий, только летать недавно научился, вот и помчался на радостях рыбачить, забыв о такой опасности, как двуногие с сетками и острыми железными палками.       Присутствие в этом видении кровавой фурии больше запутывало, чем помогало, и он решил основательно разобраться с этим после, расспросить у Пандоры, когда освободит. Может, ночные фурии ещё живы, просто таятся на каком-нибудь неприметном, с первого взгляда, острове, о котором ведомо лишь Пандоре?       Беззубик уловил озадаченность в его взгляде и поинтересовался, в чём же дело. Немного поколебавшись, Иккинг всё же ответил. Его дракон сразу подобрался и насторожился, круглые кошачьи глаза стали ещё больше, зрачки расширились, как это бывает у заинтересованных кошек.       - И что же тебе показала Пандора? – уточнил он, прижимая уши к голове.       - Ну… - Иккинг замялся. – Стаю ночных фурий. Кажется, они собирались напасть на людей. И ещё там была такая странная фурия, красная, как будто кровью облитая… Странно, что мы ни разу не видели этого дракона раньше, если он настолько агрессивен, где-то должен был упоминаться, такого не забудешь, даже если захочешь…       - Да, я его помню… - рычание ночной фурии было тихим и задумчиво. Беззубик почему-то выглядел виноватым и смотрел в пол.       - Стой, - Иккинг резко развернулся и чуть не сшиб стол. – Так это было? На самом деле?       - Конечно, - кажется, Беззубик удивился, что его названый брат усомнился в реальности произошедшего. – Давно, задолго до того как… Погоди, - теперь изумлённым выглядел он. Удивление и вспыхнувшая в глазах надежда были настолько велики, что он поднял голову и посмотрел прямо в глаза, причём с таким видом, как будто увидел Иккинга впервые. – Ты там был? Что ты делал? – разволновавшийся дракон вскочил и хлестнул хвостом, ненароком задев стул – тот отлетел в стену с грохотом, и сконфузившийся Беззубик снова сел.       - Пытался уговорить не нападать на людей, потому что их больше, - припомнил он. – А, ты там тоже был, только маленький. Я, ну, то есть, тот дракон, глазами которого я почему-то видел, сильно разозлился, что люди тебя ранили… Это у тебя после того случая…? – он взглядом указал на искусственную часть хвоста.       - Нет… Это после… Значит… Ты больше ничего не помнишь? – в его глазах опять мелькнули испуг и виноватое выражение.       - Больше ничего, - подтвердил Иккинг. – Думаю, мы можем потом спросить у Пандоры, куда остальные ночные фурии делись, она должна знать.       - Иккинг, ты правда не понимаешь? – голос у Беззубика враз стал какой-то хриплый, будто сорванный, на морде застыл суеверный ужас. Он попятился, как будто видел перед собой, как минимум, две Пандоры. Испугавшись за него, Иккинг шагнул ближе к дракону.       - Не понимаю, - он растерялся, когда Беззубик шарахнулся от него, как в тот день, когда он стал ночной фурией. – Братец, это я, - на всякий случай напомнил Иккинг. Беззубик застыл, разрываясь между желанием сбежать и кинуться к нему.       От прозвучавшего в полной тишине рычания Иккинга пробрал мороз.       - Ты и есть дракон, Иккинг. И мы с тобой по-настоящему братья. Я только сейчас это вспомнил, до этого всё, что было раньше того, как мы познакомились, было как туманом скрыто.       - Так что в этом плохого? – недоумевал он. Ночная фурия нервно облизнулась и легла на пол, как будто хотела казаться как можно меньше.       - Всё случилось из-за меня, - прошелестел Беззубик, мелко дрожа, как от сильной боли. – Я убил всех их.       У Беззубика был такой затравленный взгляд, что Иккингу самому стало очень и очень неуютно. Он сделал ещё одну попытку приблизиться, но дракон вскочил и метнулся к двери как полоумный, как будто страшнее этого места для него на свете нет.       - Стой, ты куда?!       Выскочив следом, Иккинг огляделся, однако его брат то ли умудрился так замаскироваться, что не найдёшь, то ли просто убежал слишком быстро. Начался дождь, который очень быстро перерос в ливень, и он взмыл над деревней, надеясь, что хотя бы сверху увидит Беззубика. Искать его в таких условиях было трудно – дождь смывал все запахи и следы, к тому же, дракон не отзывался, когда Иккинг его звал – но сдаваться он не собирался. Беззубика надо поймать и успокоить – наверное, придётся маму о помощи просить, она с драконами на раз-два управляется – и сделать это надо как можно скорее. Все вопросы о том, действительно он дракон или это Беззубику захотелось так думать после того, что с ним сотворила Пандора, что на самом деле случилось с ночными фуриями и почему Беззубик считает, что именно он их убил, отошли на задний план.       Его названый (или всё-таки родной?) брат так испугался, что, кажется, забыл о том, что именно сейчас покидать Олух (Иккинг и не сомневался, что ночная фурия решила поступить именно так) крайне опасно. Пандора и её новый хозяин только и ждут добычи, которую можно подчинить и присоединить к своей армии, и если он убежит достаточно далеко…       Иккинга передёрнуло. Нет, нельзя думать о таком ужасе, иначе накличешь ещё. Он облетел остров, собрал свою стаю. Драконы смотрели на него выжидающе и с почтением.       - Ищите Беззубика, - его рычание прокатилось по небу как раскат грома. – Он не мог уйти далеко, даже если покинул Олух.       Драконы, выслушав его, послушно разлетелись, а сам он полетел к Валке, которая сейчас должна была быть на другом краю острова вместе с крылатым ужасом и Грозокрылом.       Он чувствовал: Пандора уже близко.