Дар Пандоры

      Найти Беззубика до того, как явилась Пандора, они не успели. Рёв заметившего чужаков Смутьяна потряс остров, и Иккинг решил, что это так некстати начавшееся землетрясение или нашествие вопля смерти со своим выводком, но, разглядев на горизонте движущуюся к Олуху скалу, к которой устремился Смутьян, понял, в чём дело, и следом за громовым сигналом знакомого Валки разнёсся его рёв, означающий: всем приготовиться, враг уже на подходе. Собравшиеся на берегу драконы холодно смотрели на чужаков, которых оказалось гораздо больше, чем это могло показаться вначале. Впрочем, защитников Олуха тоже было немало, силы двух враждебных стай были примерно равны. Его настораживало другое: выдержит ли Смутьян напор Пандоры?       С головы легендарной драконихи спикировала кроваво-красная ночная фурия, по габаритам не уступавшая Иккингу. Ему одного взгляда хватило, чтобы понять, что перед ним – превращённый в дракона сын вождя.       - Так ты и есть Иккинг, - прорычала фурия, приземлившись на выступавшую из моря скалу. – Покоритель драконов, - насмешливо и презрительно бросил он. Ночная фурия внизу оскалилась, в пасти засветилась плазма, вот-вот выстрелит. – Ты мне угрожаешь? – Драго широко ухмыльнулся. Несколько мгновений в воздухе висела тягучая неприятная тишина.       Небо над головой взорвалось шумом крыльев, драконьим рычанием, море вспенилось – Смутьян направился к Пандоре, собираясь выгнать её с этой территории или хотя бы привести в чувство, правда, как это сделать, даже он понятия не имел.       Две разномастных стаи сцепились прямо в воздухе. Запахло кровью и чужой болью. Иккинг бросил яростный взгляд на их вожака – тот сидел на скале и пока не торопился вступать в бой.       - Покажи мне свою силу, покоритель драконов, - зашипел Блудвист. Он сорвался со скалы, пролетел, почти стелясь по ней, кровавым пятном и едва не сбил противника с ног, превратившись в живой таран. Иккинг не успел уйти от удара, и его ощутимо ударило в плечо. Отпрянув, он выстрелил плазмой, от которой вторая ночная фурия благополучно увернулась и дала такой залп, что у Иккинга гребень дыбом встал: он и подумать не мог, что ночные фурии вообще на такое способны – Драго не просто выстрелил, он сделал что-то вроде окружающего противника полукруга из плазмы, состоявшего из нескольких одновременно выпущенных зарядов.       Обменявшись ещё парой залпов, они пошли по кругу, не сводя друг с друга горящих хищным азартом глаз, выжидая, кто же ударит первым. Где-то вдалеке слышались вопли близнецов. Судя по этим выкрикам, они наслаждались и отрывались, что называется, по-полной. Сморкала кричал кому-то, доказывая, что он здесь лучший и в одиночку всех из порешит и даже не вспотеет. Хорохорится, то ли от желания лишний раз выпендриться перед всеми, то ли из страха. Астрид давала команды своей драконихе – собранная, сосредоточенная, настоящая воительница, такой страх за близких только силу придаёт. С левого фронта наступал Торнадо, от рёва которого и ему с Драго перепало, и они покатились по земле, оглушённые звуковой волной громобоя. Торнадо разрешили выложиться, насколько он только сможет, что дракон и делал с превеликим удовольствием.       Драго очухался от подарка Торнадо первым и прыгнул вперёд, насел сверху, цепляясь когтями в спину, расцарапывая чешую острыми когтями. Иккинг шипел от боли, раскачивался, пытаясь его скинуть, но кровавая фурия вцепилась слишком крепко.       - Э, он нашего дракона обижает! – раздался вверху донельзя возмущённый голос. – Вепрь, взять его!       - Барс, фас! – радостно подхватила сестрица, вдобавок ткнув пальцем в их сторону. Пристеголов не заставил себя ждать, и в них дыхнули зелёным едким газом, от которого слезились глаза и в носу горело так, будто соли насыпали, зато беспрестанно чихающего Драго удалось скинуть и отползти. Поджечь это безобразие, правда, не успели – сверху на пристеголова спикировал дракон, похожий на большую разноцветную бабочку. Иккинг узнал его по пению: песня смерти, один из опаснейших и редких драконов, который охотится, приманивая жертву пением, а затем заковывая в янтарь. Сейчас он тоже плевался янтарём, и пристеголову пришлось отлететь, чтобы не попасться в коварную ловушку.       Начался второй раунд, и на этот раз Иккинг атаковал первым: сделав ложный выпад, попытался подсечь хвостом, и у него это почти получилось, но Драго, как оказалось, был слишком тяжёл для того, чтобы его можно было так просто перевернуть. Его челюсти клацнули совсем рядом с хвостом.       - И это великий покоритель драконов? – кровавая ночная фурия фыркнула и качнула головой, не сводя, впрочем, с него недобрых холодных глаз с хищными огоньками. – Пока слабенько.       - Откуда ты взялся? – зашипел Иккинг, уворачиваясь от блеснувших в свете солнца когтей, метивших в глаз. К его удивлению, враг даже скрывать этого не стал.       - Слышал когда-нибудь о Драго Блудвисте? – вкрадчиво поинтересовался дракон. Видимо, ответ он увидел в яростно блестевших зелёных глазах, потому что тем же кровожадно-вкрадчивым тоном, от которого берёт мороз, продолжил: - Это я. Благодаря Пандоре я стал таким.       Только теперь Иккинг оценил, насколько он опасен. Конечно, о Драго он был наслышан, что раньше, что теперь, от Эрета, который делился своими жуткими впечатлениями от службы-рабства у Блудвиста. Он и как человек был страшным противником, а уж как дракон – тем паче.       - Меня раздражают такие мелкие сопляки, как ты, - тем временем прорычал Драго, и в его рыке была холодная угроза.       Он ударил внезапно, у Иккинга создалось впечатление, что он и вовсе переместился к нему, пусть ночные фурии так и не могут. Он ответил машинально, защищаясь от молниеносного удара в голову, но с такой силой, что Драго отшвырнуло как кусок бумажки, вдобавок, теперь на его морде красовалась длинная царапина, чудом не задевшая глаза. Сам Блудвист точно такого отпора не ожидал: поднявшись, он с удивлением взглянул на своего противника, который больше не казался такой уж лёгкой добычей. Это не Элвин, который любит рубить с плеча, этот гибкий и ловкий, как ящерица, справиться с ним будет труднее.       Драго понимал, что сломить его волю будет не так легко, для этого надо в прямом и переносном смыслах загнать его в угол. Или же… воспользоваться силой Пандоры? Эту мысль он, немного подумав, отмёл: сейчас она занята тем, что сражается со Смутьяном, не стоит её отвлекать.       Они метались по берегу, как очумелые, делая головокружительные финты, нанося удары так быстро, что люди, если смотрели бы, смогли бы видеть только две размытые полосы – чёрную и красную. Потом они взмыли в небо и продолжили схватку там, в сияющих лучах солнца. Оба пьянели от запаха крови и захлёстывавшего с головой адреналина, они уже не замечали никого вокруг. Важным был только шелест крыльев, дикий блеск глаз и танец на краю пропасти, имя которой смерть. Иккинг изредка чувствовал странные уколы, будто его прощупывали, стараясь найти слабое место и надавить на него.       Иккинг был слишком сосредоточен, и Драго никак не мог сломить его волю и подчинить себе. Расцепившись, они отлетели в разные стороны. Далеко внизу бились Пандора и Смутьян, и от грохота схватки титанов закладывало уши. Странно даже, что Смутьян так долго держится… Но, глянув вниз, Драго удостоверился, что всё в порядке: Смутьян был покрыт глубокими царапинами и рваными ранами, а Пандора, к тому же, готовилась ударить по нему то ли молнией, то ли пламенем настолько причудливой формы.       Их ушей достигло знакомое рычание, свойственное лишь ночной фурии. В неразберихе, где мешались люди и драконы, жизнь и смерть, скользила тёмная молния, отшвыривающая заграждавших ему путь с упорством, в котором сквозило отчаяние. Она искала кого-то взглядом, на миг останавливаясь и снова продолжая свой путь.       - Беззубик! – вырвалось у Иккинга. Драго уловил облегчение в его голосе. Всё, он больше не сосредоточен на одном.       Попался.       Для острастки ударив его по шее, Блудвист заставил его обратить внимание на себя. Всё верно, если раньше он думал только о битве и ничего больше для юного покорителя драконов не существовало, то теперь мысленно возвращался к скользившей между драконами ночной фурии.       Иккинга будто обухом по голове ударили: Драго понимал, что сломить его можно только внезапным сильным ударом, иначе никак. Пошатнувшись, Иккинг отлетел в сторону, но отвести взгляд не смог. Его затягивала эта зыбучая желтизна глаз напротив, мир вокруг почему-то выцветал, и живым, ярким пятном в нём оставались только глаза цвета расплавленного золота. Чувства тоже притупились, голова немного кружилась. Иккингу положительно не нравилось, что с ним происходит, и он рванулся из невидимой трясины.       Его молнией пронзила боль, от носа до кончика хвоста, как будто кривет запустил в него своим разрядом. Только вот кривета никакого не было, если Драго его и приволок, легендарный ужас, способный швыряться молниями, сражается там, где есть облака – в открытом море, если там вообще есть, с кем сражаться.       Драго хвостом отшвырнул подбиравшегося к нему с тыла разнокрыла, второй увернулся, третьего сняла Пандора, умудрившаяся достать до него шипом на хвосте и насадить его, как на вертел. Визг пронзённого страшным оружием дракона стих, когда она ударила хвостом по волнам, наверняка расплющив его в лепёшку. Так же, как перед этим поступила с Элвином.       Беззубик заметил его не сразу. Вокруг было столько драконов, что голова от их постоянного движения кружилась. Он пересёк поле битвы, успев сцепиться с парочкой вражеских драконов и успешно отогнать их от себя, но Иккинга так и не нашёл. Только услышав визг разнокрыла, поднявший голову Беззубик заметил в небе ещё двух драконов и похолодел от ужаса.       От Кровавого надо было спасаться, если только его увидишь, уж это-то он помнил. Он опаснее человека, куда опаснее, к тому же, один из самых старших, да и боевого опыта у него много. Где он был до этого, прятался или с ним случилось то же самое, что с Иккингом, и он тоже часть своей жизни провёл, как человек – Беззубик не знал. Он понимал, что с его братом происходит что-то неладное: застыв, тот вяло махал крыльями, лишь для того, чтобы удерживаться в воздухе на одном месте, и смотрел перед собой, не торопясь нападать, как будто его погрузили в сон.       Точно. Кровавый, умудрившийся подчинить даже такую сильную дракониху, как Пандора, теперь нацелился на него. Это надо прекращать сейчас же. Отшвырнув намеревавшегося его цапнуть нюхохвата, он взлетел в небо, суматошно загребая крыльями пропитанный кровью воздух.       Иккинг вяло повернулся в сторону непонятного шума и увидел спешившую к ним ночную фурию. Что-то в ней было знакомым, но это «что-то» было таким же неуловимым и лёгким, как облако.       - Убей его, - приказ прозвучал жёстко, с ноткой садизма. Иккинг тихо и утробно зарычал – мир, перед этим блекло-серый и невзрачный, всё больше насыщался алыми тонами, и зубы чесались кого-нибудь укусить, задеть плазмой. В нём поднималось желание убийства. Дикое, неохватное, как цунами, и такое же беспощадное. Он тонул в этом желании, захлёбывался, как в настоящей воде, и наслаждался этим.       Беззубик понял, что опоздал: Иккинг одарил его тяжёлым холодным взглядом, в котором вспыхивали опасные огоньки, а, получив приказ, полетел на него с безумным хищным оскалом. Беззубик попятился в немом ужасе, отлетел в сторону, но далеко не ушёл.       Это он виноват. Совсем не изменился с тех пор. В прошлый раз его побег ничем хорошим не обернулся, а в этот всё ещё хуже.       Иккинг гонял его с вожделением убийцы в диких зелёных глазах, в которых больше не было человеческого тепла. Беззубик только и мог, что не позволять плазменным зарядам долететь до себя или до других и не убегать в третий раз, потому что лучше от следующего побега точно никому не будет.       Несколько раз Беззубик взвывал к брату, надеясь достучаться, но тщетно. Обуреваемая жаждой крови ночная фурия желала только одного и все слова посторонних, кроме кроваво-красного дракона с ледяными жёлтыми глазами, были побоку.       Драго летал над общей толкучкой и разыскивал Стоика. Тот обнаружился достаточно быстро: он сражался с тремя воинами, защищая Валку. Драго, сложив крылья, устремился вниз, выставляя когти. Схватить его, унести в небо и сбросить оттуда – после такого даже Стоик не выживет, он, простите за каламбур, не настолько стойкий.       Беззубик краем глаза заметил, куда направился Кровавый, и, сделав зигзаг, помчался ему наперерез. Если не удастся помешать ему схватить Стоика, то хотя бы не дать унести слишком высоко. Иккинг полетел за ним, не собираясь давать шанс уйти своей добыче, которую непременно нужно прикончить, потому что так приказал Кровавый. Он помеха, неудобная фигура, которой пришло время уйти с доски.       У Беззубика болели крылья – так он старался долететь первым – но он пытался выжать ещё больше скорости. Он и Кровавый подлетели к Стоику вместе, и в последний миг Беззубик изменил решение и кинулся на Драго. Противник был крупнее и тяжелее, но Беззубик врезался в него, не сбавляя скорости, и они покатились по обляпанной кровью земле рычащим комком.       Внимание Драго переключилось с пойманной жертвы на Беззубика, и он чуть не упустил тот момент, когда Иккинг почти освободился. Пришлось отпихнуть от себя так не вовремя явившуюся ночную фурию, перед этим полоснув по боку когтями и прокусив крыло, и обратить свой взгляд на приблизившегося дракона.       Мимо Кровавого пролетел чей-то топор; если бы он не пригнулся, рискнул бы получить лезвием по шее. Раздражённо зарычав, он приказал Иккингу убить третью ночную фурию немедленно. Благо, наметившаяся добыча не спешила его атаковать.       Беззубик снова позвал его по имени. Иккинг в ответ засветился ярко-синим – эти полосы появились на его гребне, посередине лба и у основания крыльев. Беззубик помнил, что это означает и чем грозит. Это сияние могли пробудить только те, кто достоин стать вожаком. Собственно, потому Иккинг и стал им тогда, что был единственным кандидатом.       Попади заряд ядовито-синей плазмы в него, Беззубик больше бы не встал, потому он отпрыгнул, и огонь улетел в сторону Пандоры. Мысленно попросив у неё за это прощения, он повернулся к Кровавому. Этот тип всегда хотел быть главным, и когда у него не получилось пробудить «свет вождя», разозлился. Перечить он права не имел и потому сменил тактику: он пытался влиять на других ночных фурий, поворачивая их настроения в нужное ему русло. Если Иккинг боролся за то, чтобы прекратить вечные войны между людьми и драконами, искал хоть какой-то выход, говорил, что верность людей тоже можно заслужить, то Кровавый советовал прижимать врагов и дальше, до тех пор, пока их не припрут к стенке: посмотрите на этих двуногих, вооружённых капканами, сетками, мечами и прочими приспособлениями для ловли и убийства драконов, разве может идти речь о мирном сосуществованиями с такими? Их жажда крови превышает все допустимые границы, они убивают всех драконов, каких только могут увидеть, не щадя даже малышей, так о чём разговор? Фурии соглашались. Беззубик тогда вроде и был с ним согласен, но в тоже время прислушивался к брату и колебался.       Кровавый замыслил истребить всех людей. Не сказать, чтобы у него совсем ничего не получилось, он одно племя подчистую вывел, ещё нескольким знатно попортил кровь, но разозлённые люди всё же отомстили. Собравшись в большую группу, они пошли на злосчастный остров, на котором остановилась стая ночных фурий. Приближаться и убивать не стали, подожгли жёлтую траву, ведущую в изрядно подсохший подлесок (лето тогда было настолько жаркое, что от него страдали даже морские драконы). А пришли они туда из-за Беззубика: они выследили, куда летает маленькая ночная фурия, это он потом по их разговорам узнал. Сам он тогда с острова сбежал, испугался разгоревшегося пожара, а когда опомнился и вернулся, своих уже не нашёл. В живых осталось только двое: Кровавый, умевший выживать почти при любых обстоятельствах и повернуть их в свою пользу, и Иккинг, тогда звавшийся Штормокрылом. Жемчужник, тот самый седой дракон, лежал рядом. Его обгоревший дочерна скелет ещё долго являлся Беззубику в кошмарах, происхождение которых он очень скоро забыл.       Потом была Пандора. Что она делала в тех краях, куда направлялась, оставалось загадкой до сих пор. Это она предложила ошалевшему от ужаса Беззубику единственный возможный в этой ситуации выход. То, что оба не жильцы на этом свете, было ясно ей, но не ему. Он просил, чтобы она помогла брату выжить. Пандора опять принималась объяснять, что так не выйдет, она же не бог, чтобы вот так запросто вылечить эти страшные ожоги. Единственное, что она может сделать – сохранить их драконьи сущности, а они после своей смерти переродятся в людей, наденут, так сказать, человеческую маску, а как придёт время, она их найдёт и вернёт в прежнее состояние. Таким образом можно не опасаться, что люди их снова убьют. Правда, она не горела желанием спасать Кровавого, он сам навязал ей своё, если можно так сказать, спасение, просто вытолкнув из себя полупрозрачного дракончика, который улетел к Пандоре, и ей ничего не оставалось, как принять тот факт, что драконья сущность Кровавого тоже будет сохранена.       Беззубик умел забывать то, что страшило его по ночам и не давало спать. И он забыл обо всём. Только сердце сжималось, когда он пролетал мимо Олуха, как будто остался там кто-то родной, свой. Как выяснилось, не он один чувствовал, что здесь живёт замаскированный под человека дракон: сюда же пришёл шёпот смерти, с которым они позже и сцепились на окраине острова. Шёпот смерти, изрядно потрёпанный, весь в ранах и ожогах, таки умудрился ускользнуть в нору и затеряться в тоннелях, а Беззубик тогда чуть не остался без куска хвоста. Правда, летать он ещё мог, подниматься в небо было больно, рана не желала срастаться, но он всё равно летал – в небе он чувствовал себя, по крайней мере, в безопасности.       Потом была та встреча в лесу, слабая попытка убить связанного дракона, испуганный взгляд. Поначалу освободившийся дракон хотел если не убить, то сильно поколотить глупого двуногого, но что-то не дало, что-то остановило в последний момент, и он ограничился тем, что сильно напугал.       И теперь Иккинг стоял перед ним с непроницаемо-хищным выражением, глухо порыкивая и скалясь. Если бы достать до Кровавого, можно было бы попробовать порвать невидимые нити, только Иккинг был слишком близко и загораживал красную ночную фурию.       Он вдруг развернулся и одарил Кровавого испепеляющим взглядом. Тот не понял и остался на месте, и в следующий миг на него налетело светящаяся синим молния, сбившая его с ног и едва не прокусившая горло.       - Твой враг там! – Кровавый хрипел и дёргался, пытаясь освободиться. Иккинг снова повернул голову к Беззубику и фыркнул. Кровавый вывернулся из-под него, властно зарычал, приказывая. Он медленно пошёл к ночной фурии. Беззубик заметил, что зрачки у него то расширяются, то снова сужаются.       Он пошёл навстречу – медленно, осторожно. Иккинг себя не контролировал и мог ударить в любой момент. Беззубик, полуприкрыв глаза, доверчиво ткнулся в него носом и несильно пихнул. По изменившемуся взгляду он понял, что его вспомнили, и уже обрадовался, что ему удалось привести брата в чувство, когда раздавшийся рядом неприятный, режущий слух лязг металла свёл все старания на нет.       Справа боролись трое: грузный рослый дракон, видимо, из камнеедов, похожий на шкаф викинг с мечом и маленький юркий человек, похожий на женщину. Спустя несколько секунд Беззубик понял, что это Валка. Кажется, она пыталась привести дракона в чувство, но никакие приёмы ей не помогали. Сложно вытащить из сетей чужой воли дракона, которого знаешь, а уж если речь идёт о том, кто и видит тебя впервые – почти невозможно.       Кровавый выглядел озадаченным, он знал эту женщину, но также знал, что она уже двадцать лет как мертва, её утащили драконы. Утащить-то утащили, только не растерзали, как все думали, а берегли как зеницу ока.       Валка вскрикнула, высоко и пронзительно, по-птичьему, и отлетела к ночным фуриям, отброшенная перехватившим инициативу криволапом, который воспользовался замешательством викинга и, сбив с ног, наступил лапой на горло. Иккинг принюхался и зарычал, сузив глаза. На его морде застыло опасное выражение, Беззубик чувствовал, что он вот-вот кинется, и весь подобрался, приготовившись защищать Валку. Иккинг очумело тряс головой, Драго шипел и злился, но окончательно его подчинить оказался неспособен: появление Валки стало последней каплей, и растревоженный Беззубиком дракон больше не был ему подвластен. Единственное, что оставалось от наполовину снятого контроля, желание расцарапать кому-нибудь чешую и нагнать такого страху, чтобы больше не совался.       Пандора смекнула, что всё пошло не так, как того хотел хозяин. Оставив израненного Смутьяна, она повернула голову к трём ночным фуриям и скакавшим вокруг них драконов. Драго почувствовал, как она снова сопротивляется. Нашла время! Подумав, что другого выхода всё равно нет, он усилил давление на Пандору и заставил её направить свой взор на Иккинга, как раз повалившего истошно вопившего криволапа. Викинг благоразумно удалился, понимая, что с таким противником ему не справиться, да это и ни к чему, раз за дело взялась ночная фурия.       Беззубик прыгнул перед ним, защищая от взгляда Пандоры. Хватит, он больше не будет убегать и прятаться, и Иккингу навредить тоже не позволит! У Кровавого был настолько ошеломлённый вид, что в иной ситуации он бы этому обрадовался – удивить и, можно сказать, даже немного напугать этого маститого убийцу мало кто мог.       - Что ты с ним сделал? – прошипел Драго, покосившись на Иккинга – тот уже пришёл в себя и теперь с ужасом смотрел на Беззубика, который жмурился и мотал головой.       - Это верность, от которой ты столько времени отмахивался, - тон ночной фурии не сулил врагу ничего хорошего, в сузившихся до узкой щёлки зрачках билась ярость. Он куснул Беззубика за мягкие кожистые отростки на голове, чтобы привести в чувство, и, пользуясь замешательством Блудвиста, перехватил инициативу. Роли поменялись, теперь подчинителем была вовсе не Пандора.       Иккинг скорее почувствовал, чем увидел, что она, собрав силы, снова пытается прорваться через пелену безжалостного контроля, и когда он позвал её, Пандора потянулась, как цветок к выглянувшему через облака лучу.       - Прекрати! – Драго понял, что он вот-вот потеряет Пандору, если сейчас же не сделает хоть что-нибудь, и прыгнул вперёд, одновременно послав мысленный приказ королеве огнеедов, которая должна была быть неподалёку. Беззубик поднял на него тяжёлый взгляд и тоже прыгнул, прикрывая Иккинга. Валка, заприметив опустившегося рядом с ними дракона, в котором без труда можно было признать матку огнеедов, кинулась к ней – дракониха колебалась, видимо, с ослаблением контроля Пандоры отчасти был ослаблен и её.       Иккинг знал, что с Кровавым должен разобраться сам. Теперь знал. Пандора выполнила своё обещание, когда-то данное Беззубику – пришёл его черед выполнять своё, данное, впрочем, не ей, а самому себе. Поймав благодарный взгляд Пандоры, Иккинг развернулся как раз вовремя: огнееда-то Валка к себе расположила, да только Драго, разочаровавшийся в подчинённых им драконах, решил нанести удар сам. Отшвырнув Беззубика так, словно он ничего не весил, Блудвист на несколько секунд замер, выпучив глаза. Иккинг с Беззубиком с оторопью смотрели, как на его гребне, посередине лба и у основания крыльев появляется тягучий карминовый свет. Теперь Иккингу стало понятно, почему тогда Кровавый так рассвирепел: он знал, что имеет достаточно сил, чтобы стать вожаком, но отец вовремя понял, что может натворить такой предводитель, и потому заявил, что тот недостоин стать во главе стаи.       - Уходи оттуда! – рявкнул Иккинг. Мать не двинулась, потрясённо глядя на кроваво-красную ночную фурию: Драго опять применил свой любимый приём, только теперь переключился на человека, так похожего на дракона, разумно рассудив, что на Валку его чёртов гипноз тоже подействует, пусть и не настолько сильно, но достаточно для того, чтобы успеть нанести смертельный удар.       Зато королева огнеедов, о которой он благополучно забыл и которая очень хотела отплатить этому ненормальному за тот раздрай, что он устроил на её острове, среагировала быстрее: схватив женщину передними лапами, она юркнула в сторону с ловкостью ящерицы, на долю секунды опередив удар, предназначавшийся Валке. Взрывной волной её подкинуло и отшвырнуло к ледяному шипу, в который перед этим попала часть заряда. Наполовину расплавленный шип пошёл трещинами – его основание стало слишком тонким, чтобы выдерживать такой вес. Отшвырнув женщину так, чтобы и Драго по ней не попал, и масса падающего льда не зашибла, дракониха кинулась прочь. Ей удалось избежать нескольких кусков, и она почти отошла на безопасное расстояние, когда сверху откололась ещё одна глыба льда, которую она поначалу не заметила, и ухнула вниз, прямо на дракониху, которая подскользнулась на упавшем перед ней куске льда и потеряла несколько спасительных секунд. Раздался грохот упавшей на землю ледяной массы.       Наблюдавшие за ней сверху огнееды хором запищали, и такой этот писк был тоскливый и жалостный, что Иккинг и сам поддался ужасающему чувству потери. Потерять вожака и защитника – это ужасно… Те, кто на это осмеливался, уже поплатились: Дагур убит драконом, теперь пришёл черёд Драго расплачиваться за содеянное. За ночных фурий, пострадавших из-за его кровожадности, в том числе.       Глыба льда, накрывшая дракониху, зашевелилась, и он со вспыхнувшей в глазах радостью признал гладкий хвост Пандоры, достаточно широкий, чтобы накрыть королеву огнеедов. Убрав хвост, Пандора озабоченно посмотрела на ошалело оглядывающуюся по сторонам матку. Убедившись, что с ней всё в порядке, живая легенда обратила своё внимание на Драго. Из её горла вырвался ужасающий рык, похожий на раскат грома, и глаза потемнели, став похожими на грозовое небо.       - Я сам с ним разберусь, - остановил её Иккинг. Драго ухмыльнулся – ехидный драконий оскал выглядел до жути впечатляюще. Даже потеряв драконов, Блудвист был самоуверен и готов положить кого угодно, лишь бы достигнуть своей цели. Да, он был опытнее и куда коварнее, но Иккинга это не пугало. Не то чтобы он верил, что великий Звёздный дракон, которого они когда-то почитали, поможет своему далёкому потомку, но мысль о том, что ему удалось пробудить «свет вождя», что Звёздный дракон по-прежнему к нему благосклонен, придавала сил.       - Ну, попробуй, - высокомерно фыркнув, Драго расправил крылья и ударил хвостом по иссечённой драконьим пламенем земле.       Они больше не рвались сцепиться в ближнем бою, в ход пошли совершенно другие приёмы. Беззубик жутко волновался, порывался помочь брату, но каждый раз себя вовремя останавливал, понимая, что это его бой, и ему не стоит туда лезть. Валка тоже это понимала; прижавшись спиной к тёплому чешуйчатому боку матки огнеедов, она молча наблюдала за боем. На побледневшем лице особенно выделялись глаза, потемневшие, как море во время грозы. Сжав губы, она могла только наблюдать, потому что понимала: этого врага её сын должен победить сам.       Пусть Кровавый обладал большим опытом, чем противник, зато Иккинг был манёвренней. Избежав нескольких почти одновременно запущенных в него зарядов алой плазмы, он ударил в ответ, послав один обманный заряд, которым отвлёк внимание Драго, и тут же, перекатившись, выплюнул второй. Атаковал он там, где у фурий была слепая зона, и Блудвист не сумел увернуться от удара. Пошатнувшись, он едва не упал: всё-таки, события последних дней требовали от него колоссального напряжения, неудивительно, что к концу этой долгой битвы он выдохся.       - Прикажи ему уйти и никогда не возвращаться в твои владения, он не сможет нарушить этот запрет, - подсказала Пандора. Впрочем, Иккинг и без неё знал, что делать.       Бой, однако, ещё не был закончен. Для Драго сдаться было смерти подобно, он не мог признать, что какой-то щенок может его одолеть. Он затравленно и зло косился то на Пандору, то на Смутьяна, то на Иккинга и нервно скалился. Смертельного алого огня осталось мало, хватит на один удар.       Этот последний удар должен стать роковым.       Не слушая увещеваний Иккинга, решившего, что пошатнувшаяся уверенность ночной фурии сделает своё дело, и эту проблему можно будет решить с меньшей кровью, Драго раскрыл пасть. Ещё секунда, доля секунды, и кровавый, под стать его характеру и прозвищу, шар плазмы ударит по цели. Ещё миг – и победа останется за ним.       Он даже не понял поначалу, что произошло: в пасти стало невыносимо горячо, но пламя не вырывалось, а заворачивалось внутрь, сжигая внутренности, заставляя кричать от боли. Перед глазами всё плыло, в голове взрывался целый мир. Завалившись набок, конвульсивно дёргаясь, он ещё видел скорбную морду бывшего вожака, которого он так и не смог победить или принять, но который смог одолеть сильнейшую ночную фурию.       - Ты не оставил мне выбора, Кровавый, - прошептал Иккинг. Ему никогда не нравилось причинять боль и, тем более, убивать. Он хотел отпустить Кровавого восвояси – всё-таки, один из своих, может, и пыл его остынет, если побудет один на каком-нибудь заброшенном людьми острове. Но Драго не устраивала такая судьба, он хотел устранить преграду и не стоял за ценой.       Раздался взрыв, во все стороны полетели куски плоти. Так противно на душе ему не было, когда Иккинг и Беззубик одолевали Красную смерть. Тогда все ликовали, и он тоже ликовал, охваченный бурным восторгом. Уже после он жалел убитого Беззубиком дракона - тот был тираном, который не давал спокойно жить другим драконам и вообще использовал их как рабов, и по-другому было нельзя, и всё равно, жалко. Живое существо, всё-таки.       - Ты победил, - восхищённо прошептал Беззубик, но несколькими секундами позже восторг на его морде сменился виновато-покаянным выражением, и он потупился. Иккинг, подойдя к нему, несильно пихнул в бок и положил голову ему на шею.       - Я не сержусь, - отозвался он, устало прикрыв глаза. – И ты не виноват. Ни в чём. Если бы тогда не убежал, возможно, сейчас не стоял бы здесь. Тогда бы ты ничего не смог бы сделать, понимаешь? Пандора, кстати, пришла благодаря тебе.       - Мне?! – громче, чем хотел, воскликнул Беззубик, чувствуя, как с души срывается невидимый камень.       - Ага. Её заинтересовало то, что маленькая ночная фурия делает так далеко от дома, и пошла за тобой. Так она могла и не оказаться рядом.       Драконы, освобождённые от власти тирана, растерянно кружили над островом, пытаясь понять, что они тут делают. Смутьян, изрядно потрёпанный, но живой, приблизился к берегу и осторожно дохнул в сторону Иккинга, будто прощаясь.       - Спасибо тебе, - искренне поблагодарил он. Смутьян поглядел на Валку, та кивнула. Громадный дракон, рёвом позвав свою стаю, развернулся и немного неуклюже вошёл в воду, подняв такую тучу брызг, что мокрыми с головы до ног оказались даже те, кто сражался довольно далеко от берега. Пришлые драконы, немного поколебавшись, решили полететь следом за стаей Смутьяна. Тот не был против, скорее даже обрадовался прибавлению, как и его драконы.       - Штормокрыл, - от низкого голоса Пандоры и звона давно забытого имени по его спине пробежали мурашки, и гребень, уже опущенный, опять встал дыбом. – Спасибо тебе. Это трудно признавать, но вряд ли бы мне удалось одолеть этого безумца. Можешь просить о том, что хочешь, в разумных пределах, разумеется.       Иккинг призадумался: раньше он ответил бы, что хочет снова стать человеком, а теперь, после того, как всё вспомнил благодаря ей, колебался. Беззубик пытливо смотрел на него – ему было любопытно, что брат загадает живой легенде.       - Если я снова стану человеком, я опять всё забуду?       - Думаю, что нет, - Пандора приподняла уголок рта, весело скалясь. – Ты, вернувший свою сущность, можешь превращаться и в дракона, и в человека.       Иккинг оглянулся на почтительно склонившегося Беззубика. Несколькими мгновениями позже он увидел, что слетевшиеся со всех сторон драконы встали широким кругом и тоже склонили головы. Перед ним, новым вожаком невиданных размеров стаи. От поднявшегося волнения сердце запрыгало где-то в горле, но, взяв себя в лапы, Иккинг принял невозмутимо-царственный вид и приосанился.       Иккинг-Штормокрыл зарычал – громогласно и властно, так, что земля под ногами задрожала. Первым откликнулся Беззубик, за ним – драконы его друзей и Торнадо. Рычание будто передавалось по кругу и соединилось в единый звуковой поток, и от этой величественной картины захватывало дух. Горечь от смерти Кровавого если не ушла до конца, но отступила перед торжеством, наполнявшим всё его существо.       - Пандора, - когда рычание стихло, позвал он. – А ты можешь вернуть Беззубику его хвост?       Видимо, Пандора ожидала немного другой просьбы: широко раскрыв глаза, она с недоумённым видом глядела на него. Она немного помолчала, раздумывая об этом и заставляя Иккинга нервно переминаться с лапы на лапу, взмахивая длинным изящным хвостом.       - Я могу дать ему то, что заменит утерянное, - задумчиво прорычала Пандора. – Подойди сюда, - подозвала она смутившегося дракона.       - Иди, - подбодрил его Иккинг.       Пандора склонилась над ним. Беззубик был таким маленьким на фоне даже её головы, что Иккингу показалось, будто перед ним тот самый молодой дракон, когда-то едва не поплатившийся жизнью за свою самонадеянность. Пандора вобрала в себе воздух и легонько дохнула. Беззубик зажмурился и замер, боясь даже пошевелиться или вдохнуть, чтобы не помешать ей.       Когда Пандора выпрямилась, Иккинг увидел, что вместо искусственного второго элерона теперь красовалось нечто полупрозрачное и прочное. Беззубик, неверяще уставившись на подарок, взмахнул хвостом, проверяя, оттолкнулся от земли и взмыл в небо.       Над вымотанными драконами и людьми в небе разлился радостный крик ночной фурии.