Safe And Sound

      Койн презрительно сопровождает меня взглядом, когда я прохожу в Штаб. От этого взгляда мурашки по коже. Мы ждём, пока все рассядутся за столом и наступит тишина. Гейл заходит последним и садится за свободное место, не отрывая глаз от Пита, сидящего рядом со мной.       — Итак, – начинает Президент. — Сегодня приближается к концу второй день пребывания Победителей в Тринадцатом дистрикте. А это значит, что уже через 3 дня вы отправитесь в Двенадцатый дистрикт для съёмок агитроликов.       Я же совсем забыла предупредить Пита! Чувствую, как он напрягся возле меня. Отыскиваю его руку под столом и сжимаю её, тем самым пытаясь подбодрить. Он сжимает мою руку в ответ.       Он ещё не готов. Да и вряд ли когда-нибудь будет готов. Помню, как сама чуть не сошла с ума, когда увидела сгоревшие дотла дома, развалины и трупы, расположенные практически по всей территории Дистрикта. Не представляю, что будет испытывать Пит при виде всего этого. Ведь там погибла вся его семья.       Мне становится стыдно. Меня не пытали; Прим, мама и Гейл в целостности и сохранности. А у Пита осталась только я.       Пока я была занята своими размышлениями, не заметила, как собрание в Штабе закончилось. Всё это время Пит сжимал мою руку так, словно держится за последнюю соломинку.       — На этом у меня всё. Можете быть свободны.       Первым подскочил с места Пит и рванул к двери, всё ещё держа меня за руку. За долгое время, она порядком затекла, но я пыталась не обращать на неё внимания и послушно последовала за ним.       Парень идёт быстро, я не успеваю уследить куда мы направляемся.       Через некоторое время осознаю, что нахожусь в отсеке Пита. Он отпускает мою руку и садится на кровать, закрыв голову руками.       — Ты знала? — спрашивает он. Его голос дрожит.       Молчать нет смысла, конечно же я обо всём знала.       — Да, — еле слышно говорю я. — Я не могла тебе сказать, ты не готов это увидеть.       — Что, всё очень плохо? — киваю. — Насколько?       Знаю, что мои слова повергнут его в шок, и, возможно следует сказать, что не всё так плохо. Но всё равно говорю:       — Ужасно, дистрикт превратился в одно сплошное кладбище с развалинами.       В его глазах виднеется ужас вперемешку со страхом и болью. И вот уже в который раз меня охватывает волна стыда. Его семья погибла из-за меня. Все те люди, которые не смогли выбраться из дистрикта вовремя, погибли из-за меня.       Глаза закрывает пелена слёз. Пит это, конечно же, замечает.       — Эй, Китнисс, не плачь. Это не твоя вина. Всё будет хорошо.       — Не моя вина?! Пит, ты серьёзно? Да если бы не я, все люди были бы живы! Если бы не я, твоя семья была бы жива. Я во всём виновата. Я!       Слёзы текут градом из глаз. Я начинаю рыдать в голос. Тем временем Пит порывисто обнимает меня и шепчет успокаивающие слова, которые я не могу разобрать из-за рыданий.       Вскоре, я успокаиваюсь. Пит поглаживает меня по голове. Мне так хорошо рядом с ним. За эти недели, которые он был в Капитолии, я успела осознать как он мне дорог.

***

      Один день. Остался один день. Уже завтра мы отправимся в Двенадцатый дистрикт. Почему нельзя было отправить нас во Второй или в Шестой? Зачем тревожить наши незажившие раны?       Ответ приходит сразу.       Койн не нужны жертвы. А в Двенадцатом ни души… Все жители либо в Тринадцатом, либо погибли. Сердце сжимается, когда я вспоминаю сгоревшие тела, разрушенные до основания дома.       Теперь, когда Пит спасён, Койн я уже не нужна. Она изначально хотела спасать его, но никто не согласился.       Главное оружие Пита — его речь. Койн думает, что с помощью его речей мы сможем подчинить остальные Дистрикты себе. И правильно думает.       За последние два дня я наконец-то поговорила с Гейлом. Правда, не так, как хотелось бы.       Мы с Питом, держась за руки, возвращаемся с очередного посещения госпиталя. Вижу, что навстречу мне идёт Гейл. Пит отпускает мою руку, как бы намекая на то, чтобы я поговорила с ним. Ведь мы не сказали друг другу ни слова с тех пор, как Пит вернулся из Капитолия.       — Я пойду к себе, Китнисс, — говорит он и уходит.       Мы остаемся с Гейлом наедине.       — Привет, Кискисс, — улыбается он мне своей лучезарной улыбкой.       — Привет, Гейл. Как ты?       — Нормально. А ты? Как Пит?       — Я хорошо, Пит тоже. — замолкаю, потому что не знаю что сказать дальше. Между нами образуется неловкая пауза. Я не выдерживаю и продолжаю: — Прости меня за то, что игнорировала тебя последние дни.       Он молчит. Смотрит на меня и молчит. Спустя пару секунд улыбается и говорит:       — Тебе не за что извиняться, всё в порядке. Я рад за вас с Питом.       И он уходит, бросая на меня последний взгляд. Мда. Неудачный разговор вышел. Отмечаю у себя в голове, что нужно как-нибудь поговорить с ним нормально. Не в коридоре, где нас могут подслушать, а с глазу на глаз.

***

      Сижу на кровати в своём отсеке, Прим заплетает мне косу. Сестра рассказывает мне разные интересные истории из жизни. Противный рыжий кот Лютик ютится возле нас. Наши с ним отношения стали чуть лучше. Он реже шипит на меня, а я реже называю его «самым ужасным котом в мире».       — Ну как у вас с Питом? — как бы спрашивает между делом. То и дело, поглаживая рыжую морду.       — Эм, да всё отлично. А что такое? — похоже, она начинает догадываться, что я бегаю к нему каждый вечер, вместо того, чтобы помещать госпиталь или тренировки.       Прим заканчивает плести косичку, и я поворачиваюсь к ней лицом. Она молчит и широко улыбается.       — Ты изменилась, — говорит она. — После того, как Пит вернулся. Ты просто светишься от счастья. Давно не видела тебя такой… счастливой, улыбчивой. Я рада за вас, очень.       Понимаю, что она права.       Прим, моя маленькая сестрёнка, которую я всегда оберегала и защищала от всех невзгод, так быстро выросла. Кажется, будто только вчера она делала первые шаги, а сейчас уже самый молодой врач всего Панема.       Её слова заставляют меня задуматься.       Снова улыбаюсь и порывисто обнимаю её. Она обнимает меня в ответ.       — Люблю тебя, — шепчу.       — И я тебя.       Никому не дам её в обиду.