Отблеск души

Поиски продолжались несколько дней и почти безуспешно. Так что Сэм решил поехать в клинику, чтобы все-таки провести анализ ДНК. А старший Винчестер остался следить за подозрительными ангелами. Он все еще не смирился с возможным родством с Нефелином и смотрел на нее волком. — Твоя душа прекрасна, Дин, даже оскверненная благодатью, — часто повторял Кас, осторожно касаясь ее щеки, будто боясь повредить ее хрупкость, а Дин каждый раз вздрагивал, не понимая, почему он так реагирует на их невинные нежности. Если Даниэль была его феминизированной ипостасью, это, конечно, выглядело двусмысленно, а если была его дочерью, пахло другим, но тоже извращением. Только Дин не смел кричать Касу о личном пространстве между ними. Всякий раз эти слова просто застревали в глотке, особенно когда он встречался с самодовольным взглядом почти восемнадцатилетней девчонки. Неужели ей это нравилось? Или она дразнилась вниманием Кастиэля к себе, будто пытаясь вызвать ревность? Какой бред… Но, тем не менее, ревность была, жгучая и неконтролируемая, просто Дин пока не мог признаться в этом себе. Ища разные оправдания своим эмоциям и вновь погружаясь в свои воспоминания, которые теперь часто его преследовали. 1997 год. Лоуренс. Штат Канзас. Дин решил всё-таки встретиться с Кассандрой в последний раз. Он надеялся, у него хватит сил сказать ей правду, но когда его глаза попали в цепкий капкан взгляда девушки, парень забыл, о чем хотел поговорить. — Касс, — прошептал он, перебирая ее темные пряди и стараясь выравнять дыхание, — я скучал. Синие глаза изучающе на него посмотрели, и девушка отвернулась. — Дин, ты уезжаешь? — в ее слегка охрипшем голосе не было обиды или осуждения, лишь бездонная печаль. Винчестер виновато отвернулся. — Откуда ты знаешь, Касс? — Ты слишком встревожен, на тебя это не похоже, скорей на Сэма, — притихшим тоном ответила Кассандра. — Я… Иногда я не понимаю, как ты все понимаешь? — выпалил Дин, закатив глаза из-за своего очередного тавтологического каламбура. — Это называется проницательность, — объяснила она. — А, может, ты читаешь мысли? — скептически вскинул брови юный охотник. — Дин, мы уже проходили все твои проверки, я не монстр, — округлила глаза девушка, на этот раз осуждающе уставившись на него. — А о монстрах откуда ты знаешь? — не унимался Винчестер, хотя и помнил, что они это уже много раз обсуждали. — Дин, ты сам меня просветил, забыл? — наклонив голову набок, прошептала Кассандра и, впервые набравшись смелости, сама коснулась его, неуверенно проводя рукой по щеке. — Мы больше не увидимся? — Я… Зачем ты задаешь глупые вопросы? — вспылил Дин. Он не знал, как оправдаться, не знал, хватит ли у него сил расстаться с ней. — Прости меня, Дин, — опустила глаза Скай и, казалось, что груз ее вины перевесил стыд Винчестера. Но почему, ведь она была так невинна c той самой минуты, как он увидел ее в школьном дворе неделю назад: босую, с растрепанными волосами и в старомодном белом платье до колен. Она стояла тогда у дерева и смотрела прямо на Дина, будто всегда знала и ждала именно его, а он, повинуясь своему врожденному чувству прекрасного, не смог ее проигнорировать. Было так легко подойти к девушке, улыбнутся ей и ляпнуть несусветную глупость про щедрую природу, отлившую ее из идеального материала. И смотреть, завороженно смотреть, как она, не понимая его шутливого комплимента, утопала в его взгляде, так, словно зрила в саму душу… Отогнав воспоминания, Дин встрепенулся и снова поднял голову. Кассандра выжидающе уставилась на него, снова не моргая. — Прости меня, Дин, — вновь прошептала она. И он не выдержал. Сжав ее в объятьях, Дин шептал извинения, заикался и целовал, неистово целовал каждый сантиметр ее кожи на лице. Стараясь запомнить ее аромат, тепло, гулкое сердцебиение. Ему непросто было заставить ее расслабиться, довериться ему. Со дня встречи она твердила о дружбе и понимании, о том, что хочет спасти его от сомнений, а потом от монстров. Всё это было странно, но Дин твердил, что позволит спасать себя, если она прикоснется к нему, если согласится нарушить личное пространство. И однажды она сдалась, а он утонул в блаженстве. Между ними в тот раз не было дикой страсти, сжигающей рассудок дотла. Кассандра была невинной. Но их словно что-то роднило. Какая-то исключительная нежность и сильная эмоциональная тяга. Ему даже казалось, что это любовь. Бездонное чувство, рожденное за такой короткий срок, невозможное, но теперь такое осязаемое. — Касс, — томно прошептал он, перешагивая с нежности к жгучему желанию, такому, которого раньше не было. Словно тогда, когда он понял, что они больше не увидятся, любовь затмила нереальная страсть. — Пойдем в мотель. На этот раз Кассандра не сопротивлялась, будто и сама разделяла его безумие. Или не разделяла, а создавала это сумасшествие. Она была подобно мифической Сирене, которой невозможно отказать. По крайней мере, в глазах Дина. — Касс, — простонал Винчестер, заваливаясь вместе с ней в номер. И Сэм снова сбежал в ванную, чтобы им не мешать. Девушка слегка отстранилась, глядя на то, как он раздевался, а потом виновато зажмурилась, еле сдерживая всплески бушующей благодати, которой она дала волю. Дин не видел света, рвущегося наружу, не слышал ее тихого, неуверенно звучащего «Дин», потому что больше не владел собой. В ту минуту он целиком отдал себя ей, даже не подозревая, что отдает не страсть или любовь, а свою душу. Душу, которую она не вернет обратно…

***

Ноябрь 2015 года. Бункер. — Кас, а эти Аарины, они падшие ангелы или обычные крылатые жопы? И что они делают с душой, когда расщепляют ее? — спросил Дин, выплывая из дурмана мыслей. — Если они настроены враждебно, они вырывают большую часть, тратя ее на зачатие дитя и на подпитку своей благодати, — пояснил Кастиэль. — И тогда душа человека становится неполноценной, она истощается, страдает и покидает тело раньше положенного срока. Обычно отцы, отдавшие свое семя, не живут долго. — И сколько? — Что сколько, Дин? — нахмурился Кас. — Сколько я проживу с этой изувеченной душой? — пристально смотря на друга, повторил Винчестер. — Дин… — запнулся ангел. — Кас! — настаивал Дин, сверля его задумчивым взглядом. — Я исцелял твою душу, когда вырывал из ада, и после — несколько раз. Она никогда не была полностью разорвана или повреждена невосстановимо. Даже во время метки Каина твоя душа всегда была цельной, лишь потресканной из-за чувства вины и одиночества, — уверенно ответил Кастиэль. — Что это значит, ты же сказал, что они рвут душу хуже, чем в аду? — возмутился Дин. — Значит, твою не порвали, — возразил Кас. — Возможно, ее просто нечаянно поцарапали, затем исцелив, — предположил ангел. — Если Аарин не планировал родить Нефелина, он… она имела другую цель… — Что? — слишком громко прикрикнул Винчестер. — Какого черта, Кас, это мог быть Он? — Дин, — смущенно протянул Кастиэль. — Ангелы — бесполые существа, мы все дети бога, изначально названные сыновьями. Мы получаем гендер лишь с весселем. Нам неведомы человеческие пороки, страсти и желания без оболочки. Нас определяет сосуд, как и мы определяем его. — Стоп, — сердито прервал его Дин, — почему тогда у одних мужские имена, а у других — женские? — не унимался охотник. — Все имена выбраны были отцом нашим после создания, мы не знаем, почему, для нас это неважно. Не мы дали половой признак имени, а вы, телесные существа, которые заморачивались полом, — монотонно ответил Кастиэль. — Я ничего не понял, Кас, — удрученно простонал Дин. — Что в словах «бесполый» ты не понял, Дин, — повышая голос, вспылил Кастиэль. — Мы существа чистой энергии, огромные, могучие, почти непоколебимые. Нас не интересует пол, секс или потомство. Только проникая в ваши тела, мы обретаем гендер, волю и прочие земные интересы, попадая под ваше искушение. Первые Аарины были приспешниками Люцифера, падшими ангелами, а все следующие были жертвами своих весселей. Они проводили слишком много времени среди людей и соблазнялись дочерьми вашими. Или сыновьями… — Кас, — прервал его Дин, казалось, немного краснея от стыда. — Сыновьями интересовались только будучи в женских сосудах или?.. — На что ты намекаешь, Дин? — непонимающе уставился на Винчестера Кастиэль. — Были ли среди вас гомики? — спросив это, охотник сразу отвел взгляд, мысленно надеясь на отрицательный ответ. — Гомики? — словно не понимая, что это, переспросил ангел. — Не притворяйся, Кас, Метатрон же вложил в твою голову киношно-книжные знания. Гомики, как в фильме «Горбатая гора», — нехотя пояснил Дин. — А… — смущенно протянул Кастиэль, — мужеложцы? Бывали, Дин, до всемирного потопа, а потом не знаю, не следил я за падшими. — А ты, Кас? К кому тебя больше тянет? Я помню Мэг и Эйприл, но Кассандра из моего прошлого была слишком похожа на тебя, я должен быть уверен, что это был не ты, — хмурясь, проговорил Винчестер. — Дин, я бы никогда… — запнулся Кас, пораженно моргая. — Дин, как ты мог подумать? — Как я мог подумать? — с новой силой вспылил охотник. — А что я должен думать, по-твоему? Она была похожа на тебя, Кас, и не только внешностью ваших сосудов, но и характером. Она не разорвала мою душу, а исцелила ее, как ты сам утверждаешь. Она твердила о защите и связи, а не любви. А теперь ты говоришь, что вас могут привлекать мужчины в любых весселях. Ты бы не заподозрил на моем месте? — Нет, Дин, нет, мы друзья, мы семья, — горячо выпалил Кастиэль, не сумев сдержать эмоций. — Друзья? — ехидно поинтересовался Винчестер. — Тогда какого черта ты пожираешь глазами мою женскую копию, или ее грудь заставила тебя забыть о дружбе? — Как ты можешь, Дин, мой интерес к ней невинен, — оскорбился Кас, сдерживая волны гнева. Он и сам не понимал, почему так разозлился на своего человека. Просто эмоции снова взяли вверх. — Я клянусь тебе, Дин, она неприкосновенна для греха, я люблю ее иначе, как тебя. — Меня? — вскинул бровь Дин. — То есть, ты любишь ее, как брата? — прыснул он. — Да, — слишком поспешно ответил Кастиэль. — Но она ведь девочка, Кас, а ты уже давно умеешь различать половые признаки, — съехидничал Дин. — Я имел ввиду, как сестру, — пояснил ангел. — Или как дочь? — ухмыльнулся Винчестер. Кастиэль открыл рот и неверяще уставился на Дина. Он не понимал, куда клонит его друг, но тон, которым говорил охотник, не внушал ему доверия. Сквозь их связь ангел ощущал страх и смятение своего человека. Настолько мощный страх, что даже его привычная ухмылка не могла смутить или отвлечь. Дин чего-то очень боялся или на что-то надеялся, так сильно, что эмоции бурлили, затопляя всю его душу. Прекрасную душу. Самую прекрасную душу, единственную, ради которой Кас был готов почти на всё. — Дин, она твоя часть, и в моих глазах вы равны, но ее душа новорожденна. Как ты мог подумать, что ее пол так исказит мое восприятие? — внимательно смотря в его глаза, осмелился спросить Кастиэль. — Мне не важно, девочка она или мальчик. Она ребенок! Я лишь хочу защитить ее от демонов и другого зла. Я ближе к ней, потому что она мне разрешает быть ближе. Потому что мысленно просит. Дин слышал в его голосе нотки осуждения, непонимания, обиды. Словно он предал Каса такими вопросами. Будто понимая, что его женская версия сама нагло тянется к Касу, воруя его внимание, хуже небес. — Ладно, чувак, извини, я не имел ввиду, что ты ее совращаешь или что ты совращал меня в юности, не понимаю, зачем я сказал такую чушь. Верю, что все невинно, — попятившись, сказал Дин, а потом непроизвольно ляпнул самую большую глупость, на которую был способен: — Так ты любишь ее больше, раз она невинна? — Дин, — округлил глаза Кастиэль, невольно наблюдая за тем, как на коже лица Винчестера проступают красные пятна. — Твоя душа всегда была самая прекрасная. Даже с демонским клеймом, ты сам создавал себе сомнения и барьеры. У нас с тобой особая духовная связь после ада. С тобой, а не с твоей молодой сутью. Я не мог так низко пасть, чтобы желать его или ее, если был в своем уме. Не представляю. Но знаю, что уже люблю сие дитя, так сильно, как способен. Лишь наша связь открыла мне глаза на род человеческий, ваши эмоции, души. До того я больше всего любил своего отца, не понимая, как люди могут быть важнее. А теперь я люблю тебя больше своего отца… — запнулся он, добавив: — теперь ты моя семья, Дин! — Кас, — ошарашенно глядя на него, прошептал Винчестер. — Мне пора, — бросил Кастиэль и поспешно исчез, будто чего-то испугался. Даниэль, все это время подглядывающая и подслушивающая их диалог, вышла из укрытия. Она нервно провела рукой по волосам и уставилась на взволнованного охотника. — Почему игрек хромосома делает меня такой тормознутой? — смотря на Дина, поинтересовалась она. — Ты будешь тупо ревновать его ко мне или скажешь ему, что ты сам чувствуешь, папочка? — Что? — только сейчас заметив ее, спросил Винчестер. Даниэль закатила глаза. — Чья ориентация тебя больше смущает? Падших ангелов? Или твоя собственная? — прыснула девушка. — Не лезь не в свое дело, — вспылил Дин, не понимая, почему не может быть к ней терпимей. Она раздражала его тем больше, чем сильнее он замечал их сходство. — Лучше скажи, кто твой ангельский родитель, если такая умная. — Ну, это можно выяснить. Есть заклинание, завязанное на благодати. Я нашла тут в ваших архивах интересные журналы. Но зачем тебе знать? Хочешь, чтоб это был Кас и у тебя пропал повод ревновать? — захихикала она, облизнув губы. — Ведь если это не Кас, значит я ему не родня. Через сотню лет, когда я подрасту, а ты полетишь в Рай, наш ангел решит, что я больше не дитя, и полюбит меня сильнее своего отца, правда? — подмигнув Дину, добавила Даниэль. — Тем более, что у меня нет половых предрассудков и прочей ерунды! — Заткнись, — сухо бросил Винчестер, отворачиваясь от нее. Но через несколько секунд молчания и пару вздохов он неуверенно повернулся и спросил: А что ты чувствуешь к нему? — Ну, — ехидно протянула Нефелин. — Сложно сказать… — сделав театральную паузу, она стукнула себя по лбу и добавила: — Пожалуй, не буду перебегать тебе дорожку. Скорее всего, он тоже мой папочка, а семья — это святое. — После этой фразы ей пришлось увернутся от летящего к ней мяча, ее же собственного мяча, который купил недавно Сэмми. Насладившись гневным выражением лица Дина, Даниэль самодовольно ухмыльнулась и запела что-то ну с очень гомосексуальным подтекстом, с трудом выживая под испепеляющим взглядом Винчестера. — Так мы будем проводить ритуал? — под конец сказала она. Дин кивнул и вышел из библиотеки, безучастно смотря в никуда. «Какого черта это было?» — имея ввиду свой дурацкий вопрос, думал он. Но ответ Каса еще больше не давал ему покоя. Будто невинная фраза: «Люблю тебя больше отца!» могла иметь все возможные оттенки. Слишком личные и волнующие, как некогда сводящие его с ума слова Кассандры: «Я всегда выберу тебя, Дин!». Это заклинание могло многое прояснить. И хотя он все еще надеялся, что в Кассандру не вселялся Кастиэль, часть его сознания странным образом противоречила этому желанию. Всё равно это был Кас, его глупый ангел в плащике, и Дин готов был ему простить даже такое вопиющее предательство. Может, потому что ясно помнил, что не мисс Скай соблазняла его, а он сам ее совратил, причем не так легко и просто, как ему хотелось тогда. — Кас, что же мы будем делать, если это был ты? — шептал он, сидя на кровати и обхватив голову руками. Впервые надеясь, что ангел не появится и не ответит на его вопрос. Дину было бы сложно посмотреть ему в глаза и не сгореть со стыда.