Отблеск души

Когда генетический анализ был готов и подтвердил родство Даниэль с Винчестерами, Сэмми буквально сиял, общаясь с ней. Они шутили, обсуждали щекотливую ситуацию, возникшую между Дином и Касом, и дружно волновались из-за того, что Кастиэль вот уже несколько дней не приходил на их зов. С тех самых пор, как ангел признался своему человеку, что для него нет никого дороже души Дина, выманить его на встречу не удавалось. Он иногда звонил Нефелину и, игнорируя ее допросы, просто сообщал, что проводит исследование ее происхождения, чтобы Дин не думал плохо о нем. Кастиэль часто интересовался здоровьем Даниэль и Сэма, только раз спросив, сердится ли на него Дин. А когда Нефелин пыталась объяснить ему, что старший Винчестер тоже скучает, Кас высказывал недоверие и бросал трубку. Отследить его было невозможно, он слишком быстро покидал место своей локации, так, словно у него не были повреждены крылья, мешающие ему свободно телепортироваться, или его не сжигала заимствованная благодать. Но это было не так. Даниэль, у которой никогда не было крыльев, не могла понять, насколько они порой необходимы даже сейчас, когда поиски вновь заходили в тупик. Самым увлекательным совместным занятием Нефелина и Сэмми были поиски безопасного метода проведения ритуала под названием «поиск ангельского родителя». Казалось, что младший Винчестер тянул время, называя разные причины торможения, потому что волновался, что извлечение благодати из Даниэль может ей всерьез навредить. Иногда они спорили по этому поводу, потому что девушка уже не могла терпеть угрюмое выражения лица Дина, молчаливо ходящего по бункеру, словно он был местным привидением. И хотя она по-прежнему не ладила с «отцом», все же Сэмми замечал, что она волнуется, когда Дин очередной раз отказывается от обеда. — Дэль, — осторожно нарушил тишину Сэм, поглядывая на свою сверхъестественную племянницу, уткнувшуюся носом в книгу, — нам нужно найти другой метод поиска этого ангела или довериться Касу, он же тоже проводит расследование. — Сэм, — возмущенно ответила Нефелин, неохотно отрываясь от интересного магического справочника, — Кастиэлю столько раз промывали мозги в небесной канцелярии, стирая память, заставляя подчинятся, ломая его волю, что многое из того, что он пережил, может быть потеряно для него навеки. Твои же слова, между прочим. А если это был он в Кассандрe, как он найдет несуществующего Аарина? — По слепку благодати! Ты так и не сказала, что случилось с сосудом твоей матери? — нахмурился младший Винчестер. — Ее убили демоны, когда мы профукали ведьминские мешки, и я не хочу это обсуждать, — буркнула она, смахивая предательскую слезу. — Оу… Мне очень жаль, — подав ей бумажную салфетку, сочувствующе ответил Сэм. Дэль захлопнула книгу и пристальнее посмотрела на Сэма. Щенячий взгляд, еще больше отросшая шевелюра, встревоженно сжатые губы — это всегда подкупало, словно он само воплощение сочувствия и всё проносит через себя, никогда не оставаясь равнодушным. В лице Сэмми Даниэль обрела настоящую семью и уже не представляла себе жизни врозь от него. Ей хотелось откровенничать с ним, рассказывать всю свою подноготную, делиться сомнениями и радостями, несмотря на то, что она во многом была похожа на Дина и раньше чуралась эмоциональных разговоров. Сэм словно разрушил ее брутальную броню, и она потянулась к нему, позволив себе выпускать внутреннюю бурю наружу. После жизни по дневниковым записям ангельского родителя (оставленного сосуду от него), вечного страха столкновения с демонами или небесными воинами, постоянных тренировок по карате и фехтованию (спонсированных церковной благотворительностью), чтобы не погибнуть при возможных нападенияx всякой скверни, Дэль, наконец, обрела полноценную семью и гавань. Кассандра была спокойной женщиной, излишне верующей и до отвращения послушной. Она дотошно учила дочь заклинаниям, записанным в том блокноте, и старалась не упускать из виду ведьменских мешочков. Они постоянно переезжали, живя то в одном приходе, то в другом. Самое сложное для Кассандры было отказаться от молитв, ведь ангелы могли узнать о ее тайне и забрать необычного ребенка. И Даниэль ценила все жертвы, на которые шла эта молодая женщина, но ей не хватало родительского тепла, друзей, которых сложно было завести при постоянной миграции. По сути, жизнь Нефелина и ее суррогатной матери была чем-то похожа на жизнь Винчестеров, разница была только в том, что Винчестеры преследовали нечисть и воевали, а Скаи тренировались и убегали, дабы избежать встречи с монстрами. Но Сэмми и Даниэль, кроме крови, роднило то, что они лишились детства, с рождения зная о страшных реалиях, когда мечтали о нормальной жизни без сумасшедшей суеты. Поэтому они легко стали друзьями, в противовес Дину, который редко признавался вслух, что его мечты идентичны. Дин завидовал их молчаливому пониманию и поддержке, словно сам никогда не мог так же понять и достучатся до брата, как это удалось его ангельскому клону. А отсутствие Каса, того, кто понимал самого Дина так, как не смог понять никто из его близких или друзей, подливало масла в огонь. Дин осознавал, что отчаянно нуждается в друге, которого сам же и спугнул, но у него не хватало мужества признаться в этом и позвать Каса. Он всячески подавлял свои мысли и желания, продолжая играть роль одинокого волка, ведь эта роль обеспечивала ему броню. Нельзя было обнажать душу и эмоции. Это не по-мужски, против правил охотников. Да и вообще, в тридцать шесть уже стыдно жаловаться на судьбу, которую он выбрал и принял много лет назад добровольно. Дин не был Сэмом, которому было комфортно обсуждать сожаления или мечты. Старший Винчестер не умел открывать свою душу. И пофиг, что Кас залезал в нее без спросу, нарушая личное пространство, оценивал, понимал, прикасался к его сути. Наверное, Дин смирился с тем, что является для ангела открытой книгой, даже не замечая, что таким смирением распахивает свою душу перед ним безвозвратно. Пофиг на всё! Ведь теперь он без стеснения признал хотя бы перед самим собой тот очевидный факт, что он безумно скучает по чертовому ангелу. — Кас? — после стольких дней молчания прошептал Дин, понимая, что больше не сможет сдержать душевный порыв. — Я волнуюсь, дружище, сообщи мне, как ты там? — ответом ему была пугающая тишина, больно полоснувшее сердце. Кастиэль не откликнулся…

***

Январь 2016 года. Хранилище знаний. Даниэль ворвалась в библиотеку, лихорадочно оглядываясь по сторонам. В ее глазах то и дело сверкал белый свет. Утро с самого начало не задалось. До ее восемнадцатого дня рождения оставалось полтора месяца, и всё чаще она замечала, что теряет контроль над своем ангельским моджо. Кастиэль, по-прежнему дающий о себе знать лишь по телефону, сказал, что у Нефелинов бывает несколько этапов взросления и, по преданию, сейчас у девушки наступал период прорезания крыльев. А поскольку они были чисто энергетические, как и благодать, для стабилизации и контроля над ними нужно было время. Не выдержав этого напора, она вновь позвонила ангелу с просьбой помощи. — Это вроде человеческого переходного возраста, — пояснил Кастиэль, отвечая на ее нытье, — когда их гормоны берут власть над разумом. — Я понимаю, Кас, — прокричала она в трубку, — но мои нервы молят о пощаде, я схожу с ума. Ты мне нужен! — Всё будет хорошо, просто трать энергию на исцеления людей или животных, потакай своим человеческим потребностям и разговаривай по душам с Сэмом, — предложил ангел. — Сэм уже в шоке от моих благодатных сияний и часто убегает на охоту. Я устала, Кас. — прошептала она, всхлипнув. — Тогда иди к Дину, он как бы твой отец, — дрогнувшим голосом ответил Кастиэль. — К Дину? Боже мой, Кас, он же тормознутый охотник, не понимающий ничего, кроме силы кулаков, и вообще, ему не до меня, — выпалила девушка, сбросив спортивную куртку, которая словно царапала чувствительную кожу. Всё было слишком странно, и она действительно теряла контроль. — Не говори так о Дине, — сердито бросил ангел, — он заботился о Сэмми, сможет позаботиться и о тебе. — Но, Кас, — вновь взмолила она и услышала предательские гудки. — Ну и иди к черту! — отбросив трубку, Даниэль медленно осела на пол и отдалась давящим на душу эмоциям, топя свои страхи в слезах. Больно, как же было больно слышать отказ Кастиэля, чувствуя, что для него ты не центр вселенной. Мучиться в неизвестности и… Стоп! Даниэль замерла, словно ее осенило, что это были не ее эмоции. Повинуясь странному мысленному толчку, она подскочила и, подбежав к комнате Дина, обессиленно прислонилась к двери. Стояла мертвая тишина, но ощущения, которые ее сводили столько дней с ума, сконцентрировались именно здесь. Осознание пришло молниеносно: она стала обостренным эмпатом. И весь этот шквал невыносимой боли принадлежал не ей, а Дину. Даниэль просто проносила их через себя, поддаваясь их напору. Понимание принесло облегчение, но лишь ненадолго. Нефелин знала, что делать. Осторожно приоткрыв дверь и с трудом сдерживая новый поток слез, она зашла в комнату. Дин сидел, сгорбившись, на кровати и застывшим взглядом сверлил стену. — Отец, — пытаясь до него достучатся, начала она. Даниэль редко так его называла, ограничиваясь именем или ехидными замечаниями, но сейчас не было ни сил, ни желания язвить. Жалость и понимание затопляли ее эмоции, и она хотела облегчить владевшую Винчестером боль. В конце концов, ей и самой не хватало Кастиэля. Несложно было догадаться в каком смятении Дин, уже давно считающий ангела своей семьей. — Мне нужна твоя помощь. Дин поднял голову и устало посмотрел на нее, стискивая свои эмоции в глубинах души. — Что случилось, Дэль? Девушка не сразу ответила, она только присела и приложила свою сияющую белой энергией руку к его голове. Благодать медленно растеклась по коже Дина, проникая в его тело, и подействовала, как успокоительное. Даниэль это поняла по своим собственным чувствам, получившим толику покоя. — У меня проблемы с переходным возрастом, переизбыток энергии, разные глюки и всплески диких эмоций, мне нужно избавляться от лишней благодати, не бросать же ее зря в воздух, — пояснила свои действия она. — Обратись к Касу, — на этом имени его голос дрогнул, — я ни черта не понимаю в этих ваших сверхъестественных заморочках! — А ему плевать, — внезапно выпалила Даниэль, запнувшись, когда увидела округлившиеся глаза Дина. — В смысле, он занят и сказал, что мне поможешь ты, как всегда помогал Сэмми. Дин расхохотался. Он смеялся долго, протяжно, безысходно. Но в том смехе не было радости, искренности или свободы. Это было чистой воды отчаянье. — То есть, — наигранно хмыкнул он, преодолевая позорную истерику, — теперь ему наплевать на нас обоих? — Дин, — нахмурилась Даниэль, — ты можешь обманывать брата, хотя и он тебе не верит, но со мной этот фокус не пройдет, у нас одна душа, забыл? Я всё вижу, а что не вижу, чувствую! И чтобы доказать тебе это, мы проведем ритуал поиска, пока Сэмми не вернулся. — Нет, это опасно! — возразил охотник, отнекиваясь от нее. — Сэм прав, найти ангела можно и без риска для твоей жизни. — А с каких пор моя жизнь стала бесценна? Не лицемерь, Дин, ты предпочитаешь отдать жизнь за Каса, чем существовать с чувством вины, разъедающей душу. А всякая сверхъестественная хрень вроде меня — не повод трусливо сбегать. Считай это нашей охотой. Иначе в этих поисках Кас погибнет. Та благодать, что я влила в него, недолговечна, и ты это знаешь! — протараторила она, в этот момент больше походя на дядю, чем на отца. Когда Даниэль разглагольствовала или умничала, как Сэмми, Дин восхищенно смотрел на нее, словно принимая ее как часть семьи. И строптивой Дэль это нравилось, хотя она упрямо не признавалась в этом никому, даже своему «собутыльнику» Сэму, совсем как Дин, скрывающий свои чувства к Касу. — Хорошо, — коротко бросил старший Винчестер, — попробуем… По телу Даниэль пробежала волна воодушевления и предвкушения, смешанная со страхом и сомнением. Но теперь она, по крайней мере, понимала, что это не ее эмоции. Ведь до этого проклятого переходного возраста Нефелин была уверена, что ее чувства к Кастиэлю не такие же, как у Дина. Она просто тянулась к нему сердцем, так же, как тянулась к Сэму. Для нее Кас был семьей. И она почти не сомневалась, что этот ангел и есть ее мамочка. Теперь они могли узнать наверняка.

***

Дин с виноватым видом втыкал иголку в шею Даниэль. Большая часть благодати всегда располагалась в опасной близости от сонных артерий, поэтому и извлекать ее приходилось оттуда. Если что, Нефелин могла подлечить повреждения своей человеческой плоти, но Винчестеру всё равно было страшно промахнуться. Анатомические схемы кровеносной системы небрежно лежали на столе, и охотник то и дело поглядывал на них, временно прекращая погружение иголки. — Да не трусь, папочка, я же полуангел, мне почти не больно и не страшно, смелее! — шутливо подбодрила его Дэль, увидев искорки сомнения в глазах. Глаза Дина, такие же молчаливо говорящие, как и у нее самой, непроизвольно выражали то, что уста пытались скрыть. Иногда она даже понимала слабость Кастиэля к этому человеку, ну уж очень эмоциональный был у Винчестера взгляд, пробуждающий желание помогать, забывая обо всем на свете, испытывать вдохновение или прилив сил. Всё, что он не смел выражать вслух, таилось в этих пронзительно зеленых глазах. Даже Даниэль иногда давала слабину и готова была его обнять. Но стойко держалась — всё-таки, ее многое бесило в Дине, и она хотела, чтобы он об этом знал. Винчестер-старший кивнул и продолжил. Огромная, пугающая своей толщиной, иголка проникала глубже. Наконец, они дошли до уровня, когда нужно было начать вытяжку. Боль пронзила Дэль мгновенно. Она даже не ожидала, какая это сложная процедура, хотя проштудировала кучу книг до дыр. Обещание и реальность не совпали. Ее начало трясти. Дин попытался вытащить иглу, поняв, что они потеряли контроль, но испугался, что повредит сосуды шеи. Выхода не было. Винчестер решил больше не рисковать и воззвал к Кастиэлю. — Кас, сукин ты сын, она может погибнуть, неси свой зад сюда, это не шутки, — неподдельная паника, сквозившая в его голосе, возымела эффект, и еле слышный шелест истонченных крыльев прозвучал за его спиной. Кастиэль не стал спрашивать или говорить. Он резко оттолкнул Дина и, молниеносно вытащив из шеи Нефелина шприц, приложил ее же собственную извлеченную благодать к ране. Приступ прекратился, и Даниэль, открыв глаза, встретилась со встревоженным взглядом ангела. А затем он отвернулся и посмотрел на испуганного Дина. Сердитые синие глаза ангела, полные недоумения и осуждения, застыли. Он не прерывал зрительного контакта со своим человеком, пылающим мириадами чувств. Даниэль понимала, что сейчас видел Кас. Печаль, боль, вину, несоизмеримое сожаление, страх. Весь этот поток постепенно перемешивался и бледнел, заполняясь волнением, странным душевным трепетом. Не было мыслей или слов. Царило лишь безмолвное напряжение и искры острых эмоций, рассекающие воздух между ними. Но они продолжали стоять и тихо пялиться друг на друга. Даниэль иронично простонала, нарушая эту магическую идиллию. — О Господи, поцелуй же его наконец! — было непонятно, кому она это адресовала, но первым отреагировал Кастиэль. Он ошарашенно моргнул и мгновенно подлетел к Дину, бесцеремонно нарушая личное пространство охотника. Быстрый, легкий, почти невесомый поцелуй в губы, без объятий или касаний руками. На максимально возможном расстоянии, один невинный и волнующий поцелуй. Он закончился так же незаметно, как начался, и ангел вновь исчез, боясь анализировать шок своего друга. — Кас, — осуждающим тоном выпалил Дин, сам не понимая, сердится он на наглость ангела или расстроен, что поцелуй был таким коротким. — Какого черта? — Мысли Винчестера скакали галопом, отражаясь лишь в его глазах, в которых Даниэль видела забавное смущение, затмившее все остальные эмоции. — Не будь занудой, папочка, всё же было по-пуритански невинно, — хихикнула Дэль, озорно играя бровями. Дин хмуро посмотрел на нее, а потом неожиданно расхохотался. На этот раз без пафосной фальши или грусти. Он почти сдался своим желаниям. Даниэль чувствовала жалкие остатки его борьбы и ликовала. Первый кирпич на пути к замку правды был возложен.