Отблеск души

Кастиэль отправился на последнее дело вместе с Винчестерами. Вооружившись до зубов, он бережно положил в карман плаща три флакона: один с солью, второй — с освященным маслом, третий — со святой водой, а за поясом прикрепил ангельский клинок. Предположительно, сверхъестественные события происходили в том же поселке, в котором располагался и бункер хранилища знаний — в Лебаноне, скромном поселении Штата Канзас, совершенно типичном и почти ничем не примечательном. На пересечении Гроув-Авеню и Мэйн-Стрит стояло заброшенное здание, некогда бывшее школой, а теперь подлежащее сносу. Там часто перекантовывались бомжи, зависали наркоманы, шатались местные тинейджеры-смельчаки, ищущие приключений, и прятались для поцелуев от посторонних влюбленные парочки. В течение двух недель на территории развалин со слов очевидцев пропало несколько таких школьников, типичных «Ромео-Джульетт». Свидетелями являлись одноклассники, случайные прохожие и два бомжа. Поэтому, когда трое охотников вышли из припаркованной неподалеку от бывшей школы Импалы, им пришлось разделиться, чтобы быстрее допросить всех родных жертв и свидетелей исчезновений. Братья направились в разные стороны. Кастиэль на несколько мгновений завис, не зная, за кем следовать. Вместе с Сэмом ему было бы проще работать, но не хотелось оставлять Дина без прикрытия. Мало ли, какой монстр был повинен в этих похищениях. Мысли хаотично блуждали в его теперь уже человеческом мозге и еще больше путались из-за эмоций, которые стало сложно сдерживать. Дин обернулся на пару секунд и наградил Каса самодовольной ухмылкой, будто говорящей: «я знаю, чувак, ты хочешь ко мне»! Возможно, именно поэтому Кастиэль решился и, повинуясь гордости или здравому смыслу, двинулся за Сэмом. Дин, прекрасно заметив замешательство бывшего ангела, добротно расхохотался и, покрутив в руке ключи от Импалы, продолжил свой путь. Всё время, пока они опрашивали родителей жертв, Кас не находил себе места. Ему казалось, что всюду пахнет мёдом и полевыми цветами. Бывший ангел что-то упускал в цепочке этих похищений и не понимал, что именно. Зазвонил мобильник Сэма, тот тихо проговорил в аппарат и, обернувшись к семейной паре, попрощался. — Кто был это? — спросил Кастиэль, подходя ближе. — Дин. Он решил осмотреть здание самостоятельно. А мы пойдем допросим оставшихся свидетелей, сравним их показания и если будет, за что зацепиться, проштудируем просвещенные книги, — обозначил план Винчестер-младший. — Нет, — возразил бывший ангел, всё еще чувствуя что-то необъяснимое, — надо идти нам к Дину, мнится мне, что ловушка там главенствует. — Кас, я понимаю, ты волнуешься за Дина, но он опытный охотник и, если заподозрит неладное, сразу сообщит нам, — пояснил Сэм, — это маленькое поселение, мы успеем добраться за несколько минут. Но Кастиэль проигнорировал заверения младшего Винчестера. Он просто нахмурился и пошел по направлению к соседней улице, где было расположено полуразрушенное здание. Сэм закатил глаза и вынужденно последовал за упрямым другом. Чем ближе они подходили к подозрительному месту, тем больше пахло цветами и ощущались приливы довольства. Видимо, Кас еще не до конца утратил свой сверхъестественный нюх, потому что понимание настигло его мгновенно. — Херувимы, — прошептал он, оборачиваясь к Сэму, — здесь где-то плененный Купидон. Чую я, как радость чередуется с волнением и страхом. — Купидоны? И как эти полуголые недоангелы связаны с исчезновением влюбленных парочек? — удивился Винчестер. — Вроде, они глупы и миролюбивы. — Я же сказал, что херувим пленен, — вспылил Кастиэль, заходя вглубь здания. Сэм хотел его окликнуть, но потом передумал и, стараясь держаться на безопасном расстояние, шел следом. Что-то ему подсказывало, что сейчас опасно спорить с Касом. Бывший ангел явно был на взводе. Вскоре они услышали чье-то верещания, прерываемое угрожающими нотками голоса Дина. Кастиэль ускорил шаг и через тридцать секунд поравнялся со старшим Винчестером, который, приложив к горлу перепуганного херувима ангельский клинок, не очень доброжелательно опрашивал пленника. — Дин, — осуждающе протянул Кас, — не дави на Купидона, хрупкие они создания и любвеобильные, не ведомо им коварство. В случае любом допросить мы должны его без насилия. Разлил я масло священное позади тебя. — Отвали, — рявкнул Винчестер-старший, даже не посмотрев в адрес бывшего ангела, хотя его спина явно напряглась, едва он услышал вибрато этого хрипловатого голоса. — Ты не знаешь, какую хуйню он сейчас нёс, я убью его! Сэм, который тоже уже попал в поле зрения брата, попытался остановить Дина, взывая к здравому смыслу и прося не торопиться с выводами, но был грубо прерван шипящей отповедью: — Этот засранец пальнул в меня своей стрелой и пошло хихикал, поря всякую чушь! — Что за чушь? Дин, дай мне с ним поговорить, — спокойным тоном попросил Сэм. — Если он заслужил, я тебя поддержу, а если нет, спасу от поспешных выводов. Старший Винчестер схватил наглого толстячка за волосы и толкнул его в круг с маслом, который заботливо разлил Кас. Сэм чиркнул зажигалкой, и Купидон оказался в ловушке. К удивлению почти всех присутствующих, кроме бывшего ангела, херувим начал надрывно хныкать, заливая лицо горючими слезами, так, словно наступил конец света. — Эм-м-м, — попытался привлечь его внимание Сэм, — мы не обидим тебя без весомого повода, просто отвечай на вопросы честно, и мы тебя отпустим. — Купидон на секунду замолк и посмотрел на долговязого охотника, будто ища у него защиты от нападок коренастого. Винчестер-младший изобразил щенячий взгляд, полный сочувствия, и более мягким тоном продолжил: — Куда пропадают влюбленные, которые тут прячутся? — Началы уносят их на посвящения, чтобы помочь принять суть свою и пережить судьбы гильотину. Обреченные они по рождению, но благословленные моей стрелой. На заре первой полной луны они вернутся, — с упоением пробормотал Купидон, будто глаголил неоспоримые истины. — Врешь, жопозад! — гневно воскликнул Кастиэль. — Где видано это, чтобы Началы спускались в смутное время безверия в пристанище людского рода? Чтобы открывались смертным в час, когда Земля заключена в хаос без толики мира? Богохульствуешь ты, мерзавец! — Эй, эй, Кас, успокойся, — казалось Сэм еле удержал разъяренного бывшего ангела от проникновения в горящий священный круг. — Просто объясни нам, почему столько паники? — Начала — это особенная каста среди нас, хранители мира и просвещенные рукой господней. Призваны они убаюкивать своим голосом и вдохновлять отвагой к созиданию. Не переносят они войны и хаоса, умирают под ее гнетом, испепеляя своей смертью всех, кто попадет в радиус их благодатного действия. Могут скорбью они города поглощать в своем вечном свете. Стоят они выше архангелов, но не претендуют на власть, лишь парят в безвременье, ища искры мира, чтобы оросить ими, создавая райские пажити на Земле. Не контактируют они с людьми или ангелами, только с богом и его старшими сыновьями. Ересь несет сей полоумный херувим, не верьте ему! — протараторил Кастиэль, ни разу не запнувшись, словно ждал этого вопроса давно, загодя приготовив ответ. — Ну что же, доказать его правоту или ложь мы сможем, вызвав архангела, — шокировав всех присутствующих, подытожил Сэм. — Но пока мы приступим, Дин, объясни-ка, пожалуйста, какого дьявола ты чуть не убил Купидона? — Младший Винчестер осуждающе уставился на брата. — Я же сказал, — хмурясь, проворчал Дин, — этот голый урод пальнул в меня своим оружием, а потом самодовольно заявил, что я давно меченный. И не просто стрелой амурных-мудаков, а кем-то крылатым, сильным, но не имеющим права. — Я ничего не догоняю, Дин, — простонал Сэмми, непонимающе уставившись на брата. — Я объясню, может ты, долговязый, умнее брата, — радостно защебетал полноватый, обнаженный херувим. — Клеймо стоит на сердце этого бесчувственного чурбана, необычное, не видал я таких уже тысячи лет, хотя опытный я Купидон… Винчестер-младший его прервал: — Конкретнее говори, мы состаримся. — Вот так всегда, без лирики, без предыстории, без подтекста, без прикрас, скучно мне. Сэм смерил его хмурым взглядом. — Хорошо, хорошо, — сдался херувим. — Был однажды в нашей касте большой скандал. Поступил сигнал свыше на сведения пары. Редко такое бывает, обычно мы сами чуем добычу и одаряем ее благословлением, но случаются и прямые приказы начальства, оспаривать которые нам негоже. Так вот, я был новичком тогда. Полетел вместе с опытным напарником к порученному, но наша работа провалилась. Он оказался заклеймен особой печатью Еноха. Это печать нерушимой связи, ниспосланная владыкой небесным или. — Или? — поторопил его Сэм. — Или преемником Люцифера. Так у нас называют ангелов-мутантов, которые некогда были обычными детьми бога, но из-за неправильных поступков стали источниками неподобающей мощи, открыв в себе возможности всех иерархий, в том числе получив дар контроля над делами сердечными. А, значит, возгордившиеся, возомнившие себя богом, как некогда Люцифер. Сила их клейма так велика, что со временем выжжет ту печать, которая стоит в сознании твоего брата. Эта сила больше мощи архангелов и даже Начал! — подытожил херувим. Но его уже никто не слушал, оба Винчестера с нескрываемым гневом смотрели на Каса. — Ублюдок, ты меня насильно гомосеком сделал, — замахнувшись на растерявшегося Кастиэля кулаком, прошипел Дин. Он прекрасно помнил, что прочел в дневнике недавно. Кас когда-то возомнил себя богом, проглотив мириады душ из Чистилища, и был тогда ангелом-мутантом. От удара бывшему ангелу рассекло бровь, но Дин не останавливался. Он бил и бил беззащитного Кастиэля, даже когда тот упал, слегка прикрывая лицо руками. Взбешенный охотник не жалел сил, и болезненные стоны Каса не притупляли его ярость. Сэм настолько растерялся, что не знал что делать, он лишь обдумывал информацию, пытаясь выйти из ступора. Винчестер-старший уже успел изрядно потрепать свою жертву. Побоище прекратила Даниэль, внезапно материализовавшаяся позади Дина и отбросившая его к соседней стене. — Какого хрена ты не остановил его, Сэмми? — пылала праведным гневом Нефелин. — Он мог убить моего родителя. — Извини, Дэль, но после того, что мы узнали, Дина можно понять, я бы и сам прибил за такое надругательство, — выплюнул Винчестер-младший, даже не смотря в сторону Каса. — Я слышала исповедь этого туповатого херувима, когда была еще наверху, а вы, похоже, нет, он же сказал: то может быть печатью бога! — напомнила Даниэль, пытаясь достучатся до них. — Ха, чтобы я поверил, что богу есть дело до наших судеб или сердец? Не будь ребенком, Дэль, — оскорбленно выпалил Сэм. — Мы уже проходили это, и он дал нам понять, что ему не до проблем на нашей планете. Мы сами разгребали всё дерьмо Апокалипсиса. — Не без жертв и помощи Каса, тугодум ты охотничий. Как же вы меня бесите своим узким мышлением, — проговорила Нефелин. — Он столько раз умирал за вас. Даже если бы он был кругом виноват, вы могли дать ему шанс объяснить! — Мне нечего объяснять, — с трудом вставая, прохрипел Кастиэль. — Не помню я такого позорного действа. Но готов принять смерть для свободы Дина. Любые печати спадают после гибели их источника. — Что? Нет! — выкрикнула Даниэль. — Нет смысла. 3ачем ты врешь им? Не ты источник, а благодать твоя. Значит, умереть должна я, чтобы клеймо стерлось, если его, конечно, не другой бог поставил… Все дружно уставились на Дэль. Дин уже немного остыл и не сверкал убийственными взглядами. Сэм перепугался и немного стушевался. А Кастиэль обдумывал что-то, усердно потирая ушибленную руку и стараясь не обращать внимание на кровоточащий нос. — Это не вариант! — успокаивающим тоном начал младший Винчестер. — Ты сошла с ума? Даже и не думай о смерти. Только через мой труп. — Нет нужды в угрозах, Сэм. Даниэль просто слукавила, чтобы остудить ваш пыл. Но права она, благодать должна вернуться ко мне. Тогда смерть моя будет иметь значение и не будет напрасной. Есть ритуал передачи благодати от Нефелина своему родителю. Для этого раньше Падшие и плодили детей! — расставил всё по своим полочкам бывший ангел. Дэль посмотрела на него затравленным взглядом. Это была ловушка Габриэля. Она была почти уверена. Архангел решил, что ее сила слишком опасна для мира, а избавить ee от моджо может только Кастиэль, никто иной. Для мощи других она неуязвима. Конечно, ей бы хотелось стать обычным человеком, а не находиться постоянно на прицеле демонов, ангелов, людей. Вырваться из плена и контроля, чтобы обрести свободу. Но не такой ценой. Кас находился на перепутье, больше не видя смысла в существовании. А без Каса она могла сойти с ума, потому что не верила, что отсутствие клейма что-то изменит в душе Дина. Не верила, и никто не смог бы убедить ее в обратном. — Не думай, дитя мое, создание ты великолепное, но отяжеляет душу твою сила эта. Можешь жить, как человек ты, не оскверненный сверхъестественной энергией. Отпусти свое моджо и будь свободна от оков! — убеждал ее бывший ангел. — Узри красоту человечества, порочно оно, но прекрасно, стремится оно к созиданию, даже когда разрушает. Сияет палитрой эмоций и сомнений. Нет ничего сильнее этой палитры, ничего совершеннее! Но Даниэль его не слушала, она не хотела слушать. Слишком больно делать такой выбор. Кас просил ее дать ему свободу выбора и обещал даровать эту же свободу взамен. Он просил справедливости, но ее эгоизм отвергал чужую волю. Ее желания противились его жестокому решению. — Хорошо, — внезапно ответила она с серьезным выражением лица, удивляя своим ответом всех присутствующих. — Но с одним условием: ты не будешь кончать с собой, а позволишь Дину убить тебя, если он сможет. Только Дину и никому кроме. Принимаешь мои условия? — Принимаю, дитя мое, ты очень великодушна, — мягко улыбнулся Кас, скрывая гримасу боли и неуверенно подходя к ней. Сэм не был доволен таким условием. На его лицо легла тень, выражая все эмоции. Он не хотел, чтобы еще один тяжелый поступок был на совести его брата, да и не уверен был, что Дин справится. Это же Кас, будь он трижды неладен, тот самый Кас, который всегда заставлял Дина нервничать.