Отблеск души

Книга не особо помогла, потому что Сэм постоянно вспоминал о том, как мечтал встретить своего первого ангела, когда выяснилось, кто вытащил Дина из Ада, и как он верил в то, что ангелы явились во спасение. А потом пришло разочарование в крылатых, гнев, гордыня. Куча ошибок с Руби и демонской кровью. И тогда... Тогда уже перемена в поведении Кастиэля стала спасательным кругом. Он олицетворял самоотверженного и верного Небесного друга, такого, каким хранитель и должен быть. Сэм вновь поверил в ангелов в лице Каса, был терпимее и лояльнее к нему, чем старший брат. Быстрее прощал ошибки наивному пернатому, хотя при этом и проще подвергал сомнению его подозрительное поведение. Дин явно был более слеп, когда дело касалось Каса, словно находился под куполом неуёмной преданности, не позволяющей зёрнышкам подозрения проникать через созданный сознанием барьер. Да, Сэм всегда восхищался силой и преданностью Каса к их семье, лелеял надежду, что к нему ангел отнесется так же, как к Дину. А нет. Дин оставался фаворитом. Это раздражало, пробуждало ревность, бросалось всплохами праведного негодования. Ну почему гребанные ангелы выбрали Дина, когда верил в них всю жизнь именно Сэм? Со временем Винчестер-младший смирился с холодностью Каса, начав подозревать, что у него с Дином не совсем обычная дружба, что, честно говоря, смущало. Потом Небеса закрылись, Кастиэль стал человеком и, наконец, проявил понимание и к Сэму. Они стали ближе, и их отношения можно было смело назвать дружескими. Всё было нормально и без проблем, пока неадекватный архангел не превратил его в женщину. И теперь уже Саманта, встревоженная и запутавшаяся в своих чувствах, с ужасом анализировала всю свою историю взаимодействий с Кастиэлем и жалела, что всегда восхищалась им. Потому что когда к дружбе добавляется влечение - это конец. Такой же печальный конец, какой настиг и Дина. Только разница в том, что у Дина какая-никакая, а взаимность, всегда была вопреки ссорам и недопониманию. Даже сейчас, когда Кас не помнил прошлого, он глядел на Дина с большей симпатией, чем на Сэма. Возможно, их действительно связала слепая рука судьбы или сам Господь? Потому что то глупое клеймо в итоге ничего и не решило с их сердечными делами. Саманта не понимала, почему она вдруг начала злиться на Дина, теряя над своим здравомыслием контроль. Будто Дин был виноват, что Кас опять выбрал его. Или... или сейчас все иначе? Кастиэль почему-то избегал старшего Винчестера. Это могло означать, что ангел сомневается и пока ничего не решил. Сэм резко подскочила. Она слишком часто отказывалась от своих чувств и будущего ради брата. Настало время побороться и за себя. И пусть это звучало эгоистично, Дин был эгоистом и похлеще, столько лет отвергая Каса. Да и женские гормоны в Сэм забурлили с новой, пугающей силой. Кажется, она становилась стервой... Правда, решимость Саманты немного поутихла, когда она осознала, что не знает, как прихорашиваются и флиртуют женщины. Спрашивать Дэль и Чарли не имело смысла. Дэль была неопытным ребенком, Чарли сама по менталитету мало чем от мужика отличалась. Сэм зашла в тупик. А потом ее осенило: Касу всегда нравились властные, опасные, но сверхзаботливые личности. Взять хотя бы Мэг, Эйприл или Ханну, о которых он рассказывал, когда был человеком. Все они много или мало, но соответствовали таким критериям. И не только они, эти качества буквально кричали: "Портрет Дина Винчестера!" Что ж гордости, силы и жажды опекать Саманта уже давно набралась у брата, поэтому проявлять привлекательные для Каса качества не стало бы для нее проблемой. Главное - не опоздать. Находясь в плену этих размышлений, Сэм впервые со дня превращения забыла, что она, вообще-то, в душе мужик. И ей не помешало бы и дальше искать способ обратить заклинание. Кастиэль захватил ее мысли, затуманив прозорливый ум, и она влюбилась так быстро и глупо, словно сопливая девчонка, давно жаждущая ласки. Сэм глубоко вздохнула, причесала свои непослушные патлы и смело двинулась покорять избранника. Кастиэль всё еще сидел неподвижно в библиотеке, в той же самой позе, в которой она оставила его полчаса назад. Но, несмотря на окаменелость и отстраненный взгляд, в ангеле по-прежнему пыхтело сверхъестественное великолепие. Сэм невольно залюбовалась. Кастиэль был совершенен. Он источал силу, уверенность, холодность, которые странным образом соседствовали с растерянностью, уязвленностью, заботливостью. Не ангел, а идеал! Не мужчина, а мечта! Саманта смущенно улыбнулась и осмелилась привлечь его внимание, отрывая его от наверняка поистине грандиозных размышлений и напоминая себе, что Кастиэлю нравятся активные и наглые личности. - Кас, ну как, пойдем постреляем в тире? Подвал совсем пылью покрылся в ожидании нас, - она старалась, чтобы ее голос звучал игриво, но твердо. Ангел встрепенулся, словно только сейчас заметил нарушительницу его спокойствия, и решительно кивнул, в два шага преодолев расстояния между ними. Саманта от неожиданности сглотнула, в миг растеряв всю свою брaваду - от глубокого, пронзительного взгляда Кастиэля веяло опасностью. - Что такое, Сэм? - нахмурился Кас, сразу развеивая очарование момента. Средняя Винчестер расстроилась. - Да ничего, ты просто как-то странно на меня посмотрел, - пробормотала она, краснея. - Ам-м-м, извини, Сэм, - стушевался ангел. - Почувствовал гамму странных эмоций я, в воздухе витающих. Запахло агрессией, и просканировал я тебя. Но, оказалось, не причем ты, - Кастиэль на миг замолчал, задумавшись. A вскоре продолжил: - Дин. Он почему-то злится... - Да забудь ты хоть на минуту о Дине, - вспылила Сэм, даже не стараясь скрыть накатившее на нее разочарование. - С радостью забуду, - внезапно ответил Кас, подозрительно мило улыбнувшись ей. Саманта опешила. Она явно не ожидала такого ответа и была поражена. С этим пернатым не соскучишься. Взяв себя в руки, Сэм постаралась вложить в очередную улыбку всё свое обаяние и подала Кастиэлю руку, так, как если бы он был аристократом восемнадцатого века, обязанным ее проводить до тира с дружелюбной галантностью. Неопытный в человеческих традициях ангел, видимо, сначала не совсем понял, что она от него хочет, но несколько секунд посверлив ее взглядом, словно догадался и, взяв ее под руку, одарил вежливой улыбкой, как бы приглашая составить ему компанию. Донельзя довольная Сэм кокетливо похлопала ресницами и радостно двинулась за кавалером. Она была так увлечена, что даже не почувствовала яростный взгляд брата, буравящий ее спину. Дин, казалось, потерял контроль, потому что стоило новоиспеченной парочке скрыться за поворотом, он что-то нечленораздельно процедил сквозь зубы и, нервно сжимая кулаки, последовал за ними. Когда Сэм и Кас спустились в тир, Винчестер решила, что больше не будет моргать и надувать губки, как это делали дамочки из фильмов. Ангела надо было завоевывать мужественностью, а уж этого добра у нее навалом. Скорее, раньше было навалом, а сейчас она просто надеялась, что не растеряла навыков. Схватив первый попавшийся на глаза боевой пистолет, она сморщилась из-за его тяжести, но постаралась не подавать виду. Нацепив противошумные наушники, Сэм ловко прицелилась, всё еще сильно напрягая кисть, на которую словно повесили слона, и, водрузив на лицо хищный оскал азарта, деловито выстрелила. Слава богу она не промазала, а попала в яблочко, но проклятые мышцы на руке, кажется потянулись. Да какого черта? Винчестер была опытным стрелком, держа оружие с девяти лет, а руки ее подвели так, будто там не мускулы, а дряблые тонкие полоски недомышц. Прижав травмированную руку к груди, она потерла ее второй, стараясь унять боль и не показать свою слабость. Но Кастиэль догадался. Ангел молчаливо повернулся к ней, робко дотронулся до руки и, блеснув благодатью, тут же убрал ладонь. Сэм смущенно улыбнулась ему. - Спасибо, Кас, я просто забыла, что это тело нетренированно, - пробормотала она. - Надо использовать обе руки тебе или менее тяжелое выбирать оружие, игнорировать нельзя изменения такие. Душу и разум даже затронуло заклинание сие, не только тело, - пояснил ангел. - Что? - ошарашенно выпалила Саманта. - Как это, и душу? - Сейчас средняя из Винчестеров выглядела смертельно напуганной. - Чувствуешь и сама ты, как феминизация борется в тебе с мужскою энергией, что выигрывает каждый день она. Чем больше времени в теле женском проводишь ты, преображает тем тебя больше начало сие. Стыдно за поступок Габриэля мне, но не способен магию мощную такую побороть я. Прости, что подвел тебя, друг мой, - Кастиэль опустил голову, словно действительно ощущая вину. Это поразило Сэм. Казалось, ангел снова постепенно очеловечивался. - Не волнуйся, Кас, - тепло улыбнулась Саманта, - ты не виноват, что некоторые ангелы - крылатые мудаки! Кастиэль прыснул, и средняя Винчестер не выдержала. Повинуясь своим инстинктам, она потянулась к ангелу и смело припала к его губам с поцелуем. Кас ее не оттолкнул. Краем сознания Сэм подумала, что это странно, но все мысли выветрились из головы, когда она услышала протяжное ироничное покашливание. В миг замерев и с трудом отстранившись от ангела, Сэм резко повернулась и испуганно уставилась на Дина, который стоял в двух метрах от нее и ядовито улыбался, топя во взгляде чистую, неприкрытую ненависть. - Я вам не помешал? - съязвил Винчестер-старший, смотря уже в глаза Каса. Сэм невольно поежилась от силы этого убийственного взгляда. Казалось, такого беспощадного блеска в глазах у Дина не было, даже когда он жил в своем демоническом обличии. Сэм пробрало на эмоции. Жгучая вина, почти такая же сильная, как когда она облажалась с Руби. Черт, что она наделала? Ответ пришел мгновенно - он отразился в потухших зеленых глазах брата, сейчас буравящего ангела уже не с гневом, а с беспросветной болью. - Да, Дин, помешал ты нам, - сухо ответил Кастиэль, напуская на лицо морозящие безразличие. Сэм показалось, что в глазах ее брата отразилась вся душа, полностью надломленная и опустошенная. Дин словно сломался. Было невыносимо смотреть на него такого. Видеть, как он, сокрушенный безысходностью, отвел свой взгляд, тихо, почти надрывно вздохнул и, чудом найдя силы в ногах, потопал прочь. Сэм хотела кричать, хотела догнать его, извиниться и все объяснить, но ее словно сковывал ужас, мешая пошевелится. Она верила, что Дин справится, он всегда был до безобразия сильным, даже легендарная метка Каина не сумела его полностью уничтожить. Но почему-то именно сейчас, в этой кромешной тишине, где было слышно лишь нервное дыхание самой Винчестер, Сэм думала, что беспощадно раздавила своего брата. По глупой прихоти непрошеных эмоций, поддавшись своему гребанному эгоизму...

***

Дин даже не посмотрел на Сэма, когда уходил. Это не имело значения, ведь его не шокировал поступок брата. Или уже сестры? Младший столько раз его подводил и разочаровывал, что у Дина выработался иммунитет к любому предательству. Да и ничего страшного в принципе и не произошло. По сравнению с началом Апокалипсиса и бездушностью Сэма все остальное меркло. Главное, брат был собой, даже в таком немужественном теле, а сама абсурдная заколдованность, по мнению старшего Винчестера, была поправима. После всего того, что произошло, Габриэль наверняка и сам пожалел о своей шалости. Инстинкт, так редко подводивший матерого охотника, подсказывал ему, что архангел совсем другую выгоду пытался извлечь из своей шутки. Мысли о Сэме и его проблеме лихорадочно блуждали в голове Дина, натыкались на холодные стены и растворялись, оставляя в рассудке слишком много свободного места, которое затопляли ледяные синие глаза. Кас. Вот чье предательство невозможно забыть, с чем всегда сложно мириться, и это несмотря на то, что Винчестер-старший свято был убежден, что заслуживает безразличия родного ангела. Просто... Когда речь шла о Касе, все здравые аргументы и трезвые увещевания растворялись под гнетом чувств, заполоняющих разум Дина мощными, незапятнанными эмоциями, как назло лишенными логики и принципов. Да, главное, что Кас был жив. После возвращения воспоминаний все остальные пугающие причины и личные желание Винчестера отступили на второй план, сокрушаясь под животным страхом вновь увидеть безжизненное тело любимого ангела. Дин был уверен, что больше не сможет пережить такого кошмара без пошатнувшейся психики. Сколько человек может вынести? Всему был предел, и его силе воли - тоже. Воля стала рабой любви, а любил Дин всегда неистово, до извращения крепко, отдавая себя без остатка, не важно с чем была связана эта любовь: с семьей, друзьями, охотой, да даже с машиной. Дин безустанно был предан тем, в кого верил, или тому, во что верил. Он долго верил в Кастиэля, в глупого упрямого ангела, в совершенное по своей сути существо. И эта вера окрыляла, даровала вместе со страхом потери и божественное упоение. Эта вера возрождала и убивала одновременно. Эта вера сводила с ума. - Кас... - прошептал Дин, заходя в свою комнату с отстраненным взглядом. Нет, он не хотел звать ангела. Он просто не смог сдержать возглас. Дин думал, что становился слабым, безутешным дураком, зависящим от радости и одобрения одного единственного существа. Гребанного крылатого одуванчика в плаще. От этих мыслей на лице Винчестера даже заблуждала глупая улыбка. Хотелось нажраться алкоголя до потери пульса. Но Дин держался. Дин должен был доказать себе, Касу и всему миру, что он по-прежнему кремень, а не сопливая девчонка, сгорающая в пожаре жгучей ревности и давящего одиночества. Не произошло ничего страшного. Дин просто потерял надежду - надежду, которая и так давно была призрачна и хрупка. Больше не за что стало бороться. Нужно было выспаться и продолжить существовать. Он справился со смертью отца, с Адом, с меткой Каина. С бесконечными, как по цепочке, смертями Сэма и Каса. Так неужели он не справится с такой ерундой, как потерянная вера? Было бы до отвращения смешно, если б не было так до ужаса больно, ведь оказалось, что он был готов к чему угодно, только не к безразличию Кастиэля. Наверное, Кас сам разбаловал его. С их самой первой встречи в амбаре ангел с завидной усердностью проявлял разную гамму эмоций. Сначала яркие синие глаза горели любопытством и удивлением, потом - надменностью и раздражением, пропитанными тонкой иронией, так не свойственной Касу в дальнейшем. После наступил период изучающих и даже изумленных совместных гляделок, которые закончились сокрушающей откровенностью о том, что ангел испытывает симпатию к вверенному ему человеку. Пошла череда неловкостей, привыкания, острых смущений, и все это увенчалось неподдельной преданностью, почти фанатичной привязанностью, потому что в какой-то момент во имя Дина Кастиэль творил опасные и даже жестокие вещи. Все закончилось осознанием, болью, раскаянием, очередной смертью и волшебным воскрешением. И вот, пришло время самого тяжелого периода в их отношениях, время непроглядной вины и безумия Каса. Момента, когда Дин, наконец-то, признал, что предпочтет идти в бой с ним, проклятым или благословенным, чем с кем-то еще. Не было никого роднее и надежнее Каса, несмотря на все обиды и недопонимания, через которые они прошли. А потом Винчестер-старший целый год шатался по Чистилищу в поисках пернатого друга, упрямо не желая покидать этот кошмар без него. Череда бесконечных молитв, сумбурно двусмысленных шепотов и ошеломляюще-откровенное признание на эмоциях: "Ты нужен мне, Кас!" Снова потеря родного ангела, выплаканная в безмолвии. Привычная напускная бравада для Сэмми, на самом деле следующая по пятам нестерпимого горя и гнетущего внутреннего ада, не покидающего Дина ни на миг. Пока он не увидел сладостное видение на обочине. Кас стал его наваждением. И даже тогда, когда выяснилось, что пернатый друг всё-таки жив, наваждение не прошло. Дин смотрел на ангела, только что вышедшего из душевой, совершенно одетого, без единого обнаженного сантиметра на теле если не считать лицо и руки, и сходил с ума. Буквально задыхаясь в шквале эмоций, настолько личных и двусмысленных, что остро осязал собственный наливающийся от вожделения член. Неловкая пауза затянулась, сопровождаемая его сжатой позой и руками, прикрывающими стояк. Но испуганные глаза Дина с томной поволокой не ускользнули незамеченными от прозорливого Сэма и, судорожно вздохнув, расчленяя при этом свой разум противовозбуждающими мыслями, Винчестер-старший бросил торопливый взгляд в сторону брата, стараясь показать младшенькому, что в его глазах нет ничего кроме праведного недоумения. Ага, конечно, Сэм так и поверил. Сейчас Дин осознавал, что слишком часто палился со своими непрошеными чувствами. Слишком долго задерживал на Касе взгляд, стоял слишком близко, хотя комната была огромной. Хлопая ангела по плечу, задерживал свою похотливую ладонь дольше позволительного. Сэм знал, продолжая молчать, и Дин знал, даже не думая нарушать молчание. Откровенность была излишней и пугающей. Случилось еще много событий, намекающих Дину, что он пропал окончательно. Шла внутренняя борьба с собственными чувствами, упрямое отрицание и страдание от разлуки. Но произошло чудо по имени Даниэль, вогнавшее непоколебимого охотника в ступор своей откровенностью и настойчивостью. Глупая ревность, рухнувшая оборона и момент, который Винчестер-старший не сможет забыть никогда: глаза Каса, горящие глубокой любовью и всепоглощающей страстью, так достоверно отражающие чувства и самого Дина. Тогда он был уверен, что бы не приключилось между ними, ангел никогда не будет равнодушен к своему человеку. Эти глаза были заведомо обречены стать родными и любимыми! Неужели он ошибался? Неужели всё кончено... так быстро, не успев и начаться? И вот, впервые за восемь лет их знакомства, Дина полоснул воистину равнодушный взгляд родных синих глаз. Не было такого никогда. Никогда! Что же случилось там, в тире, между Касом и Сэмом, что так изменило ангела? Почему его вечно эмоциональный взгляд замерз, словно арктический ледник? Какого черта они вообще целовались? Винчестер-старший снова почувствовал волну гнева, которая немного уняла страх и душевную боль. - Предатели, - яростно отрезал Дин, подскакивая с кровати и пытаясь унять трясущиеся от бешенства руки. - Проклятые предатели!