Отблеск души

Завтрак на скорую руку, который устроила огненная Брэдбери, проходил в неловкой тишине. Настолько неловкой, что сразу после трапезы заикающаяся Дэль схватила Чарли за руку и куда-то потащила, на ходу шепча о чем-то ну очень неотложном. Сэм проводила сбежавших девчонок смущенным взглядом и снова уставилась на Кастиэля. Это уже нервировало среднюю Винчестер - непрошенные чувства к чужому ангелу, и не к просто какому-то там чужому, а к ангелу собственного брата, начинали ее откровенно пугать. Проклятый Габриэль! Чтоб ему никогда спокойно не леталось! Чтоб он подхватил сверхъестественный геморрой, или как там называются у них самые ужасные бяки? И чтоб он провалился в геенну огненную, горя от казней преисподней. Но самое обидное - что Кастиэль как-то странно реагировал на молчаливое напряжение, которое повисло между всеми тремя. Иногда ангел бросал встревоженные взгляды в адрес нахмуренного Дина, а иногда буквально утопал в провокационно сверкающих глазах Сэм, даже не думая прерывать гляделки. Что это, черт побери, было? Саманте казалось, что Кас даже ухмылялся периодически, словно ему стало известно нечто, способное решить исход бесконечной войны. Средняя Винчестер уверяла себя, что ангел вовсе не флиртует с ней, что Дин не сдерживает в себя желание в любой момент подскочить и убить кого-то. Она почти поверила, что ее сердце не бьется со скоростью гоночного автомобиля, что руки не потеют, а губы не иссыхают, томясь от желания немедленного увлажнения. Сэм убеждала себя, что не сходит с ума. И вот, именно тогда и случилось то, что истончило хрупкие нити их примирения, превратив едва начавшийся день в кошмар. Сэм резко подскочила и на эмоциях выпалила: - Итак, Кас, я устала от этих игр. Если ты больше не встречаешься с Дином, я приглашаю тебя на свидание сегодня вечером! А если у вас опять любовь? Тогда я перееду на время к Чарли, а потом решу, где мне жить. Две пары глаз выжидающе уставились на ангела. В одном, медово-зеленоватом, сквозила надежда, перемешанная со страхом, во втором, до безобразия ярко-зеленом, плескались гнев, шок, паника. Кастиэль растерялся. С одной стороны, Дин так и не доверился ему до конца, позволяя их отношениям оставаться на уровне секса без обязательств, с другой - использовать Сэм, чтобы Дин, наконец, прозрел - низко и опасно. Ангел понимал, что не может согласиться на свидание, но не может и позволить любовнику вновь получить полную власть. Нужно было что-то срочно решать. Кас вдохнул поглубже, нервно взъерошил волосы и широко распахнул глаза, с помощью благодати позволяя зрачкам расшириться и заполонить синеву глаз будоражащей чернотой. Он, казалось, совершенно случайно слегка приоткрыл рот и, максимально резко выдыхая, вплел в голос надрывную хрипотцу, зная, как подобнoе всегда действуют на его человека. - Сэм, я... - Так и не начавшийся монолог ангела был резко прерван предсказуемым рыком Дина. Винчестер-старший грубо схватил Саманту за руку и потащил прочь. Скорее всего, в свою комнату для задушевного разговора. Кастиэль облегченно вздохнул. На этот раз пронесло. Пусть Винчестеры сами разбираются со своими проблемами. Не нужно впутывать в них невинного ангела. - Невинного? - прерывая размышления Каса, прозвучал насмешливый голос. - Ты совсем обнаглел, братишка? - Габриэль, так не вовремя материализовавшийся в комнате, где недавно бушевали опасные искры, отлетающие от запутанных взаимоотношений, стоял неподалеку и деловито жевал какую-то сладость. - Обо всем договорились мы, не мешаю я тебе с Сэмом, зачем явился ты? - нахмурился ангел Четверга, стараясь скрыть ход своих мыслей от вездесущего Вестника божьего. - Я долго думал и понял, что так больше не может продолжатся. Дин-о нужно встряхнуть, чтобы он реально обломал тебе перышки и держал в узде, - Габриэль вдруг преобразился, начав расхаживать по комнате с серьезным выражением лица. - В смысле, использовать Саманту для ревности - неплохая идея! - Серьезно ты это? - от неожиданности опешил Кастиэль. - Не волнуйся, сердце девицы не пострадает, я скоро превращу ее обратно, и она думать о тебе забудет, но спесь с нее нужно сбросить, чтобы эксперимент не прошел даром. Так что, да, я серьезно! Только не заходи слишком далеко ради безопасности своей совести и крыльев. Я бываю жесток в гневе, - демонстрируя брату испепеляющий взгляд, продекламировал архангел. - Не согласен я, Сэм друг мой! - вспылил Кас. - Ага, друг, который на свиданку пригласил? Да еще зная о чувствах своего брата? Какой, к черту, друг, Касик, она самая настоящая эгоистичная стерва! Знаю, знаю, сам виноват, не рассчитал степень влияния заклинания, растерял сноровку, столько веков прячась под чужой личиной, - вскинув руки в примирительном жесте, заявил Габриэль. - Но в его душе, видать, были подобные задатки, феминизация их просто усилила до опасных масштабов, - блеснув восторженным взглядом, будто ему это нравилось, подытожил он. - Если обещаешь ты вернуть Сэма после свидания такого, согласен я, - не долго думая, ответил Кастиэль. - Даже если Дин пострадает? - иронично уточнил архангел, насмешливо поиграв бровями. Кас промолчал, вызывающе уставившись на брата. И хотя сейчас его мысли были скрыты от пронырливого сознания Габриэля, тот, кажется, всё равно догадался, что означал этот взгляд, поэтому и ретировался поспешно. Кастиэль с раздражением снял футболку и протер ею выступивший на лбу пот. Все эти человеческие реакции тела начинали его уже пугать. Нет, он помнил, что вессель - теперь часть его сущности, но не настолько же? Дин... Кастиэль не хотел причинять ему боль, но сил ждать больше тоже не было. Он уже прождал восемь человеческих лет, которые по небесным меркам вылились во все пятьдесят шесть. Целых полвека. И несмотря на то, что упрямый охотник признал чувства в глазах себя самого, Касу как воздух было необходимо и другое признание. Такое же чарующее и сплетающее воедино, как некогда в Аду. Чтобы предначертанное коварной судьбой местоимение "мы" снова стало реальностью.

***

Восемь земных лет назад. Время в преисподней всегда текло иначе, чем в Раю или на Земле, но Кастиэля и его гарнизон это не волновало. С тех пор, как их предводительница, Анна, пала, погрязнув в самом страшном для ангелов грехе, что олицетворяло сомнение, многое в их иерархии поменялось. Гарнизонов было много, и все они на волне войны стремительно объединялись в единый бескомпромиссный полк. И вот, по воле Откровения настал именно такой смутный период. Формально командиром полка всегда была Наоми, но в те смутные времена, когда Анна добровольно отбросила свои крылья, Наоми уже не привлекали воинские звания, она подалась в тайную ангельскую канцелярию, начав заведовать секретным отделением. На место Наоми пришел напыщенный, как павлин, Захария, а должность Анны временно пустовала. Небеса решили назначить лидера после самой важной миссии. Эта миссия до последней минуты не разглашалась, пока Захария не подозвал к себе командира благодатной роты, Кастиэля. Все знали, что, будучи прихвостнем надменного архангела Рафаила, Захария старался подлизаться к руководству, помахать всеми своими шестью парами крыльев и, с присущей ему "скромностью", ненавязчиво изображать самого лучшего работника года, поэтому было заметно, что он даже не возразил, когда Михаил послал ему приказ временно назначить лидером Кастиэля. Хотя, наверняка, мысленно он и воскликнул: "Что, этого неопытного юнца?". Дело ведь было не только в том, чтобы проверить младшего из собратьев в роли командира, но и в том, чтобы освободить праведника из Ада. А выбрали для этого тонкого и сложного задания одного из тех глупых, ничего не знающих о людской цивилизации и образе мышления, новичков, проживших несколько тысячелетий, что лишь капля в море на фоне многих миллионов лет старейших ангелов, ныне все еще здравствующих. Кастиэль и сам был согласен с недоумением Захарии, поэтому обреченно опускал свои крылья, выражая волнение и задумчивость, когда начальник передавал ему приказ свыше. Дина Винчестера необходимо спасти от Преисподней, чего бы это ни стоило. Ангел Четверга с прискорбием понимал, что в таком бою могут погибнуть его братья, но не смел возражать. Небеса повелевали, и кто он такой, чтобы задавать вопросы? Со смиренной грустью покинув кабинет раздражающего его командира, Кастиэль отправился к своему батальону, чтобы возглавить его и повести по священной дороге к благородной миссии. Дина Винчестера необходимо спасти, и ангел Четверга готов был исполнить свой долг. Шли адские месяцы пути к определенному Чертогу Гиены, там, где стенали от воплей людские души - шли в ожесточенном сражении и горестных утратах. Кастиэль уже потерял счет павшим на поле боя, он просто продолжал спешить, почему-то чувствуя, что опаздывает. Месяцы сменили годы, а годы - десятилетия. Преисподняя уже затягивала в свою проклятую трясину. Не оставалось иных мыслей, кроме как давить врага, уничтожая без пощады, даже забывая о цели. В глазах Кастиэля поселился ужас, что источало это место, он уже терял надежду найти обозначенную Небесами душу. "Дина Винчестера необходимо спасти", - гремели в голове слова начальника. Только как? В вечном смраде безысходности, в потоке криков, стонов, испепеляющей благодать темени - не было ничего, кроме тупика. Ангел Четверга устал. Сколько прошло времени, прежде чем его глаз зацепился за этот манящий, но уже потухающий свет, Кастиэль не понимал. Время пролетело слепо, внезапно остановившись. Почти сорок лет промелькнуло в сознании, каких-то жалких сорок лет. Но эти сорок лет не прошли бесследно для обозначенной души. Дин Винчестер был сломан. Они опоздали!.. Яростный взрыв эмоций заполонил всю сущность ангела Четверга, и он вспомнил, что олицетворяет Престол божий, а не усталого крылатого юнца. Воспылал в негодовании воин Небесный, вспыхнул волной благодати и внутренне затрепетал, эфемерно протягивая руку падшему человеку, чтобы мгновенно крепко ухватить его и потащить на себе прочь от этой Геенны, прочь из смрадной Преисподней. Плачущая душа Дина даже не вздрогнула, лишь смиренно поплыла следом, чувствуя огонь этой священной ладони на плече, ладони, что вырвала его из жестоких лап Аластара: его палача, его ненавистного учителя, его извечного позора. После смерти душа человека не воспринимает свою эфирную сущность как сгусток огромной бесплотной белой энергии, видя себя прежней, ощущая боль, радость, гнев - весь спектр необузданных эмоций, уже не сдерживаемых рассудком или физиологией. Ей кажется, что она повторяет формы привычного тела, и в принципе способна на это при желании. Но при этом ее не удивляет, что она видит демонов или ангелов в их истинном обличии, более того, порой остаточные волны разума рисуют для нее не менее знакомые образы этих сверхъестественных существ. Душа человека, как светящийся пластилин: хрупкий, гибкий, но способный окаменеть в своей мощи. Бесконечный источник активности. Дин воспринимал себя, будто все еще оставался живым, смотрел на демонов как на черную, дымящуюся субстанцию, лишенную даже призрачной человечности, но он никогда до сего дня не видел ангела. Кастиэль сразу это понял, чувства Винчестера были для него очевидны. В те минуты Престол божий переживал не только новизну своих собственных эмоций, но и изумление, окрашенное в мириады различных палитр, исходящие от души спасенного им мужчины. Дина частично поглотила тьма, но она не могла заглушить ослепляющие всплески доброты. Его душа была прекрасна. Кастиэль, как завороженный, смотрел на это сломанное творения Отца и не знал, что ему сказать, как утешить... Многомерные слова оставались там, за пределами ангельского мышления, там, где должна находиться лишь вера и ни грамма сомнения. А Престол божий сомневался. Он понимал, что должен присоединиться к своим братьям в сражении, человек был вырван из лап палачей и жертв, осталось только прочистить путь обратно и воскресить спасенного во плоти. Но вместо этого он сидел в тылу, прижимая к своей благодатной сущности трепещущую душу Дина, и укрывал ее, словно помещая в броню, своими могучими крыльями. Дин плакал, не отрываясь от тепла ангела, утопая в благодатном покое. Ему даже было всё равно, что это за огромное, могучее существо, пришедшее за ним в Ад. Но, кажется, он немного понимал. То ли потому, что видел крылья, ласкающие его в утешение, то ли потому, что каждым фибром своей сути ощущал безмерную доброту и силу, способную порвать мироздание. Постепенно приходили покой и вера в безопасность. Винчестер-старший уже был уверен и смело воспринимал спасителя ангелом, но этого было мало, хотелось знать, откуда он пришел, почему не брезговал обнимать столько мерзкую сущность, как Дин. Какого черта его так тянуло к этому сверхъестественному чуду? Душа человека не выдержала, робко нарушив молчание: - Ты кто? Почему? - он думал, что его голос звучит, как прежде, но понимал, что всё совсем не так, иллюзия жизни даже здесь не покидала его. - Будешь вызволен ты, Дин Винчестер, осталось недолго, прорвем баррикады нечисти мы! - прогремел мощный голос великолепного существа, он обволакивал и словно ласкал, но почему-то Дин был уверен, что такой сильный, звенящий и пронизывающий голос не способен вынести человеческий слух. Кастиэль бесстыдно читал его мысли и эмоции, не в силах прерваться. Он осознавал, как сие интимно и неправильно, но сил сопротивляться не было. Престол божий переживал эту историю, вплетаясь в нее двусторонне. Возможно, именно это послужило толчком к такому быстрому возникновению связи. - Я понял, но почему? Почему я? Кто ты? - вопросы души сломленного человека звучали так тихо и неуверенно, что Кастиэль желал обнять ее еще крепче. - Воин божий я, призван во спасение твое, Небеса повелевают, Откровение гласит так! - туманно ответил ангел Четверга, внезапно поцеловав сгусток души там, где у нее прорисовывалась голова. Дин судорожно вздохнул, хотя и знал, что у него уже нет легких. Всё это было подобно фантомам плоти, не покидающим его новую эфирную суть. - Ты огромен и прекрасен, - только и смог ответить Дин, без стеснений наслаждаясь интимным единением. Он смело протянул руку, касаясь крыльев, постоянно находящихся в движении. Хотелось знать, как это возможно, и единственная мысль, посещающая Винчестера с уверенностью отвечала: "Ты теперь тоже бестелесный, чувак, тебя не держат законы гравитации!" Он мог обволакивать весь стан ангела, мог дразняще скользить по благодатной энергии, сливаясь с ней воедино. Мог играть с полупрозрачными крыльями, похожими на величественную форму сплоченных и меж тем выпяченных золотистых перьев. Ангел Четверга не возражал, он даже не сказал человеку, что его манипуляции означают. Смущение заполонило всю суть Кастиэля, и он перестал быть слепым многомерным сгустком энергии, обретая некогда неизведанные чувства. Эти чувства заставляли парить в воздухе еще более невесомо, чем могли божественные крылья. Дин дразнил его, ласкал, сам того не понимая, вовлекая в опасный ритм чувственной прелюдии. Да, у ангелов нет пола, нет свойственных людям органов размножения, но их сущность, словно оголенные провода, и опасна, и уязвима перед близостью человеческой души. Ощущения были похожи на сводящую с ума эйфорию, от которой сложно отказаться. Наверное, люди называют такие ощущения предоргазменным состоянием. К сожалению, душа Дина более, чем любые другие души, пыхтела активностью, как атомный реактор, готовый взорваться. Ангел и уже его человек смело постигали друг друга, делясь энергией. В какой-то момент Кастиэль начал терять над собой контроль, подпитываясь этой чистой, неприкрытой силой, и почувствовал, как душа Дина слабеет. Это ввергло его в панику. Душа только что спасенного расщеплялась. Престол божий и раньше слышал о подобном феномене, о том, как ангелу легко убить смертных детей Отца, даже не используя насилие, но не думал, что когда-то столкнется с подобным позором. Он резко отстранился, подпитывая трепещущего Дина своей благодатью, и увидел, как его энергия снова заблестела и запыхтела. Господи, как же он был совершенен, этот загадочный человек. Казалось бы, Кастиэль изучил вдоль и поперек каждую мысль и эмоцию Дина, но вопросы не исчезали, их количество лишь увеличивалось. Неужели людей так сложно постичь полностью? Или просто Винчестер был особенным? Тогда ангел Четверга не смог ответить на этот вопрос. Только сейчас, восемь земных лет спустя, когда он в задумчивости стоял в бункере любимого охотника, Кастиэль понимал, как был наивен тогда. Как легко отдал всю свою сущность этой душе, душе, которую он совсем не знал, лишь слепо надеялся, что не обманывается в ощущениях. Нет, ангел не жалел и в итоге не ошибся. Душа Дина Винчестера действительно была самой особенной, самой родной, единственной, без которой для Каса не было смысла ни в чем. Он верил в Дина. Верил всегда, даже когда, будучи разозленным, буквально рычал ему в ухо о своем разочаровании. И вот, теперь Кас был вынужден мучить своего небожителя. Ему приходилось врать и тянуть время. И ради чего? Ради уверенности, что их отношения не растают на закате из-за страхов Дина? Ради трех так необходимых слов, которые можно было выразить и безмолвно? Кастиэль не понимал, почему упрямится, ведь было очевидно: его человек еще более упрям. Может, пора было поговорить начистоту? Открыть все карты, напомнить об их отношениях в Аду. Сказать, как он любим, как неповторим. Сказать то, что буквально выжжено в сердце Кастиэля с первого дня их встречи. "Я всегда выберу тебя, Дин!"