Так никто не сказал тебе?

      Саммари: Эта история о том, как Тони пропустил Рождество, провёл день уныния в квартире Пеппер и стал самым первым человеком, решившим написать «Черный список Стива Роджерса»

* * *

      Всё началось с того, что Тони не явился на Рождество.       Вообще, это стало настоящим сюрпризом, поскольку именно благодаря Тони они обычно успевают напиться вусмерть еще до открытия подарков, из-за чего ночь заканчивается глупым хихиканьем и неконтролируемыми падениями. Кто-то вообще умудряется обниматься с унитазом так, словно от этого зависит его жизнь (обычно этот кто-то — Брюс). Однако, в этом году, когда Клинт и Брюс промаршировали в комнату Тони, чтобы вытащить его на ежегодное безумное веселье, они не смогли его нигде найти.       Совершенно не удивительно, что Стив испугался до усрачки. Обычно это не было проблемой — Тони взрослый и вполне может позаботиться о себе. Только вот все они помнят год, последовавший после расставания Тони и Пеппер, в результате чего Рождество растеряло всю свою особенную магию (так же известную как «Ночь, в которую Тор и Стив нашли бессознательного Тони в мусорке». Серьёзно?!) И помня об этом особенном во всех отношениях Рождестве, Стив имел право на беспокойство.       К счастью, Пеппер позвонила ровно после полудня и проинформировала их о том, что Тони не расхаживает по городу в пьяном угаре, а просто хандрит в её квартире.       Эта история о том, как Тони провёл большую часть Рождества, устроив голову на коленях Пеппер (и нет, Хэппи не ревнует, поскольку Хэппи что-то вроде грёбаного святоши), и успешно вывел из себя не только тех людей, которые на протяжении нескольких часов беспокоились о том, где он, но и Стива. Он доконал Стива.       Он доконал Стива.       — Такое ощущение, что мы наблюдаем явление Антихриста, — сказала Наташа Клинту, глядя на то, как Стив принялся гневно расхаживать по комнате, стоило Пеппер повесить трубку.       — С учётом того, что сейчас Рождество, то это всё тянет на мега-драматическую иронию, — усмехнулся Клинт в ответ. Никто из них не выглядел особо встревоженным.       Эта история о том, как Тони пропустил Рождество, провёл день уныния в квартире Пеппер и стал самым первым человеком, решившим составить «Черный список Стива Роджерса».

* * *

      — Ты ведёшь себя глупо, — сказала ему Пеппер ближе к двум часам дня.       Тони проворчал что-то в её колени, прежде чем возразить:       — А вот и нет. Я потратил почти два месяца, пытаясь эмоционально отстраниться от Стива, однако это всё равно не работает. Если что и было, я сделал только хуже. Он продолжает смотреть на меня разочарованно, Пеп! Разочарованно, понимаешь?       Пеппер возвела глаза к потолку. — И ты решил исправить это, пропустив Рождество?       — Да.       — Когда-нибудь тебе все же придётся вернуться домой, — Пеппер невольно поморщилась: её голос слишком явно скакнул к границе отчаянья. Тони не может остаться тут навсегда, в этом она была уверена на все сто процентов, однако она так же чувствовала бы себя ужасно если бы ей пришлось выгнать Тони на улицу, — Соберись! — она не оставила ему никакой возможности протестовать, успев первой, прежде чем Тони не сказал о том, что может остаться здесь, — Я никогда не говорила тебе отстраниться от Стива так, словно вы не знакомы друг с другом. Я говорила тебе постараться стать ему другом. А друзья не пренебрегают возможностью провести Рождество вместе.       — Но…       — Никаких «но», — заворчала Пеппер и Тони замолк потому что…что? — Так что не спорь.       — Но Пеп…       — Я сказала, не спорь.       — Не спорь, не режь, кишки аллигатора не ешь! — пропел Хэппи. Он шёл на кухню, где уже вовсю готовилась рождественская ветчина. Тони невольно рассмеялся.       В комнате повисла уютная тишина, и Пеппер принялась гладить, перебирать пальцами волосы Тони. Она улыбнулась, когда он глубоко вздохнул и прикрыл глаза.       — Я знаю, что это сложно для тебя, — мягко сказала она, на что Тони свёл брови вместе, нахмурившись, — Но ты поступаешь правильно.       Не открывая глаз, Тони прошептал, тихо, безумно тихо, чтобы только Пеппер могла его услышать:       — Мне просто хотелось бы, чтоб это было проще.

* * *

      «Извинись перед Стивом» — это была последняя вещь, которую Пеппер сказала Тони, прежде, чем он ушёл. Эта просьба была так сильно похожа на приказ, что Тони хотел запротестовать, но был награждён таким взглядом, от которого большинство мужчин тут же загорелись бы. Тогда он неохотно согласился с её словами. Он знал, что если не сделает этого, то Наташа настучит на него, так что не было никакого смысла притворяться, что он поговорил со Стивом, когда он этого не сделал.       За последнюю полудюжину недель Тони стал очень хорош в покер-фейсах перед Стивом. Это ненамного сложнее, чем держать лицо на встречах, и вскоре он с такой лёгкостью натягивал маску на лицо, что впору было бы испугаться. Если он будет контролировать свою улыбку, свой смех, если тон его голоса и язык тела будут легки, то со стороны он будет выглядеть нормально. В конце концов, рано или поздно это всё должно стать привычкой.       Так что это привычка заставила его улыбаться, когда он постучался в дверь к Стиву, собираясь извиниться, ведь нарушить данное Пеппер обещание было равнозначно самоубийству.       И это инстинкт виноват в том, что прекрасно продуманная маска слетела, стоило Шерон Картер открыть дверь.       — Вы — Тони Старк, верно? — спросила она, едва открыв дверь. Тони лишь посмотрел на неё удивлённо.       — Эм…да, — ответил он, наконец вспомнив, что надо бы подобрать с пола упавшую челюсть, — Я вас от чего-то отвлекаю? — ему с трудом удалось сдержать сильнейший порыв, который едва не заставил его заглянуть за спину Шерон, чтобы проверить, не спрятался ли где-нибудь там Стив? Он решительно оттолкнул от себя мысли о голом Стиве, или о Стиве-у-которого-только-что-был-секс, а также о возбужденном-Стиве и Стиве-способному-покраснеть-и-ниже пояса? и перевёл взгляд на потолок. — Если я мешаю, то могу уйти.       Шерон усмехнулась, в самом деле усмехнулась, и Тони задержался на мгновение, глядя на неё с удивлением.       — На самом деле, именно вы мне и нужны.       Тони нервно сглотнул.       — Эм… что?       — Заходите, — она ушла в сторону кухни, оставив дверь открытой, — Это приказ, а не предложение, — небрежно бросила она через плечо, взмахнув зажатым в руке беконом попутно. Живот Тони свело от ужаса. Он мог бы убежать сейчас. В самом деле, ничего сложного — перебежать коридор и оказаться в безопасности своей квартиры. Или же даже пойти дальше и убежать обратно в квартиру Пеппер. Однако, стоило ему сделать шаг назад, и Шерон бросила на него взгляд, буквально приковавший его к одному месту, — Не думайте, что я не догоню вас и не завалю на пол, — предупредила она таким тоном, что Тони ей поверил.       Всё еще сомневаясь, он зашёл внутрь и закрыл за собой дверь. Держа в руке бутылку вина, Шерон суетилась на кухне.       — Бокалы на верхней полке справа, — подсказал Тони, глядя на то, как Шерон начала спонтанно открывать все дверцы подряд.       Шерон бросила на него мимолётный, абсолютно нечитаемый взгляд, и взяла с верхней полки два тонких бокала.       — Стив здесь? — спросил Тони у Шерон, пока она наливала им выпить.       — Он вышел, — отстранённо отозвалась девушка, — Сказал, что ему нужно остыть, — она приподняла бровь, видя, что Тони действительно удивлён сказанным, — Знаете, вы его нереально выбесили, мистер Старк. Наташа сказала, что он собирался сидеть здесь безвылазно во время всего веселья. Думаю, это было бы не самым лучшим вариантом на Рождество.       Тони прищурился.       — А, так вам позвонила Наташа? — угадал он, поскольку ну конечно же, Наташа всегда делает то, что лучше для всех них. Однако её осведомлённость начинала напрягать. Шерон кивнула в ответ, подтверждая его слова. Она передала ему бокал и указала на стол.       — Присаживайтесь, — приказала она, и Тони послушался, — А теперь скажите мне, — практически мурлыкнула Шерон, садясь напротив Старка и непринуждённо отпивая из своего бокала, — Почему вы так старательно пытаетесь расстроить Стива?       Тони замер на мгновение.       — Это вовсе не было моей…       — Может быть это и не было вашей целью, — согласилась Шерон. Она сложила руки под подбородком, — Однако именно это стало результатом.       Тони скрипнул зубами и рыкнул, не подумав, не успев остановить себя:       — Я делаю это ради него!       Шерон поджала губы.       — Правда? Поскольку сейчас это выглядит как абсолютно провальная попытка не пойми чего. Он бы не расстроился так, если бы вы, в самом деле, делали это для него, — сказала девушка, и Тони невольно отвёл взгляд, — Он много говорит о вас, — продолжила меж тем девушка. Её голос звучал мягко, так что Тони вновь перевёл взгляд на неё, крайне изумлённый сказанным, — Он беспокоится. Думает, что чтобы ни было между вами, вся эта отстранённость и споры — исключительно его вина.       — Я говорил ему, что это не так, — сказал Тони негромко.       — Я более чем уверена, что, обнаружив такую отстранённость от близких, человек в первую очередь будет винить себя, не зависимо от того, что ему будут говорить об этом.       Тони вздохнул, сжал пальцами переносицу и сделал глоток вина.       — Я собираюсь с этим разобраться, — признался он, — Надеюсь скоро. И тогда мы вернёмся к… норме.       Он остановился после, осознав, что понятия не имеет что будет нормой. Тони Старк тот, кто флиртует на уровне инстинктов, и любое отклонение от этого будет похоже на хватание за соломинку или за другую похожую на неё дрянь. В первую встречу Тони думал, что ненавидит Стива. Потребовалось настойчивое приглашение Тора, чтобы Тони наконец сдался и начал тусить с ребятами с той стороны коридора. Но это не было нормой. Это было соперничеством.       Он подумал, что помнит ночь, которая произошла после того, как Клинт пытался научить Тора и Стива играть в покер. Это был конец весны, когда они еще не успели должным образом познакомиться с Очень Злым Парнем и его Очень Привлекательной Подругой, меньше чем через неделю после того, как у Баки началась новая миссия. Воспоминания были затуманены алкоголем, но Тони мог вспомнить робкую, едва заметную улыбку Стива, наконец получившего выигрышный расклад. Было ли это нормой? В любом случае, это был первый раз, когда Тони действительно смотрел на Стива, рассматривая трещины на маске улыбающегося скаута. Может быть это было нормой — держать себя на дистанции вытянутой руки, но всё еще быть в состоянии понять другого человека.       Шерон кашлянула, прочищая горло:       — Вы весьма неплохо отгородились, — сказала она, — Я бы подумала, что вы, пьяны, однако к вину вы почти не притронулись.       — На протяжении двух последних лет я неустанно пытаюсь пить меньше, — признался он.       — Из-за Стива?       — Какая вам разница? — спросил Тони хмуро. То, как легко Шерон могла прочитать его, было очень тревожно. Тони сжал пальцами ножку бокала.       Шерон закатила глаза.       — Я тоже о нём беспокоюсь, вообще-то. Я пытаюсь понять вас, мистер Старк, пытаюсь понять, почему вы так старательно пытаетесь сделать ему больно.       — Я не…       — Вы — да.       Тони замер, глядя на неё с приоткрытым ртом.       — Тогда скажи, как мне перестать, — выпалил он.       Шерон улыбнулась.       — Я думаю, что вы должны выяснить это самостоятельно. Я всего лишь строю предположения после нескольких свиданий с ним, — она взмахнула рукой, — Я даже не уверена, что у нас всё серьёзно. Он ужасно смущается, даже когда ему нужно поцеловать меня перед сном, — она едва заметно усмехнулась, — Мне интересно, это для него норма, или же всё это происходит из-за тёти Пегги?       Тони невольно вскинул брови, разом взлетевшие до самой линии волос. Шерон усмехнулась в ответ.       — Я не хочу, чтобы он видел во мне замену, понимаете… Но в тоже самое время я не могу бросить его одного. Чтобы сказала обо мне тётя Пегги, если бы я это сделала?       Пискнула духовка, и Шерон встала со своего стула, не дав Тони времени подыскать правильные слова.       — Да и я не уверена, что смогла бы, — тихо сказала девушка. Она достала из духовки пирог и оставила его остывать на столешнице, — Я имею в виду, оставить его одного. Я встречала множество его друзей, и все они хорошие ребята, которые беспокоятся и присматривают за ним. Он не одинок. И вы тоже, — добавила она, — Стив рассказал мне, что именно вы принарядили его для тёти Пегги второго числа. Мне не стоит беспокоиться, поскольку весьма очевидно, что Стив не один.       — Но ему одиноко, — прошептал Тони, зная, что говорит правду. И он знал, что виноват в этом он сам, — Величайшее одиночество заключается в том, чтобы быть окружённым людьми, и не иметь никого, к кому можно было бы обратиться.       — Для этого у него есть вы, не так ли?       — Я больше не уверен, — сказал Тони честно. Он правда не знал. В какой-то степени, тот факт, что Стив доверял ему больше, чем кому-либо, заставлял Тони почувствовать себя не бесполезным, словно он в самом деле был Стиву другом. Мелочная мысль «Ты был лишь жилеткой, в которую удобно поплакаться» дала ему почувствовать, что в его голове всё осталось неизменно.       — Будете яблочный пирог? — предложила Шерон, — Стив поставил его в духовку, прежде чем психануть и уйти.       Тони обласкал пирог взглядом.       — Дай мне половину, и я пойду. Меня еще ждёт работа.       Шерон услужливо разрезала пирог пополам и…подняла обе половинки на уровень глаз, тщательно их изучая.       — Вам достанется меньшая часть, — сказала она, протягивая Тони кусок пирога, который выглядел абсолютно так же, как тот, что она держала в руке, — Все вокруг нахваливают пирог Стива, а я еще ни разу его не пробовала.       Тони забрал свой кусок, стараясь не фыркнуть.       — Хорошо. Всё, больше копания в моей душе не будет? Я могу идти?       — Вы можете идти. — смягчилась она.       Тони не успел пройти и половину пути по коридору, когда он услышал приглушённый вскрик «Горячо!», стук, мягкий «шмяк» и шквал проклятий. Он просунул голову обратно в квартиру Стива, не в силах сдержать ухмылки.       — Что случилось?       Шерон бросила на него быстрый взгляд. Она стояла посреди кухни, пол которой был полностью испачкан упавшим пирогом.       — Я решила попробовать кусочек, но пирог еще не остыл, и я от неожиданности уронила его на пол. Вот что случилось.       Тони откинул голову назад и рассмеялся в голос под хмурым прожигающим взглядом Шерон.       — О, не смотри на меня так, — он хохотнул и протянул ей свою половину пирога, — Ты не можешь отрицать, что это смешно. Вот.       Шерон с удивлением посмотрела на предложенный ей пирог.       — Что «вот»?       — Пирог, — улыбнулся ей Тони, — Ты ведь никогда не пробовала его. Будет обидно пропустить и этот из-за того, что у тебя рука дрогнула.       Шерон взяла пирог, глядя на него расширенными от удивления глазами, и сказала:       — А ты не такой, как кажешься.       — Как мне это понимать?       — Не знаю, — она отставила пирог в сторону и принялась изучать его, нахмурив брови, — У тебя всё еще есть пара часов, — она выдержала небольшую паузу, прежде чем добавить, — Я имею в виду, до тех пор, пока Рождество не кончилось. У тебя достаточно времени, чтобы извиниться за то, что ты вёл себя, как мудак.       И, прежде, чем Тони успел ответить хоть что-нибудь, она захлопнула дверь перед его носом, оставив его, полностью огорошенного подобным, стоять в коридоре в одиночестве.

***

      «Когда двое людей очень сильно любят друг друга…»       Именно так большинство людей начинает Важные Разговоры, не так ли? Родители усаживают своих детей рядом, и рассказывают им о весьма разрушительной механике Любви, от чего дети хихикают, а потом с каждой минутой пугаются и путаются всё больше и больше. Во многих случаях в этом больше тумана, чем информативности, и очень похоже на объяснение танцевальных движений без музыки.       Никто не тратит время, объясняя тебе, что такое любовь. Тони считает, что здесь необходима схема, с последовательными шагами — первый, второй, третий — некая отправная точка, после которой можно рухнуть с головой в бездну. «Когда ты сильно любишь кого-то» — говорят они, но никто не рассказывает, что такое любовь.       В действительности существует три слова на букву «В».       Первое — Вожделение. Это быстрая, инстинктивная привязанность, которая по опыту Тони, встречается чаще всех остальных. Её легко обуздать, легко удовлетворить, так что Вожделение — самое простое «В» в этом списке. Он захотел Стива в первый же день их встречи, не смотря на облако гнева, которое мгновенно поселилось между ними. На подкорке сознания была мысль, очень похожая на «Я бы объездил этого жеребца так, словно на свете больше никого не осталось», которой пришлось разбиться о реальность со словами Стива «Человек в костюме мартышки. А снять — кто ты без него?»       Второе «В» — это Восхищение. Это очень детское слово, эквивалент предложенного Пеппер «Привязанность», но оно не соответствует действительности. Это был момент, когда Тони перестал сердиться, и начал замечать, что Стив вовсе не такой идеальный солдат, каким видел его Старк вначале. Восхищение родилось во время их игры в покер, и не хотело никуда деваться, не смотря на всё то расстояние и стены, которые Тони возводил между ними.       Последнее «В» — это Влюблённость. Тони по-настоящему влюблялся только раз за свою жизнь. Он помнит тот момент, где-то между их дыханием и танцевальными шагами, где Тони кружил её в танце, а Пеппер смеялась весело, момент, в который он понял, что не может жить без неё. Он знает, что любить сложнее всего. Любовь ощущается в воздухе, когда Клинт, Брюс и Наташа устраиваются на диване вместе. Любовь — это Стив, приносящий цветы на могилу Пегги. Любовь в том, как Джейн улыбается Тору, когда он рассказывает ей семейные легенды о небесных светилах. Любовь медленно увядает, опалённая ревностью Локи. Любовь — это то, как сердце Тони трепетало, когда он слышал смех Пеппер.       Было бы легко, думает Тони, наметить свои шаги — первый, второй, третий — эти танцевальные шажки перед падением.       Толково и информативно просвещая ребёнка, которому говорили: «Когда ты любишь кого-то очень сильно» и не объясняя, что такое любовь.       Тони бы хотел, чтобы кто-нибудь рассказал ему о любви.       Он бы хотел, чтобы кто-нибудь сказал ему, что это совсем не просто.       Он бы хотел, чтобы кто-нибудь рассказал ему о правильных и неправильных способах, взлётах и падениях. Или, хотя бы, поведал ему, что нужно сделать или сказать, чтобы всё не полетело кувырком.       Сегодня он начал с «Привет, Стив.»       Он стоял перед кофейней, держа руки в карманах и сканируя дорожку в поисках Стива.       — Не будь мудаком, — сказал он сам себе за мгновение до того, как он увидел Роджерса, — Она сказала тебе не быть мудаком.       — Привет, Стив. — для начала получилось очень даже не мудачески.       Стив остановился и нашёл глазами Тони.       — Привет, — сказал он в ответ. Тони невольно поёжился от того, насколько неискренне прозвучал его голос, — Что с тобой случилось?       Тони пожал плечами.       — Я мог бы спросить тоже самое у тебя. Ты что, блуждал по городу на ночь глядя? — Стив отвёл взгляд, вынудив Тони покачать головой, — Впрочем, неважно. Пойдём, у меня для тебя кое-что есть, — медленно, очень медленно Стив сделал один шаг, за ним второй и третий, пока Тони наконец не сумел уцепиться за рукав его свитера, — Пойдём, нам сюда, — улыбнулся Тони, утаскивая Стива на бордюр, — Я достал рождественский подарок для тебя. Под «достал» я подразумеваю «сделал». Я трудился над ним несколько недель.       Стив невольно выдохнул, когда они остановились напротив мотоцикла, припаркованного возле бордюра.       — Тони…       — Вот только… — прервал его Старк, опуская руку на плечо Стива, — …не говори мне «Не надо было». Я хотел это сделать, окей? Я делал его, думая о тебе, так что он твой.       Стив негромко рассмеялся, словно выдохнул маленькое облачко.       — Я не собирался упрекать тебя, Тони. Я хотел спросить, можно ли прокатиться на нём прямо сейчас.       Старк усмехнулся.       — Ты за кого меня принимаешь?       Стив подошёл поближе, скользнул руками по рулю изучающе.       — Только пообещай мне, что ты будешь носить шлем, — предупредил он Стива напоследок, прежде чем повернуться к нему спиной. Тони уже сделал несколько шагов, когда почувствовал руку на своей руке, настойчиво утягивающую его обратно.       — Ты разве не со мной? — спросил Стив, от чего сердце Тони пропустило удар.       — Что?       — Поехали со мной, — улыбнулся ему Стив.       Если бы Тони нужно было написать книгу о любви, он бы включил в неё главу о том, когда следует сказать «нет». Эта глава была бы полна пустых страниц. В конце концов, сложно писать о чём-то, чего ты не знаешь.       — Окей, — выдохнул он.       Мотоцикл был очень близок к значению «совершенство». Тони, собравший его, знал об этом не понаслышке. Он был основан на простеньких скетчах, нарисованных восковыми карандашами на салфетках, и бессонных ночах, во время которых Тони разбивал кирпичи быстрее, чем успевал закладывать новые, отчаявшись построить стену между собой и Стивом, уже зная, что не преуспел.       — Ты разве не был на меня зол? — спросил он. Стив взял в руки один из шлемов.       — Я всё еще злюсь, — подтвердил он. Тони нервно сглотнул, — Но сегодня Рождество, так что пошло всё к чёрту.       — Мне жаль, — выпалил Тони, когда Стив уже практически водрузил шлем себе на голову.       — Я знаю.       В книге Тони, посвященной любви, глава о том, когда следует сказать «нет» полна пустых страниц. Глава о том, что делать, когда тебя прощают за то, что не заслуживает прощения очень похожа на неё. Можно было бы нацарапать несколько слов на полях. Например, «Не попадайся» или «Не делай этого с ним», написанное сразу после, или же, выведенное явно дрожащей рукой «Ты рвёшь на части собственное сердце». Тони знает все эти слова слишком хорошо, он заполнил уголки своего сознания своей рукой. Однако, стоит Стиву засмеяться, и этот яркий, легкий звук выбивает землю у Тони из-под ног, и все слова становятся непонятны, словно написаны на иностранном языке, прочитать который у него не получается, из-за чего Тони полностью их игнорирует.       — Куда ты хочешь поехать? — спросил у него Стив. Он сел на байк и протянул Тони руку, предлагая сесть сзади.       — Куда угодно.       И они уехали.       Несколько лет назад, во время поездки с Клинтом, они высовывались из окна машины и тыкали пальцами в промелькивающих мимо них мотоциклистов. Они вели счёт всем девчонкам, ехавшим позади парней, о том, у скольких байкеров были пассажиры, сколько из них были в шлемах, и сколько пассажиров чувствовали себя слишком неуютно для того, чтобы обнять водителя сзади. Тони всегда было интересно, как они умудряются не падать, вцепившись руками в сидение позади себя, а не в широкую спину водителя перед собой. В лучшем случае это казалось ненадёжным. В худшем — опасным. Когда Стив завёл мотоцикл и покатил по улице под приятный гул, на фоне которого здания и уличное освещение стали размываться, Тони уже знал, что все эти пассажиры были на голову двинутые, раз пытались балансировать, не держась за водителя.       Мотоцикл наклонился от того, что Стив резко вошёл в поворот, и Тони зашарил вокруг себя, пытаясь найти хоть что-нибудь, что-нибудь, что сможет дать ему опору. Только не Стива. Тони знал, что если вцепится в него, то пути назад уже не будет. Стив резко взял в сторону, и Тони начал соскальзывать вбок, когда Стив придержал его рукой.       — Не упади, — заворчал Стив на него, заведя одну руку за спину, чтобы удержать Тони на месте.       Тони отмахнулся от руки, всё ещё надеясь выдержать между ними некое подобие дистанции. Ему удавалось это до тех пор, пока Стив резко не затормозил на светофоре, от чего Тони мотнуло вперёд. Он инстинктивно вцепился в талию Стива и стукнулся головой о его плечо.       — Чёрт возьми… — зашипел он, — Почему машины ты водишь как старушка, а байк как пилот кара*?!       Стив вновь засмеялся. Светофор переключился на зелёный.       Тони крепче обхватил Стива и попытался не завизжать как девчонка. Получилось не очень, он слышал, как смех Стива прорвался сквозь ветер.       Тони влюбился в Пеппер во время танца, где-то посередине между очень неудачным столкновением ча-ча-ча и танго (вопреки распространённого мнению, Тони был плох в танцах). Он помнит моменты, который так же ярки, как падающая с неба звезда, как похваливший его отец, как его знакомство с Роуди в детском саду, когда он протянул руку и предложил ему быть своим другом, как он видел улыбку матери в последний раз. Это дорогие моменты, которые он держит близко-близко к сердцу, и список которых он не пополнял очень долгое время.       — Снег идёт! — крик Стива перекрыл взревевший двигатель, когда они мчались вперёд по практически пустой дороге. Тони влюбился в Пеппер во время танца.       В Стива он влюбляется сидя позади него на мотоцикле, в последние минуты уходящего Рождества. Он сжимает руками его талию крепче, прижимается ближе к его плечу и сдавленно дышит, стоит первым снежинкам коснуться его щёк. Он чувствует сердцебиение Стива — ровное и сильное — чувствует крепко прижавшись к его спине грудью, как он дышит. Он никогда не захочет отпустить его.       Стена, так старательно возводимая им на протяжении восьми недель, рушится.       — Ты в порядке? — позвал его Стив. Тони подумал, что он может чувствовать бешеный ритм его сердца, возрастающую с каждым ударом панику, и оседающее между ними осознание.       — Я буду, — сказал Тони мягко.       В книге о любви, написанной Тони Старком, было бы шестьдесят девять глав. Да, это всё из-за того, что он еще не готов вести себя как взрослый. Половина её страниц была бы пуста, поскольку есть вещи, много вещей на самом деле, которые Тони не знает и не может объяснить. Может быть никто не может объяснить их, и может быть именно из-за этого родители никогда не рассказывают своим детям, что такое любовь.       Или, быть может, они не рассказывают этого, чтобы уберечь их от боли.       Стив всё еще смеялся, когда они вернулись обратно к кофейне. Дыхание вырывалось из его рта облачками пара, и Тони не мог сдержать ответной улыбки.       — Это было здорово! — сказал Стив. Он запрокинул голову и подставил лицо падающему снегу, поймал языком пару снежинок, из-за чего Тони покачал головой, — Нам надо выбираться так иногда, — добавил Стив.       Тони подумал, что он заслужил подбадривающее похлопывание по спине — настолько он хорош в фальшивой улыбке, и его голос не дрогнул, когда он ответил:       — Тебе не кажется, что тебе надо позвать Шерон с собой? Она похожа на девушку, которой это может понравиться.       — Эм…да, — Стив удивлённо моргнул, немного хмурясь, — Просто… разве тебе не было весело, Тони?       — Больше, чем ты можешь себе представить, — ответил Старк, и это самый честный ответ, который он давал Стиву за последние несколько недель, — Но я не фанат мотоциклов, — Стив улыбнулся нерешительно, явно запутавшись, и Тони указал рукой на возвышающееся над ними здание, — Она ждёт тебя, вообще-то. Думаю, не стоит заставлять её ждать еще дольше.       — Ох, ты прав, — сказал Стив. Он повернулся в сторону двери, но всё же остановился на мгновение, подарив Тони короткую улыбку, — Спасибо за мотоцикл. Но я всё еще жду твоих извинений позже. Байком моё прощение не купить.       — Ну хотя бы кусочек мне купить удалось? — усмехнулся Тони.       — Разумеется.       Стоило двери закрыться за Стивом, как воздух тут же похолодел на несколько градусов и снег, падая, оседал на пальто Тони холодно-мокрым покровом.       Он отстранённо подумал, что если он напишет книгу о любви, то первая глава будет о малейшем трепете сердца, различиях между Влечением, Восхищением и настоящей Влюблённостью, и о тёплом биении чужого сердца в эту декабрьскую ночь. Это будет глава об обещаниях и надеждах, мечтах и желаниях. Следующие страницы будут пусты из-за путаницы и тех вещей, которые неизвестны никому, а может быть, о которых никто не хочет говорить. И только на полях будут предупреждения, выведенные дрожащей рукой, но их можно будет игнорировать.       Если Тони Старк напишет книгу о любви, то последняя её глава будет самой короткой. Может быть, так будет из-за того, что он всё еще учится, но, скорее всего, это случится из-за того, что тут практически нечего сказать. Он мог бы написать о том, как все еще пламенеют все обещания, надежды, мечты и желания, которые он мог бы достичь и поймать, если бы у него было достаточно мужества, но он так не сделает. Он мог бы рассказать о том, как кусается декабрьская ночь, когда ему больше не за что держаться, и о знании, что он сделал правильный выбор, не смотря на тоскливую дымку, окутывающую это знание.       Последняя глава в книге, написанной Тони Старком, будет называться «Как отпустить». *отсылка к Звёздным Войнам, Эпизод 1.