Так никто не сказал тебе?

      Саммари: Это день «Приведи ребёнка на работу!» И, поскольку Клинт, Тони и Локи ведут себя как дети, то это считается, верно?

***

      Маленький факт (окей, он не маленький, на него просто всем плевать) — Брюс работает профессором в местном университете. Он преподаёт химию. Или, может, физику. Биологию? В общем, фишка в том, что по большому счету всем плевать на работу Брюса, поскольку она не может обеспечить их компанию халявой, что совсем не круто. Исключением является один особенный день в году.       И этот день сегодня.       — Я сделала тебе сэндвич с остатками индейки, — говорит Наташа проходящему мимо неё Брюсу. Он мнёт в руках галстук и забирает с полки упаковку своих любимых сладостей.       — Из второй индейки со Дня Благодарения, или из той, что сгорела до неё? — спрашивает он шутливо. Наташа тыкает его локтем в бок, и Брюс давится смехом, — С-спасибо. Клинт собирается выползти в этом году, или мне снова нужно вытаскивать его из кровати?       Наташа поджимает губы.       — Ну, а ты сам как думаешь?       — Он в кровати?       — Скорее всего.       Брюс вздыхает.       — Ну да, я должен был это предвидеть.       Он наклоняется и, прежде чем забрать сэндвич у неё из рук, целует Наташу в щёку. Сэндвич и коробка сладостей (одну из которых он уже успел засунуть в рот) отправляются прямо в бумажный пакет. Он идёт до двери самым коротким путём.       — Уверена, что не хочешь пойти? — спрашивает он, обернувшись через плечо, поскольку никогда не помешает проверить дважды (или трижды, или четырежды). Наташа прищуривает глаза.       — Нет, у меня нет абсолютно никакого желания посещать университет в День Ребёнка. К тому же, я ведь не ребёнок, — Брюс согласно кивает, и Наташа прогоняет его рукой.       — Я правильно понимаю, что под ребёнком ты подразумеваешь Клинта? — смеётся он.        — Именно.

***

      Как обычно, чтобы вытащить Клинта из кровати необходимо приложить много физических усилий. Потратив десять минут на неудачные попытки выманить Клинта из его одеяльного кокона, Брюс выходит из себя чуть больше, чем полностью. Что Бартон мог бы предвидеть.       — Я не хочу никуда идти! Еще даже, блин, не рассвело, Брюс! Возьми Тони или кого-нибудь еще! — кричит Клинт, покуда Брюс прыгает на нём.       — Я так и сделаю, но вначале тебе надо вылезти из кровати! — Брюс подползает к Клинту через дальнюю сторону кровати, которая стоит близко к стене. Он прокладывает свой путь между стеной и каркасом кровати, хватается за матрас, приподнимаясь…       В самом деле, Клинт должен был быть готов к этому.       Всё ещё завёрнутый в одеяло на подобие буррито, Клинт удивлённо вскрикивает, соскальзывая вниз прямо с матрасом, падая на пол как раз перед тем, как Брюс скидывает остальные вещи — подушки и всё прочее — поверх него. Клинт тяжко вздыхает в пол, а Брюс выходит из комнаты, топая куда громче необходимого.       — Ты говнятина! — кричит Клинт ему вслед.       Брюс возвращается и прыгает на перевёрнутый матрас, чтобы его жертва оказалась в ловушке под ним.       Когда немного потрёпанный Клинт наконец выбирается из спальни, он застает Брюса стоящим в дверях квартиры, разговаривающим ни с кем иным, как с Ником Фьюри, соседом снизу, который регулярно пишет на них жалобы. Клинт замирает на месте и пытается отползти назад, но… Слишком поздно. Фьюри уже смотрит на него своим единственным глазом.       — Итак, — говорит он хмуро, продолжая прерванный разговор с Брюсом, — Я был бы крайне благодарен если бы вы шумели поменьше. Особенно это касается громких шагов и звуков разрушения. Они должны стать тише.       — Обычно мы довольно тихие, — решает вставить свои пять копеек Клинт, так и замерев в нерешительности, не зная, то ли бежать обратно в спальню, то ли вставать на защиту Брюса.       Фьюри фыркает, явно не впечатленный столь вопиющей ложью, а Брюс бросает на лучника взгляд, который буквально кричит «Заткнись нахрен!». Бартон проскальзывает на кухню и замолкает в процессе самого тихого поиска хлопьев.       — Я полагаю, что стоит поставить арендодателя в известность, — продолжает Ник, выжидающе приподнимая бровь, словно надеясь, что Брюс примет его сторону ради восстановления справедливости над шумными соседями… Или что-то в этом роде…       — Я поговорю с владельцем о шуме, — обещает Брюс, закрывая дверь перед Фьюри прежде, чем он начнет возражать. Так и не вытащив ложки изо рта, Клинт победно ухмыляется и вскидывает руки в воздух. Брюс указывает на него пальцем и говорит резко:       — Ты. Заканчивай есть побыстрее, иначе своим полётом с балкона ты произведёшь еще больше шума.       Клинт закатывает глаза.       — Ладно, ладно. Серьёзно, зачем Фьюри вообще живёт в Нью Йорке? Здесь все шумят, — Брюс неопределённо пожимает плечами и выглядывает в глазок, чтобы проверить, ушёл ли сосед, — Кстати, ты не шутил, когда говорил, что Тони тоже придёт?       — Тони выразил интерес к моей работе, так что я пригласил его вчера, да, — говорит Брюс и, открывая дверь квартиры (Фьюри видимо перестал оккупировать коридор), идёт стучаться в квартиру Тора и Тони.       К общему удивлению, на стук в дверь отзывается Тони.       — Но сейчас только семь часов утра! — удивленно кричит Клинт, за что получает раздражённое шиканье от Брюса. Им совершенно точно не нужно, чтобы Фьюри вернулся и кричал на них снова.       — Удивительная наблюдательность, Бартон, — говорит Тони невозмутимо, — Я уверен, что ты будешь смотреться как свой на Дне Детей.       Клинт прищуривает глаза и возвращается к своим хлОпушкам. Тони усмехается.       — В любом случае, я давно хотел спросить, зачем мы вообще идём?       — Затем, что мои коллеги тратят половину дня, возясь со своими детьми, из-за чего работа стоит, — объясняет Брюс, — Так что мне тоже надо с кем-то возиться, и мне всё равно дети это будут или нет. К тому же, у вас, ребята, уровень развития, как у детей малых, так что разница невелика.       — Ну спасибо… — говорит Тони медленно, не находя, что сказать в ответ на это заявление, — Кстати говоря, Локи вроде тоже собирается пойти?       Он открывает дверь в квартиру пошире, чтобы показать вышеупомянутого, который стоит, опираясь на кухонную столешницу и выжидающе смотрит на них. Глаза Брюса распахиваются удивленно, и Тони придвигается поближе к нему, говоря шепотом:       — Тор собирается привести Джейн сегодня, так что, либо мы берём его с собой, либо готовимся к тому, что нам придётся прятать труп вечером.       Брюс хмурится.       — Тогда, нам, пожалуй, следует пойти всем вместе.       — О чём я тебе и говорю.

***

      Следует заметить, что у них есть действующее правило о том, в каком количестве они могут одновременно ездить в метро. Оно нигде не напечатано (по крайней мере там, где это могут увидеть посторонние), однако они неукоснительно подчиняются ему после случая, произошедшего в Сочельник два года назад, когда они были ужасающе пьяны, мешали пассажирам, сломали пару сидений и те «висючие хреновины», (ну, те маленькие штучки, свисающие с потолка вагона, за которые можно держаться. Термин «висючие хреновины» был введён Тони), и едва не самоубились, когда Тони взбрело в голову взломать систему безопасности метрополитена, удерживающую двери закрытыми, пока поезд находится в движении. Короче, потом было много разрушений, жуткое похмелье и несколько взбешенных пассажиров и представителей метрополитена И теперь им (читай Тору, Локи, Наташе, Брюсу, Стиву, Тони и Клинту) больше не позволялось пользоваться общественным транспортом группой больше четырех человек.       К счастью, сейчас их как раз четверо, сидят тихо и неподвижно в вагоне метро, быстро мчащегося в сторону работы Брюса. К несчастью, охранник проводил их до самого поезда, и сидит теперь напротив них, чтобы удостовериться в том, что они ничего не уничтожат.       — Знаете, это нечестно, — беспечно говорит Тони, — Я уверен, что очень многие из этих людей ломали что-нибудь в метро, однако только за нашими задницами следят так пристально.       — Тони, после того как ты хакнул таки их систему дверей, ты выкинул пластиковое кресло на рельсы и тем самым остановил движение поездов больше, чем на час, — говорит Брюс. Тони сдерживается, чтобы не стукнуть его за то, что Беннер не принимает его сторону. Но это только из-за того, что он не спешит умирать пока что.       — Я был пьян в зюзю! — спорит Тони.       — Ааа, это была ночь перед тем, как Стив разбил каждую бутылку со спиртным, которую нашёл у тебя дома? — спрашивает Клинт, и Тони кидает в него свой скомканный билетик от метро.       Локи плюхается на своё место и говорит небрежно:       — Я вообще-то пьян не был.       Ужасающее осознание проходится по ним волной, и спустя секунду, один за другим, Брюс, Тони и Клинт поворачиваются к Локи, дружно подбирая с пола упавшие челюсти:       — Но ты. — начинает Тони.       — …был тем самым, кто… — подхватывает Клинт.       — … начал вопить на весь вагон, что печеньки — не редкий перекус, — продолжает за ним Брюс.       — … и что У Куки Монстра есть печеньки на любой вкус, прежде, чем выгнать старушку с ее внуками из вагона— заканчивает Тони.       Увидев ответную усмешку Локи, они спешат отодвинуться от него чуть дальше.

***

      Прежде чем отвести своих «детей» в аудиторию, в котором ему утром предстоит провести занятие, Брюс закидывает свой сэндвич в холодильник научного факультета.       Уже начавшие подтягиваться в аудиторию студенты едва удостаивают взглядом Клинта, Тони и Локи, которых Брюс рассаживает на передние парты. По опыту предыдущих лет он знает, что, если посадить Клинта сзади, то случится катастрофа.       Стоит им наконец усесться, как Тони спрашивает:       — Когда ланч?       Брюс смотрит на него удивлённо.       — Мы только-только зашли, Тони, для ланча еще не время. Еще даже десяти утра нет.       — Может ланч будет сейчас? — спрашивает Тони.       Брюс прищуривается, и Тони горбится на своём месте, прекрасно зная, когда следует заткнуться. Аудитория наконец заполняется, и Брюс опускает белый экран и включает прожектор. Клинт тут же отключается от происходящего и поворачивается в сторону Тони и Локи, которые, перешептываясь, склонились над… Матерь Божья!.. огромным флотом бумажных самолетиков. И как только они смогли сложить их так быстро?!       — Планируете воздушную диверсию? — шепчет Клинт. Локи кивает в ответ, продолжая доставать скрепки буквально из воздуха и крепить их на нос бумажных кораблей.       — Я должен спросить, — продолжает Клинт, дожидаясь пока Тони не поднимет на него взгляд — единственное доказательство того, что он действительно уделяет внимание происходящему, — Почему вы пришли?       Тони хмурится.       — Я же уже говорил, предотвращение убийства.       Клинт тыкает пальцем в сторону Локи, который замер, сосредоточенно высунув язык изо рта.       — Это его причина. Учитывая то, что ты пришёл не для того, чтобы посмотреть на работу Брюса, и с учётом того как ты «заинтересован» в его лекции прямо сейчас, тебе следует придумать другое оправдание.       — Я классный?       — Да фигня! Ты пришёл только для того, чтобы сбежать от Стива.       На мгновение Тони выглядит почти ошеломлённым. Он поворачивается к Локи и шипит на него:       — Что ты рассказываешь людям?!       Локи презрительно ухмыляется.       — Вопреки распространённому мнению, на самом деле я не такой уж и засранец, как все считают. Я знаю, когда следует промолчать.       Клинт приподнимает бровь.       — Неужели ты и впрямь думал, что ты успешно скрываешь эту свою игру «Избегай Стива»? Так вот, тебе это не удалось.       Тони смотрит на него обвиняюще-обиженным взглядом, и Клинт не может сдержаться, смеясь в голос.       — Серьёзно, ты же вчера вообще сбежал из кафе, когда увидел, что мы разговариваем со Стивом и его новой девушкой.       Тони сопит в ответ.       — А вот и нет. Меня вообще там не было. Я весь день работал.       Клинт очень старается, чтобы не рассмеяться в лицо этой наглой лжи.       — Бред. Ну скажи же мне, это была ревность?       — Вряд ли, — невнятно бормочет Локи, всё еще сосредоточенный на строительстве самолётов, — Было бы весьма странно ревновать к новой пассии человека, которого ты целенаправленно пытаешься оттолкнуть подальше от себя в течении месяца.       — Локи! — рявкает Тони в ужасе.       — Я никогда не отрицал того, что я засранец, — усмехается Локи в ответ, — Я просто сказал, что мне хватает такта для того, чтобы не рассказывать твои секреты направо и налево. Теперь же, видя, что Клинт обладает лишь частью информации, я счёл своим долгом пролить свет на остальное.       Тони со стоном ударяется головой о стол, но его отчаяние остается без внимания. Стоящий за кафедрой Брюс, только-только начавший свою лекцию, притворяется, что их компашки вообще не существует.       — Ты избегаешь Стива, чтобы оттолкнуть его от себя? — пораженно шепчет Клинт, — Как я мог этого не заметить?.. И, к тому же, зачем ты вообще это делаешь?       — Потому что ты идиот, — отвечает Локи на первый вопрос.       — Потому что он заслуживает лучшего. Лучше, чем я, — ноет Тони в стол, отвечая на второй вопрос Клинта. Локи тыкает его в бок скрепкой и получает точно такой же стон в ответ.       Клинт замирает на мгновение, прежде чем выпалить:       — Но Стив обожает тебя!       И именно в этот момент аудитория погружается в тишину.       Брюс, каким-то неведомым образом преодолевший расстояние от проектора до парты Клинта за треть секунды, стучит деревянной линейкой по столу и довольно усмехается, когда Клинт вздрагивает от неожиданности.       — Сплетничайте потише, дети, будьте так любезны, — просит он и уходит обратно, чтобы продолжить лекцию.       Тони склоняет голову набок и чуть прищуривается, фокусируясь на Клинте.       — Не глупи, Бартон. Это не одно и то же.       — А вот и да.       — Нет, — настаивает Тони, — Вовсе нет. Он мой лучший друг, и я не смогу самому себе в глаза смотреть, если из-за моей маленькой влюблённости всё пойдёт по пизде, — он вздыхает и отводит взгляд, — Так что я просто продолжу держать его на расстоянии пока не перерасту эту влюблённость.       Клинт издаёт нервный смешок.       — Маленькая влюблённость? Ах, простите, меня не предупредили, что здоровенная неоновая вывеска возле тебя, оказывается, указывает на ма-а-аленькую влюблённость. Моя ошибка.       Вместо ответа бумажный самолётик врезается в лицо Клинта, и Тони даёт Локи пять за его прицельный бросок.       После второй лекции и по-особенному ужасающей беседы, Брюс приносит им раскраски.       Беседа имела примерно такой вид.       — Мы можем заниматься вне класса?       — Нет, Тони.       — Но мне скучно.       — Вы сидите здесь полтора часа, складывая бумажные самолётики и сплетничая как кучка девчонок из группы поддержки. Тебе не может быть скучно.       — У меня есть дополнительные рабочие часы. Теперь мы можем заниматься снаружи?       Так или иначе, теперь у них есть раскраски. Локи решил дотошно раскрашивать страницу за страницей, в то время как Клинт и Тони решили использовать только красный карандаш в своём творчестве. Под творчеством в данном случае подразумевалось издевательство над каждой картинкой — каждая из них пополнилась новыми, кровавыми деталями.       — Мой тигр пожирает толпу зомби, — объявляет Клинт.       — Мой слон уничтожает целую деревню, — вступает в бой Тони, — Он заражен гамма-радиацией.       Клинт придирчиво изучает работу Тони, скользя пальцами по подбородку и поглаживая воображаемую бородку.       — Он в ярости? — спрашивает он, и Тони задумчиво покусывает нижнюю губу, раздумывая на эту тему, — Если этой яростный Гамма-радиационный слон, то его должны звать Брюсом.       Тони тут же выводит большими печатными буквами зелёную надпись «БРЮС» в верхней части листа.       Брюс ударяет их обоих деревянной линейкой. Локи с удовольствием наблюдает за чужой болью и получает свою порцию от Брюса, не сумев сдержать смех.

***

      — Интересно, может ли гамма-радиация в самом деле создать яростного слона-гиганта? — спрашивает Тони. Ему уже давно наскучило раскрашивать, и теперь он рисует синим мелком на полях что-то, очень похожее на мотоцикл.       — Фиг знает, — говорит Клинт.       — Никто не должен найти ответ на этот вопрос, — ворчит Локи, не отрываясь от раскрашивания, — Потому что это жестокое обращение с животными.       — Вы все знали бы ответ на этот вопрос, если бы слушали лекцию, — шепчет Брюс холодно. Он возникает них за спинами, непонятно откуда, и Тони едва не падает со своего стула от неожиданности.       Клинт и Локи кричат.

***

      Тони катает восковой карандаш по поверхности стола.       — Знаете… я не ревную, — Локи в ответ кивает понимающе, а Клинт приподнимает бровь недоверчиво, — То есть, я ведь даже не говорил с этой девчонкой. Шерон или Шеннон, как там её.       — Шерон, — подтверждает Локи.       — Неважно. Я не ревную к ней, это было бы глупо, — Тони сбрасывает карандаш с края стола и тянется за новым к уже полупустой пачке. — Почему я должен ревновать к кому-то, кто делает Стива счастливым? — он едва заметно улыбается одной из тех еле видных улыбочек и говорит мягко, — Я имею в виду, вы видели, как он смотрит на неё? Никогда не видел, чтобы его глаза сияли так ярко. Вся суть моей отстранённости в том, чтобы ему было хорошо, не мне, — Локи бормочет что-то невнятное и продолжает раскрашивать. Тони его игнорирует, — Если бы я ревновал, то это доказывало бы, что-то, что я чувствовал было построено на эгоизме.       Ох, до чего же странно звучит это слово. Чувствовал. Тони вздрагивает от его вкуса на языке, от того, как оно проскальзывает между губ, жаля послевкусием прошедшего времени. На вкус это слово — чистая ложь, и то, как Клинт качает головой, улыбаясь понимающе, но неверяще, только доказывает очевидность этого факта.       По какой-то причине эта мысль заставляет все внутри сжаться судорожно, и на мгновение Тони забывает, как дышать.       Ладонь Локи сжимает его плечо ровно за мгновение до его глубоко судорожного вздоха.       — Исцеление не значит забвение, — шепчет Локи. Тони знает, что слышал эти слова раньше, но никак не может вспомнить где.       — Ух-ты, тут крестики-нолики на последней странице! — кричит Клинт восторженно, успешно отвлекая их всех вновь.       К тому времени как Брюс в самом деле ведёт их на ланч, Тони уже перестаёт спрашивать о том, могут они поесть или нет. Клинт практически уверен в том, что в этом и заключался его план, но не комментирует. Брюс приводит их в комнату отдыха научного отдела в половину второго и прикладывает все возможные усилия, чтобы они не разбрелись кто куда.       — А что дальше по коридору?       — Лабораторный эксперимент вышел из-под контроля.       — Что, правда?!       — Нет, Тони.       — Мы можем пойти в МакДональдс?       — Если тебе так хочется, Клинт, то, пожалуйста. Наташа сделала мне сэндвич с индейкой, так что у меня всё есть.       Где-то на полпути в комнату отдыха Локи отвлекается на рисунки лошадей, прикрепленные к доске объявлений. Брюс обнаруживает это только когда в его выводке «детей» становится на одного меньше. Обратный путь к застывшему возле доски объявлений Локи становится практически невыносимым, поскольку Тони начинает ныть из-за того, что они уже почти дошли, и теперь придётся вернуться, и вообще, Локи может сам о себе позаботиться.       — Мне следовало купить детские поводки, — бормочет Брюс, хватая Локи за воротник кофты и оттаскивая его в сторону Клинта и Тони, старательно пытавшихся разломать автомат с едой, — Так я бы мог держать вас в одном месте.       — Ты ведь помнишь, что мы не дети на самом деле? — спрашивает Тони не очень уверенно.       Брюс смотрит на него сердито.       — Начните вести себя как взрослые, и тогда я, может быть, вам поверю.       — Я взрослый! — заявляет Клинт, поднимая руку вверх, словно он собирается голосовать. Взгляд, которым одаривают его Брюс и Тони заставляет его сникнуть.       Покуда остальные единогласно решают идти в МакДональдс, Брюс идёт в комнату отдыха. Долгое время он кружит вокруг холодильника в поисках своего сэндвича, и Локи находится где-то в середине своего объяснения на тему «Почему я достаточно юн для того, чтобы всё еще брать себе Хэппи Мил», когда происходит ЭТО.       В конкретно данном случае «ЭТО» тот случай, когда Брюс безо всякого предупреждения переворачивает холодильник в одиночку.       Локи быстро перемещается в другой конец комнаты, Тони замирает на месте, а Клинт вскрикивает «Хэй, полегче!» и отступает на пару шагов. Бесстрастно читающий книгу профессор, находящийся в другой стороне комнаты, выглядит гораздо более обеспокоенным, чем они втроём вместе взятые. Так же у него явные проблемы со здравым смыслом, поскольку он не догадывается убежать, когда Брюс обращает на него внимание.       — Сэндвич, — скрипит зубами Брюс, глядя на ничего не подозревающего профессора, — Что случилось с бумажным пакетом? Внутри него был сэндчвич.       Безымянный профессор никак не в силах закрыть рот.       — С-сэндвич с индейкой?..       — Да, — рявкает Брюс.       — Я не знал, что он твой…— речь профессора тут же обрывается испуганным писком, когда Брюс хватает его за грудки и приподнимает в воздух.       — Серьёзно? — шипит Брюс, — Ты не знал, что сэндвич, который ты не приносил с собой на работу, и на который несомненно был налеплен розовый стикер с надписью «Брюс Беннер», не является твоим? Могу я узнать, каким чудом ты мало того, что получил научную степень, но и закончил начальную школу?!       Бедный профессор испуганно пищит, и Брюс издаёт звук, безумно похожий на рычание. До того, как ситуация окончательно выходит из-под контроля, Клинт перебирается через стол и парочку кресел, которые отделяют его от Брюса.       — Ладно-ладно, он усвоил урок. Можешь отпустить его, — просит он. Брюс злобно зыркает на него, и Клинт ахает в попытке притворного обморока.       — Что? Ты думаешь, что сможешь напугать меня своими проблемами с гневом? Отличная попытка. А теперь поставь несчастного парня на пол, пока ты не сделал что-нибудь, о чём будешь жалеть потом.       Медленно и явно неохотно, Брюс возвращает профессора обратно в его кресло. Бережность, с которой он это делает, всё равно оказывается бесполезной, поскольку профессор временно отключается и падает с кресла. Никто не вмешивается, и не пытается привести его в чувство.       — Отлично. А теперь пойдём, перехватишь с нами чего-нибудь в МакДаке.       — Это были последние кусочки той индейки, — ворчит Брюс.       Они уже на полпути из комнаты, когда профессор всё же просыпается и говорит:       — Я даже не смог съесть его целиком, слишком плохим он был. Я выбросил его.       Клинту едва удаётся заблокировать Брюса в дверях, чтобы удержать его от попытки покалечить, а то и убить мужчину.       — Наташа сделала этот сэндвич для меня! — вопит он профессору, уходя.       — Мы знаем, мы знаем. Всё в порядке, — успокаивающе бормочет Клинт, выводя страдающего Брюса из комнаты.

***

      — Зачем ты на самом деле взял Клинта с собой на «Приведи С Собой Ребёнка»? — спрашивает Тони, когда они все усаживаются вокруг стола Брюса и едят Хэппи Мил, (которые Локи купил им, игнорируя все возможные возражения). Брюс хмурится.       — Главным образом затем, что я устал от злорадства других профессоров, которые рады любому предлогу для того, чтобы не заниматься аттестацией, так как они были заняты, показывая всем вокруг своих маленьких отпрысков. И до тех пор, пока я привожу хоть кого-нибудь, я могу бездельничать, — он отмахивается видя удивлённый взгляд Тони, — Студентам всё равно плевать. Если я последую их пути, то тогда они никогда не получат свои оценки, а если по-своему, то им не придётся смотреть на красные двойки на своих работах, когда я верну их им.       — Да ты просто вселенское зло, — приходит к выводу Тони. Никто не возражает, — Еще один вопрос. Чем вы занимаетесь, раз уж экскурсии ты Клинту не устраиваешь, а ему меж тем, безумно скучно здесь?       — Очень проницательно с твоей стороны, — щебечет Клинт, запихивая в рот горсть картошки фри, — Мне не наплевать на то, чем занимается Брюс.       — Спасибо, — сухо говорит Брюс, — И не говори с набитым ртом. Это отвратительно.       Клинт благоразумно воздерживается от идеи показать всем присутствующим свою любимую шутку «Гляди, что у меня во рту!», и вместо этого закидывает в себя еще немного картошки. Справа от него, Локи возится со всеми игрушками из Хэппи Мила, выстроенными в линию на подобие некого парада.       — Это не отвечает на мой вопрос, — замечает Тони, немного отвлекаясь на начатый Локи парад, только что промаршировавший мимо него.       — Клинт приходит сюда из-за стола, — говорит Брюс любезно, Тони моргает растерянно.       — Из-за…стола?       — Ни у кого из нас нет такого стола в квартире, — объясняет Брюс уверенно, похлопывая тяжёлый деревянный стол, за которым они сидят, ладонью, — Он широкий, крепкий и легко чистится.       Осознание последней сказанной фразы заставляет Тони отскочить от стола так быстро, словно он внезапно загорелся. Локи чуть отстаёт, спасая все игрушки от возможного вреда.       Клинт довольно хихикает и практически падает со стула, слишком сильно запрокинув голову назад и подвывая от смеха.       — Я полагаю, что вы двое сможете добраться до дома самостоятельно? — спрашивает Брюс доброжелательно.       — Ага, абсолютно точно. Пока! — говорит Тони, уже утаскивая Локи из кабинета, — В следующем году напомни мне, что своё любопытство и скуку нужно усмирять, поскольку я никогда больше не пойду с тобой на работу, — он захлопывает за собой дверь, но смех Клинта всё равно хорошо слышен.       Когда быстрые шаги Тони и Локи наконец затихают вдали, Клинт делает глоток газировки и спрашивает:       — Итак, профессор, чем же мы с вами займёмся теперь?       Не смотря на то, что Тони зажимает руками уши, он всё равно слышит взбудораженный возглас Клинта.       — Ужасно, просто кошмарно … — бормочет Тони себе под нос.       — В следующий раз не спрашивай, — упрекает его Локи. Он идёт рядом с Тони, прижимая к груди игрушки из Хэппи Мила.