Позволь мне полюбить!

Бард шагал по темным переходам лесного дворца, силясь не сбиться с дороги. Он ушел уже довольно далеко от своей комнаты, и сейчас на ходу ему стало немного легче, хотя он и понимал, что это облегчение иллюзорно, - стоит ему повернуть назад, и сомнения вновь начнут глодать его душу. Подойдя к покоям эльфийского короля, он замер. Отсутствие стражи слегка удивило его, но кого мог бояться Трандуил в своем собственном дворце? Двери были приоткрыты - сквозь щель в коридор пробивалась полоса неяркого света. Встревоженный Бард толкнул двери, останавливаясь на пороге покоев Трандуила. Повелитель Зеленого Леса стоял спиной к нему, опираясь руками о стол, склонившись над ним. Его фигура, обычно прямая и статная, теперь выглядела поникшей, словно уставшей. Бард замер, не зная, как сообщить о своем присутствии, не зная, что сказать, чем объяснить свое появление здесь в столь неподходящий час. Трандуил почувствовал движение свежего воздуха, слегка шелохнулся, но не обернулся, чтобы взглянуть на своего ночного гостя. Вместо этого он выпрямился, и Бард невольно залюбовался его точеной и в то же время мужественной фигурой. В голове промелькнула мысль, что если слухи о связи эльфа и подгорного короля — правда, то он понимает гнома. Трудно было остаться равнодушным к такой красоте! - Закрой дверь, - донеслось до слуха человека. Голос Трандуила звучал непривычно глухо. Поколебавшись мгновение, Бард прикрыл двери. Оставшись один на один в закрытой комнате с эльфийским владыкой, он еще сильнее ощутил неловкость. - Прости, я потревожил тебя, - наконец выдавил он. - Мне не следовало приходить сюда. Вместо ответа Трандуил обернулся. Света в комнате было достаточно, чтобы заметить, что обычно сияющие глаза лесного короля были мутны, всегда бледные щеки - раскраснелись. Фигуру Трандуила заметно шатнуло, когда он двинулся. Король Зеленого Леса был вдребезги пьян. Бард инстинктивно шагнул навстречу эльфу, чтобы поддержать, если тому потребуется помощь, но Трандуил стоял на ногах крепко. - У тебя прекрасная дочь, - проговорил он, глядя на человека. - Я уверен, Леголас найдет с ней свое счастье. Сильный запах выпитого вина, доносившийся до обоняния Барда, подсказывал, что уверенность эльфа была не так крепка, как казалась. За бодрыми словами угадывались те же терзания, которые изводили самого Барда. Этой ночью в своих метаниях Бард был не одинок. - Да, - промолвил он в ответ. Трандуил тяжелым взглядом наблюдал за человеком. Даже несмотря на притупленное, вследствие возлияний, сознание, он чувствовал, что Бард ему не верит. Зря! Эльфийский король достаточно повидал на своем веку, чтобы понимать, какую важную роль играет физическая близость в процессе зарождения чувства. Существует много способов предложить другому свое сердце и добиться взаимности, и секс - не последний из них, что бы ни твердила романтичная юность. Разве король позволил бы сыну сделать то, что ему бы навредило? Или позволил?.. Сам Трандуил женился не по любви, на той, кого выбрал для него отец, и это не помешало ему впоследствии горько оплакивать гибель супруги и многие годы хранить нежные воспоминания о почившей жене. Эльф взял со стола бутылку с вином, наполнил два хрустальных бокала до краев и шагнул к Барду. - На счастье молодых! - протянул он Барду хрустальный сосуд, поднимая свой и поднося его к губам. - Трандуил, не надо, - попытался остановить его Бард, но эльф не слушал его, осушая свой бокал до дна. Человек смотрел на него печальными глазами и не притрагивался к вину. Трандуил прижался губами к тыльной стороне своей ладони. Зачем Бард смотрит на него с жалостью? Пусть пожалеет свою дочь, которой предстоит побороться за приязнь собственного мужа. Пусть пожалеет себя! Эльф не нуждается в жалости человека. Он все сделал правильно! Сколько можно убиваться по прошлому, призывая имя того, кого уже не вернуть, ввергая свое существование в омут всепоглощающей тоски? У Леголаса родятся дети, по коридорам лесного дворца затопают маленькие ножки, переходы огласятся звонким смехом. Под сень Зеленого Леса вновь вступит жизнь... Жизнь! Взгляд эльфа остановился на шее Барда. В вырезе распахнутого воротника под смуглой кожей пульсировала венка. Такая беспокойная, такая горячая! Такая живая! Трандуил глядел на нее словно зачарованный, прислушиваясь к внезапно зародившемуся желанию прикоснуться к этому живому источнику. Дыхание его сбилось, губы невольно раскрылись. Повинуясь непреодолимому порыву, Трандуил внезапно склонился к человеку, припадая губами к трепещущему сосуду. Бард, недоуменно следивший за переменой в лице эльфа, от неожиданно выпустил бокал, который все еще сжимал в руке. Прозрачный хрусталь с мелодичным звоном разлетелся на тысячи осколков, его содержимое брызнуло во все стороны. Звук разбитого стекла не отрезвил хмельной разум эльфийского короля, он, как будто наоборот, придал ему решимости. Прикосновения губ стали более настойчивыми, Бард почувствовал горячий язык эльфа, который выводил на шее человека неведомые узоры, поднимаясь выше к лицу. Кончик языка дотронулся до чувствительной мочки уха, заставляя Барда задержать дыхание. Сознание шептало ему, что нужно остановить это безумие, прекратить эти противоестественные ласки, но не было сил оттолкнуть от себя такое совершенное создание, которое одаривало его жаркими поцелуями, опаляя терпким вкусом вина. Крепкие руки увлекли Барда на ложе, на ходу распахивая его одежды, сбрасывая свои. Склонившись над человеком, эльф исступленно ласкал его тело: то дразняще проводя языком, то бесстыдно посасывая, иногда задевая кожу зубами. Бард не двигался в ответ. Ощущение неправильности происходящего мешало ему возбудиться, поэтому он лежал, отдаваясь во власть склонившемуся над ним Трандуилу, запустив пальцы в белокурые волосы лесного эльфа. Лучник кожей чувствовал неистовое желание короля выплеснуть на кого-то всю свою нерастраченную нежность, начерпать чужого тепла и растопить ледяной панцирь одиночества, в который он сам себя заковал. Жгучее чувство сострадания заставляло Барда подставлять свое тело губам и рукам лесного короля, позволяя тому познать самые тайные уголки человеческого тела. Глаза Трандуила были закрыты, его разгоряченное дыхание свидетельствовало о крайнем возбуждении. Руки эльфа потянулись к поясу, освобождая Барда от остатков одежды и поворачивая его лицом вниз. Почувствовав движение чужих пальцев у входа в свое тело, Бард забился, сопротивляясь. «Этого нельзя допустить! - пульсировала мысль в его сознании. - Нельзя позволить ему! Нельзя!» Трандуил крепко прижимал Барда к простыням, удерживая его тело с нечеловеческой силой. Проникая пальцами в тугое отверстие, эльф одновременно покрывал поцелуями спину человека, его плечи. Его дыхание было жарким, хриплые стоны рвались из его груди... - Торин! - словно в забытьи прошептал Трандуил. Бард замер, перестав сопротивляться. Возбужденный член эльфа прижался к наспех растянутому входу, Трандуил стиснул зубы и со стоном ворвался в тело человека, входя сразу и до конца. Было больно, было так страшно больно, что свет померк перед глазами Барда. Но он не закричал. Кусая подушку, уткнувшись в нее лицом, Бард принимал в себя частицу эльфа, который в своих мечтах сейчас любил другого, того, кого отчаянно и безнадежно желал. И человек покорно отдавался на волю этого желания, не спеша закончить эту встречу Трандуила с его возлюбленным, продлевая его свидание с прошлым. Все уже закончилось, и Трандуил, дыша в его плечо, забылся глубоким сном, а Бард все не мог сомкнуть глаз. Надо было одеться, устранить следы своего пребывания здесь и уйти, но он все медлил, не уходил. Здесь, в этой комнате, он чувствовал присутствие живого существа, чувствовал, что он не один, хоть Трандуил и принимал его за другого. Возвращаться в свою холодную постель Барду не хотелось. Почему-то у него не возникало ни чувства сожаления, ни стыда. Умом он понимал, что произошедшее выходит за рамки допустимого, что их поведение предосудительно, но все это казалось ему такой мелочью по сравнению со жгучей болью Трандуила, которого не оставлял призрак мертвого возлюбленного... Этой ночью Барду удалось хотя бы ненадолго утолить ту боль. Что могло быть важнее? Проснулся Бард оттого, что дневной свет падал на его лицо. Несколько мгновений он собирался с мыслями, вспоминая, где он. Бок согревало тепло, Бард повернул голову, чтобы взглянуть на его источник. Трандуил спал, прижавшись щекой к плечу человека. Ему захотелось, чтобы тот пробудился, увидел его, знал, что события прошлой ночи не были лишь сном. Он задвигался на постели. Трандуил пробормотал что-то на своем языке, улыбнулся светло, но не проснулся. Наверное, сейчас эльф шептал нежные слова любимому, улыбался, глядя в его синие глаза... Сердце Барда кольнула ревность. Лучше исчезнуть сейчас, уйти, чтобы не видеть разочарования в очах короля, который проснется и найдет на своем ложе чужого ему мужчину. Бард осторожно выскользнул из постели, оделся, стараясь не наступить на хрустальные осколки, лежавшие на полу. На светлом фоне разлитое вчера и уже высохшее вино краснело, словно пятно девственной крови на покрывале новобрачной. Бросив еще один взгляд на спящего эльфа, чье лицо было сейчас невыразимо прекрасным, Бард вышел из покоев короля.