По Нилу вплавь

      Прежде чем попасть в студенческие воспоминания Нила, Еве пришлось пройти через пару помех, мигающих буквально всеми цветами радуги. Это наверняка были чужие воспоминания... Девушке пришлось попотеть, чтобы сделать скачок из этих «пустышек», но в конечном итоге она, наконец, попала прямо по адресу.       Глаза ослепил яркий свет солнца, и уже ослабевшее тепло нежной тканью упало на лицо и плечи. Отовсюду слышался шелест листвы, детский смех и огромное разнообразие счастливых голосов. Роз оказалась в осеннем парке, наполненном «болванками», которые беззаботно разгуливали по песчаным широким дорожкам, беседовали, фотографировались посреди ковров опавшей листвы. Брюнетка поискала глазами знакомые очки с плотными серебристыми стеклами и копну всегда слегка встрепанных каштановых волос, но в парке было слишком людно. «Епрст, где он?..»       Она обернулась. На деревянной лакированной скамейке сидел молодой парень в голубой толстовке и песчаного цвета джинсах. Это, несомненно, был Нил – очки сразу выдали его. В руках Уоттс держал медицинскую энциклопедию и небольшую медицинскую справку с синей печатью почти на весь лист. Текст расплывался перед глазами, как только Ева пыталась его прочесть, а значит, он был той же «болванкой» в памяти ее друга. Губы парня что-то бормотали, но из-за всеобщего гула его речь была плохо слышна. Пришлось отключать ее всем, кроме Нила. – Да ну их нафиг, я этим не болен! – вдруг воскликнул он и бросил справку на землю. Его палец, завернутый в пластырь, начал тыкать в книгу. – Тут ясно написано: «У больного часто случаются кровотечения из носа, повышенная чувствительность к аллергенам и резким перепадам окружающей температуры»! У меня ничего из этого списка не происходит! Я тупо пустил очередную стипендию на ветер. То столбняк, то ВИЧ, то что-то еще... Достало!       Нил вскочил со скамейки и хорошенько растоптал брошенную им бумагу. Проходившие мимо люди-болванки останавливались, с интересом и удивлением наблюдая за чудаком с медицинской энциклопедией подмышкой. Если бы речь была включена, наверняка вокруг скамейки стоял бы оживленный гул.       И вдруг синие глаза Уоттса расширились, а ноги его подкосились. Он облокотился на край скамейки и молниеносным отработанным движением достал из кармана толстовки знакомую Еве белую баночку. Гибкие пальцы шустро вынули одну таблетку и буквально закинули в рот. Роз посмотрела на силуэты окружающих парня людей – те нервно, испуганно и путано шевелились от неожиданности и растерянности. Нил посмотрел на высокого, по всей видимости, мужчину, и сказал: – Воды. Пожалуйста.       Ошеломленный незнакомец достал небольшую бутылочку и протянул бедняге. «Вот дуралей, – подумала Ева с укоризненным взглядом. – Дал свою бутылку человеку, который болен неизвестно чем. Да здравствует антигигиена!»       Как только таблетка была проглочена, Уоттс поблагодарил всех, кто находился рядом, и поспешил удалиться. Пауза.       Доктор Розалин подошла к растоптанной бумаге. Как ни странно, теперь текст на ней виднелся четче.

МЕДИЦИНСКАЯ СПРАВКА свидетельствует о том, что Нил Уоттс 1988 года рождения болен...

      Болен... – Вот как так можно писать?! – темноволосая девушка с досадой махнула рукой. – Ни одной буквы не разобрать!       Действительно, почерк был настолько небрежным и корявым, что Ева с трудом смогла прочесть имя и год рождения своего напарника, а о названии болезни, к тому же еще сокращенному, и говорить нечего. Однако польза от этой справки все равно была: она являлась одним из звеньев памяти. В поиске мементо Роз являлась мастером, поэтому уже совсем скоро она разбивала барьер, образовавшийся вокруг медицинской энциклопедии. «Странные какие-то у него мементо, – подумала девушка, пуская сферы одну за другой. – Небольшие, встречающиеся буквально по одному разу... Либо это программа глючит, либо у Нила очень хорошая память...»       Она подготовила мементо и перенеслась в следующее воспоминание. – Короче... Блин, что за лабуда написана в твоих учебниках?! – Ну, по крайней мере, я не виноват в том, что программирование – сложная вещь, Роз!       Ева очутилась в знакомом ей школьном кабинете. Он был довольно обширный и вмещал в себя по шесть парт в каждом из четырех рядов, за одной из которых сидел Нил. Он выглядел примерно на три года младше, чем был в предыдущем воспоминании (да и, к тому же, был аккуратно причесан), и темноволосая девушка с улыбкой поняла, что находится на подготовке друга к вступительным экзаменам в университет техники и программирования. В помощники парень выбрал себе именно ее, Еву, которая ни капли не шарила в нужном ему предмете, но решилась помочь из «великодушия» и самолюбия. В данном воспоминании, освещенная золотистым солнечным светом, она восседала за учительским столом, сделанным из темного лакированного дерева. На нем лежала та самая энциклопедия-мементо и два учебника по программированию. – О’кей. Ты должен знать хотя бы основы программирования, ведь так? – юная Ева с рваным черным каскадом вместо густых длинных волос вчитывалась в текст учебника. – Ладно... Ну, скажи мне, что такое бинарный код?       Судя по расширившимся глазам Нила, для него это словосочетание было таким же пугающим, как для первоклассника «бином Ньютона». – Ну... это такой бинарный код. – Парень тщательно рассматривал изрисованную школьниками парту. – Состоящий из таких бинаров... Слушай, ты сама хоть знаешь, что это такое?!       Ева посмотрела в учебник. – Бинарный код в цифровой технике – это способ представления данных в виде комбинации двух знаков, которые можно обозначить как 0 и 1. Смотри, это же определение, понятное любому школьнику! – Читать каждый может, – проворчал Нил. – Ну ладно, давай я попробую перевести что-нибудь в бинарный код. У меня есть таблица обозначений. – Давай, – кивнула Розалин. Сейчас она выглядела так жалко и неуверенно в незнакомой стезе, что ее уже начали терзать сомнения – а сможет ли она подготовить друга по предмету, который сама толком не знает?.. – Так... Ну, напиши слово «дерево», например.       Нил послушно достал из черной ободранной сумки на одно плечо обрывок листа в клетку и принялся что-то писать. Настоящая Ева с интересом двинулась к его парте, ведь она уже и забыла, проверяла ли его листок. Однако среди писанины Уоттса девушка не нашла ни нулей, ни единиц. В центре парень нарисовал большое сердце, внутри которого старательно выводил «Eva». «Вот гад! – ахнула Роз. Коварный план созрел у нее в голове... – Почему бы мне его не проучить?..» Но нет, сейчас был не тот момент, когда можно было подкалывать напарника в его воспоминаниях. Нужно было быстро искать источник болезни и собирать о ней всю необходимую информацию.       Летнее солнце просачивалось сквозь белоснежные жалюзи, прикрывавшие окна. В помещении становилось душно, и настоящая Розалин поразилась, как эти двое будущих студентов могут сидеть в классе в легких накидках и куртках. – Ну как, ты закончил? – юная Ева оторвала напряженный взгляд от учебника. – Перевел? – Д-да, – сбивчиво ответил Нил и, безотрывно глядя на таблицу кодов, начал читать по букве: – 11000100... 11000101... Э-э-э... 11010000... – Понятно. – Темноволосая девушка со вздохом вернулась к учебнику. – Короче, ты понял, что это значит. – Вроде врубился, – Уоттс почесал затылок и снова принялся старательно выводить имя предмета обожания, от чего щеки у настоящей Евы запылали. «Неужели он действительно был влюблен в меня?..» – Что там дальше?       Розалин ударила учебником по столу, застонав. Теперь ей было уже не до самолюбия – она понимала, что не только потратит кучу времени и нервов, но и не сможет нормально подготовить приятеля. Впрочем, если бы она знала, чем «прилежный ученик» занимается вместо подготовки... то сейчас все было бы по-другому. Наверное. – Слушай, Нил, – она посмотрела на друга с досадой. – Я, конечно, не понимаю, почему ты попросил именно меня, но тут я тебе не помощница. Я сама не могу понять этой херни... Плюс ко всему, мне тоже наверняка придется сдавать экзамены в медицинском. А я теряю время.       Настоящая Ева включила визуализацию мыслей, но как только слегка измененная версия голоса Нила сказала «Суч...», палец тут же автоматом нажал на кнопку остановки программы. «Сам подлец», – так и хотелось ответить девушке. – Ладно, я понял. – Уоттс подошел к приятельнице, засунув руки в карманы. Его синие глаза печально блестели. – Ну... что ж. Мы, наверное, больше не увидимся... – Удачи тебе, – в отличие от парня, Роз нисколько не грустила. – Вспоминай своих школьных друзей. – Кого-кого, а уж тебя я точно не забуду! – улыбнулся Нил. – Да и ты меня с трудом выбросишь из головы.       Бывшая выпускница не поняла намека. – Да уж, у меня до сих пор три пары порванных брюк от твоих дурацких кнопок и клея на стульях! – она засмеялась, вспоминая все розыгрыши одноклассника. – Надеюсь, кому-то повезет больше, чем мне, и найдется та, которой ты не будешь делать все эти подлянки. – Таких людей не бывает! – воскликнул Нил, взмахнув руками. Он сказал это не с той интонацией, с какой на самом деле хотел – весело, непринужденно и шутя. Хотя подразумевал немного другое. – Берегись, планета! – Придурок! – Ева ласково растрепала ему аккуратно расчесанные волосы. Настоящая Роз с удивлением поняла, что с этого дня Нил всегда делал такую же прическу и считал ее брутуальнейшей на Земле. Неужели всему виной жест близкой подруги?..       Пауза.       Розалин стояла на месте, расставив руки от удивления. «Как?! Каким местом этот дебил так точно повторяет вот такую неразбериху на голове в качестве повседневной прически?!» – с недоумением подумала она и принялась искать мементо. В этот раз удача отвернулась от нее: девушка обшарила весь класс целиком, но нужного памятного предмета не отыскала. – Да где же оно?! – взорвалась доктор и с досады начала обшаривать карманы юных Евы и Нила. Словно по закону подлости, во внутреннем кармане легкой куртки парня она нашла до невыносимости знакомую белую баночку с надписью «Обезболивающее». – Вот черт.       Если мементо – баночка, то от следующего воспоминания можно было ждать беды. «Не думаю, что она связана с чем-то лирическим или счастливым, если только снова не припрятана где-нибудь», – замешкалась Ева, но все же принялась активировать мементо. – Эх, была-не была! – выдохнула она и переместилась в новое воспоминание.

***

      Роксана вышла из машины и двинулась ко входу в больницу. С того собеседования совесть терзала ее и не давала уснуть ночью. «Я должна ей все рассказать, – как заведенная, молча твердила она. – Пока не поздно, я должна все рассказать, черт возьми!»       Она прошлась по чистым коридорам со множеством окон, сквозь которых просачивались первые розовые лучи встающего солнца и удачно проскользнула мимо охраны в отделение реанимации. Там она отыскала нужную палату, постучалась. Послышались торопливые шаги, после чего дверь открыл совершенно незнакомый Роксане врач. – Здравствуйте, – сказал он. – Что Вам нужно? – Я к Нилу, – быстро сообщила Винтерс. – У него сейчас должна находиться Ева Розалин.       В глазах врача промелькнул огонек испуга и растерянности. – Э-э-э... Не сейчас. Не сегодня, – сбивчиво отказал он. – Я... не могу Вас впустить. – Но почему? – Мисс Розалин взяла на себя ответственность вместо матери больного, а в отделение реанимации остальным гостям проходить запрещено. – Мужчина с гневным любопытством взглянул на двери, за которыми виднелись силуэты двух охранников. – Таковы уж правила. – Какие глупые правила! – искренне поразилась Рокси. – Да как может посторонний человек взять на себя обязанности родной матери?! Я понимаю, если бы это была жена или сестра, но подруга... – Нет, нет и еще раз нет. – Врач был неумолим. – Вам туда нельзя.       За его спиной слышалось мирное гудение такого знакомого аппарата для переноса памяти. «Идиотка, – подумала Роксана. – Ну почему все настолько сложно и проблематично?!..» – Ладно. – Она вздохнула. – Послушайте. Я – лучшая подруга Евы, и я знаю, что она сейчас делает. Мне нужно только сообщить ей кое-что очень важное!       Глаза врача расширились – было видно, что он колебался. – Я передам ей сам. Что нужно сказать?       Винтерс вздохнула и достала из сумки белый рукописный документ. Ее рука задрожала, губы пришлось сжать. Как-никак, а из чужих уст Ева услышит печальную новость немного в другом, более трудном для восприятия варианте. Но... что поделать. Доктор взял завещание в руки и начал читать. Не прошло и нескольких секунд, как он лихорадочно начал возвращать его рыжеволосой гостье. – Нет-нет, Вы что? – ахнул он. – Нельзя ей такое передавать сейчас. Вы подумайте о ее психике! – Но потом будет поздно! – взмолилась Роксана. – А если она узнает об этом путем приглашения на похороны, то будет только хуже! – она еле сдерживала предательски набежавшие слезы. – Поймите же! – Я понимаю, но сделать этого не могу. И Вам не советую. – Врач мрачно мотнул головой. – Понимаете, Ева и так очень страдает. Ей нужно хотя бы немного отдохнуть от... всего этого. Я знаю, что потом ей будет хуже, но так мы рискуем... прервать ее стимул к попытке спасти Нила. Она отвлечется на горе. – Вряд ли эта операция даст ей что-то дельное, – пробормотала Винтерс. – А так она сможет себя настроить.       Она уже почти сдалась. Ведь врач был частично прав: сейчас, когда она занимается важным делом, лучше ничем другим девушку не беспокоить. – Ева не сможет, – грустно покачал головой доктор. – Слишком много всего, к чему ей надо настроить себя.       Роксана вздохнула и убрала завещание обратно в сумку. Сейчас ей нужно было мчаться на работу... делать вид, что не знает вора, укравшего оборудование. Притворяться, что удивлена странным поведением лечащего врача Нила. Столько лжи ради двух людей... «Надеюсь, это даст результат», – подумала рыжая девушка. Она попрощалась с доктором, развернулась и скрылась в легком сумраке больницы ранним утром.