По Нилу вплавь

      Роксана задумчиво закрыла служебный автомобиль, и тот издал короткий звонкий писк. Наконец-то. Последний пациент – и домой.       Сзади послышалась возня – это Роберт подхватил ящик с оборудованием. Его жилистые, сильные руки держали груз с такой легкостью, будто тот весил не больше килограмма. – Ну что, двинули? – пропыхтел Лин, перекрикивая ропот сухих ветвей на ветру. – Странноватое место, кстати. – Да... – протянула в ответ Роксана. – Деревья чахлые, воздух тяжелый. Хотя находимся в десятках километров от города!       Напарники неспеша засеменили вперед – туда, куда направлял их указатель у тропинки. Над их головами склонились вялые полуголые клены, которые пустовали, как ни странно, в самом разгаре июля. Поблизости не было видно ни птиц, ни мелких зверьков, а трава в этом местечке пожухла, сморщилась. – До сих пор не могу поверить, что ты у нас снова блондинка, – зачем-то сказал Роб, натянув на лицо улыбку. – Мне кажется, этот цвет тебе идет больше, нежели рыжий.       Винтерс не ответила: она заметила, как что-то странно поблескивало вдали, и ее сердце отчего-то забилось чаще. «Там что-то есть! – подумала девушка. – Надо взглянуть!». Вопреки указателю, она повела своего коллегу вперед, навстречу таинственному серебристому горизонту. Роберт почуял неладное, однако ничего не сказал: он доверял Роксане и знал, что она не особо умеет находить неприятности на свою голову.       Наконец, поникшая кленовая роща кончилась, выведя агентов «Зигмунда» на небольшую полянку со старой плакучей ивой. Выглянув из-за нее, Рокси тихонько ахнула. – Роб! Ты посмотри, какая красота! – воскликнула она, подманивая напарника рукой. Тот послушно подошел поближе... И также не смог сдержать восторга. – Вот это да...       Перед ними, сверкая и переливаясь, до самого горизонта распростерлась зеркальная гладь огромного озера. Оно отражало пасмурное небо лучше всякого проектора, отливая серебристыми искрящимися бликами. Так как деревьев на берегу не росло, небесный свод над озером был полностью открыт и свободен; наверняка звездной ночью здесь невероятно красиво.       Как завороженные, Роберт и Роксана стояли на берегу этого чудесного озера, не в силах шелохнуться или подать голос: вдруг это мираж, или гладь воды разобьется, подобно хрусталю? Однако времени было мало, а клиент ждать долго не может. Нужно идти. – Ладно, Роб... – Рокси вздохнула. – Двинули дальше. – Погоди... – специалист «Зигмунда» вдруг кинулся куда-то под ветви ивы, слегка наклонившись. Через мгновение он поднял с земли мобильный телефон. – Это же...       Винтерс выпучила глаза. – ...старый телефон Нила!.. – пролепетала она и подбежала к напарнику. – Не может быть! Он был здесь!       Слегка треснувший и покрытый слоем земляной пыли, это действительно был старый черный мобильник Уоттса. Сам парень утверждал, что потерял его во время обеда в кофейне, за что Роб тогда назвал его олухом и разгильдяем... Но терял ли он телефон вообще? Вдруг это было умышленно... Мало ли что можно ожидать от такого чудака, как Нил.       Лин тут же запихнул мобильник себе в карман – в его халат было встроено беспроводное зарядное устройство. – Пока будем работать – зарядится, – сказал он, подбирая оборудование с земли. – После пациента посмотрим, что там такое. – А не боишься, что там много личного? – горько усмехнулась Роксана. – Наверняка была куча причин, по которым Нил мог оставить свой телефон здесь и наврать всем про его пропажу в кофейне.       Роберт ничего не ответил.

***

      Ева жутко устала. Ей казалось, что кто-то высосал из нее все эмоции пылесосом, оставив вместо них, как ни странно, одну сплошную пыль. Мышцы ломало, голова гудела подобно заунывной сирене. «Скорей бы отыскать то, что нужно... – думала девушка, перемещаясь в следующее воспоминание друга. – Жду не дождусь того момента, когда смогу вздохнуть с облегчением...»       Воспоминание прогрузилось, и специалистка «Зигмунда» тут же получила мячом в лоб. Ну, как в лоб – мяч резко пролетел сквозь нее. Глаза по инерции закрылись, а открываться обратно не хотели.       «...и хорошенько выспаться»       Собрав волю в кулак, Ева все же смогла поднять отяжелевшие веки. Перед ней слегка расплывчатым пятном предстал Нил – на вид того же возраста, что был в предыдущем воспоминании. Мельком Роз взглянула на показатели временной ленты – действительно, «перепрыгнула» она совсем небольшой промежуток.       Квартира была та же, что и после похорон Лили, однако теперь действие происходило не в гостиной, а в длинном узком коридоре, с двух сторон окруженного дверьми. Далее коридор упирался в просторную и светлую кухню.       Подхватив отскочивший от стен мяч, Нил хотел вновь запустить его куда подальше, как вдруг слабый стон из-за крайней двери заставил его вздрогнуть. Ева тоже замерла.       Это был стон молодой девушки.       Лили.       Маленький Уоттс кинулся к двери и припал к ней с возгласом: – Лили? Ты проснулась?       Ответом были рыдания. – Открой дверь, сестренка! – Нил дернул дверную ручку. – Не надо. Оставь меня в покое! – послышался хриплый девичий голос, прерванный жутким мокрым кашлем. Последовал новый стон. – Черт...       Коридор наполнился мраком, все вокруг потемнело, хотя лампы по-прежнему светили с потолка. Розалин облокотилась на стену, с волнением наблюдая за происходящим.       Нил грустно вздохнул. Он понял, что ломиться к сестре в комнату бесполезно, и просто прижался к двери, не отрывая от нее печальных синих глаз. – Слу-у-ушай. Ну врачи же сказали, что жить с этим еще можно. – Замолкни!       Ева смущенно спрятала глаза. Лили ей кое-кого напоминала. – Ну Лили! – Уоттс не собирался так просто отступать. – Не плачь! Я знаю, тебе тяжело... – Ничего ты не знаешь!       Роз почувствовала, что если б она не была здравомыслящей и сдержанной, то обязательно крикнула бы: «Заткнись и дослушай, Лили! Ведь Нил тоже много что знает о недуге» – Лили. Да, туберкулез – это тяжело. Но ты... – НЕ ПРОИЗНОСИ ЭТО СЛОВО!       Все начало потихоньку проясняться. Лили была больна туберкулезом. – ...ты должна быть сильной. – Теперь Нил не обращал внимание на крики сестры. – И бороться. Правда ведь?       И снова этот мальчишка попал в точку. «Правда, Нил. – Ева с грустью закрыла глаза, все еще слабо надеясь, что все происходящее является всего лишь ночным кошмаром. – Теперь ты сам борешься».       Словно в ответ на эти мысли, мальчишка вдруг резко изменился в лице и начал сползать по двери вниз, лихорадочно хватаясь за худощавые ноги. Его глаза превратились в узкие печальные щелочки, а голова вдруг стала неконтролируемо тяжелой. «Очередной приступ! – у Розалин упало сердце. – Бедняжка!»       В квартире на миг повисла тишина – мертвая, глухая, словно время остановилось. Затем за дверью послышалась возня, а голос Лили стал звучать ближе и разборчивей. – Нил, дорогой... – девушка теперь говорила гораздо тише. – Это конец, понимаешь? Мне уже ничто не поможет.       Уоттс побледнел. – Как же так? – пролепетал он сквозь боль. – Не может быть! От каждой беды есть спасение. – Тогда мое спасение – смерть. – Лили обреченно вздохнула, и за дверью вновь послышалась возня.       Коридор вдруг потемнел до такой степени, что потерял свои очертания, став простой черной бездной. Звуки превратились в далекие отголоски, изредка появляющиеся среди тумана, а воздух стал невероятно грузным – теперь его было трудно удерживать на сгорбленных от изнеможения плечах.       Увидев потухший, потерянный взгляд Нила, Ева тут же остановила воспоминание. Нет. Она больше не могла это вынести. Хотя ей было ужасно стыдно – ведь ее друг пережил все это, да еще в таком раннем возрасте, а она сейчас просто перешагнет в следующий отрывок из памяти, – но переполненная информацией и эмоциями голова девушки уже с трудом воспринимала подобные моменты. «Мне нужно искать ключ к лечению! – который раз напомнила себе специалистка «Зигмунда». – Нет времени разбираться с совестью!».       Мементо – как ни странно, мяч. Следующее воспоминание.       Видимо, система тоже крупно подустала, потому что прогружался очередной пейзаж крайне медленно. Начала картина проявляться от мементо – Роз увидела руки того же семилетнего Нила, которые крепко держали мяч. Затем постепенно прорисовалось все остальное.       Справа и слева от мальчика шли его мать и высокая худая девушка – Розалин сразу догадалась, что это была Лили. Их лица были необычайно мрачными, как и погода вокруг – дул отчаянно кричащий ветер, гнилое небо расплывчато отражалось в хлипких лужах, похожих на кляксы... За спинами Уоттсов выросло исполинское потрепанное здание из серого камня, на фасаде которого красовалась вывеска «ТУБЕРКУЛЕЗНЫЙ ДИСПАНСЕР».       В дрожащей руке Лили сжимала какую-то бумагу с большой синей печатью. Ева присмотрелась: в верхней части листа было написано «Справка». «Нетрудно догадаться, что это подтверждение заражения туберкулезом, – тяжело вздохнула темнокожая девушка, глядя сестре Нила в ее грустные карие глаза. – Боже мой, за что на эту семью выпало столько несчастья?..»       Все трое шли молча, понурив головы и храня молчание. Однако эта тишина продолжалась недолго: кое-кто ненавидит мучительные тихие паузы. – Знаете что? – воскликнул вдруг Нил, стараясь показаться как можно бодрее. Его обычно звонкий яркий голос хрипло дрожал. – Зато Лили не забрали в больницу. Она будет с нами!       И мать, и Лили посмотрели на него пустым, сочувственным взглядом. Сердце у Розалин закололо, будто кто-то внезапно пронзил его ножом и начал раздирать изнутри. Почему?.. Почему именно они? Девушка попробовала представить другую картину: солнечный день, голубое небо, Уоттсы держатся за руки и идут не из туберкулезного диспансера, а из магазина игрушек или от ларька с мороженным. «Это было бы в сто раз лучше... И они бы это заслужили» – Ну... – растерянно протянула мать Нила, – ты прав. Это очень хорошо.       Лили спрятала глаза, в которых уже застыли слезы. – И тебе не будет одиноко, да, сестренка? – продолжал маленький Уоттс. Ева мысленно поразилась, насколько позитивно был настроен этот мальчишка. – Да, Нил... – его старшая сестра судорожно вздохнула. – Пожалуйста... Не говори больше об этом.       Ее стройные длинные ноги дрожали и подкашивались, роскошные каштановые волосы растрепались на ветру. Она была очень красивой, но такой несчастной...       ...Это воспоминание остановилось само. Замер ветер, утих шепот сухих листьев, а слеза, упавшая с длинных девичьих ресниц, повисла в исчезнувшем воздухе. «Поверь, Нил... – одними губами пробормотала Розалин, – иногда тишина гораздо лучше любого звука». Убрав челку со лба, девушка на минуту застыла, наслаждаясь полным отсутствием какой-либо жизни вокруг.       Но недолго.       Мир вдруг покраснел и зарделся, а земля с грохотом сотряслась, не оставив на асфальте ни единой трещины. Все перевернулось в душе у Евы: эти толчки характерны ухудшению состояния пациента. Их было только два, однако совсем скоро они вернутся в большем количестве. Надо спешить.       Теперь времени оставалось совсем мало. Роз по-прежнему не нашла ничего путного. Это полная катастрофа.       ...А как же «У нас всегда все получается, потому что мы – молодцы»?..