О пользе холодов

Мерлин всегда был мил. Артур любил говорить, что он полный идиот, но даже он сам так не думал. Принц всегда был резок на слова, но даже от его не всегда внимательного взгляда не ускользала безоговорочная, беспредельная преданность Мерлина. Однако Артур вряд ли сказал бы об этом вслух. Мерлин отличался от многих, кого знала Моргана. Она не сказала бы наверняка, в чем проявляется это отличие, но он притягивал ее взгляд и иногда - мысли. "Он просто... очень добр", - говорила себе девушка, когда пыталась объяснить себе, отчего же не может заставить себя перестать думать об этом мальчишке. Он же просто слуга! А пока этот "просто слуга" наливал Артуру вино, чуть не макнул рукав в его кубок и почти получил за это затрещину, но успел увернуться. Впрочем, сегодня Артур не настаивал. Моргана аккуратно резала мясо и, делая вид, что глядит на вход в залу, исподволь смотрела, как Мерлин поправляет свой мятый шейный платок. Казалось, что у него очень чуткие пальцы. - Моргана? - это Утер. - Ты ждешь кого-то? Девушка, задумавшись, возила ножом по тарелке, а та металлически скрежетала так, словно объявила войну ушам всей королевской семьи. - Нет, Утер, - девушка светло улыбнулась, стараясь всеми силами сделать вид, что она засмотрелась именно на арку входа в трапезную, - я просто плохо спала. Так похолодало. - Тогда пора топить камины сильнее. Благо, дров в Камелоте хватает. Я позабочусь об этом, - Утер, каким бы ни сделала его королевская власть, любил Моргану. Пусть он не всегда мог выразить это, но все, что входило в его понимание заботы, он делал. - Я попрошу Гвен, не беспокойся. Король кивнул, и беседа потекла в ином русле. Потом подали десерт и от взгляда Морганы не ускользнуло, как Мерлин за спиной Артура стащил с блюда, которое нес, виноградину и сунул ее за щеку. Девушка осознала, что действительно плохо спала, когда поймала себя на мысли, что снова и снова прокручивает в голове тот короткий момент, когда Мерлин облизнул с губы сладкий сок, прыснувший из ягоды. Потом обед закончился, принц сказал Мерлину, что пока тот свободен, и юноша, подарив миру ликующую (Артур, бесспорно, назвал бы ее придурковатой) улыбку, направился по своим делам.