Warriors

Рейчел снова хмурится, провожает недобрым взглядом две удаляющиеся фигуры. Девочка фыркает, заправляет каштановую прядь волос за ухо и возвращается к экрану монитора. Пальцы по клавиатуре стучат быстро и ладно, выбивают слова и фразы. Рейчел снова поднимает взгляд, снова смотрит и кривит губы. Томас и Тереза садятся друг напротив друга, кладут перед собой планшеты, мигающие слабым голубым сиянием, начинают работать. Рейчел видит, как время от времени Тереза тянется вперед, что-то говорит, смотрит в глаза юноше, улыбается, едва смеется и качает головой. Томас касается ее руки невзначай. Рейчел прожигает взглядом их пальцы, почти сплетенные, почти сомкнутые. Близость. Рейчел злится и ударяет по клавишам клавиатуры сильнее положенного. — Эй, аккуратнее, — голос раздается совсем рядом, и девочка вздрагивает. Арис. Она и забыла про него. Сидит тут, так же смотрит на экран монитора, так же отбивает дробь по клавиатуре. Рейчел хочется огрызнуться, сказать что-то, но она прикусывает себе язык. Арис не виноват, что ее так раздражают Томас и Тереза. Она симпатизирует напарнице. Тереза — смышленая, умная, сообразительная, у нее живой, подвижный ум, а еще она верная и преданная. Идеям, задачам, людям и Томасу. От последнего у Рейчел сводит зубы. Странная реакция. Похоже на какое-то темное чувство. Девушка поднимает глаза и смотрит на юношу рядом с Терезой. Ему надоедает быть так далеко от девушки. Он садится рядом, прижимается бедром к бедру, что-то говорит, а потом просто берет и касается волос Терезы пальцами. Та слишком увлечена беседой, чем-то на экране планшета, чтобы заметить, да и движение это мимолетное, простое. Рейчел кипит. Стена, глухая. Ей не пробиться. Те двое слишком друг для друга. И чего она скалится? Пустое ведь все. Томас на нее даже не смотрит. — Рейчел, эй, Рейчел! — Арис щелкает пальцами у нее перед глазами, и тогда она вздрагивает. — Мы должны печатать параллельно, иначе ничего не выйдет и придется начинать программу с нуля. Забыла? — Нет, — буркает она и утыкается в клавиатуру. Печатать, так печатать. Ей нравится Томас, и она это знает. Познакомилась с ним, уже будучи сотрудником ПОРОКа. Они четверо вместе давно. Еще детьми были, когда узнали друг друга. Сейчас им всем по пятнадцать. Одногодки как никак. Только вот Томас и Тереза так сблизились. Иногда Рейчел кажется, что они были знакомы до. А может просто верные люди. Так ведь бывает. Жизнь — штука странная, алогичная. Одному она ничего не дает, заставляет мотаться туда, сюда, встречать не тех людей, ложных. А другому она дар преподносит. Томас и Тереза — счастливчики. Рейчел лишь давит раздраженный вздох. Она старается сосредоточиться на работе. Вспоминает лицо матери. Мать у нее красивая была, добрая, любящая. Нет ее. Вспышка разъела мозг. Рейчел о матери никому не рассказывает. Отца она никогда не знала. И мать о нем не говорила. Видимо, на то были причины. Зато Рейчел помнит Гарри, своего младшего брата. Забавный такой мальчуган. Где он теперь? Мать ведь в могиле, сестра работает на благо человечества. Сверху говорили, что об их родственниках позаботились. Рейчел верит, по крайней мере, старается. Она говорит себе, что ПОРОК — это благо, что ПОРОК преследует высшую гуманную цель. Но иногда девочка приходит к выводу, что веры ей не хватает. Она же не Тереза, которая иногда горит откровенным фанатизмом. Она же не Томас, который истинно верит. Арис лишь молчит. Рейчел никак понять не может, как же он относится к ПОРОКу. Да он вообще ее мало интересует. Хороший товарищ, надежный. На том все. С каждым днем ей все труднее справляться с собственным раздражением. Расхлябанная какая-то стала, несобранная, с нервами плохо. Девочка думает о том, что это все приближающийся заветный час икс. Через несколько месяцев она забудет всю свою жизнь, забудет улыбку матери, наивные вопросы Гарри, забудет Томаса и Терезу, лишь с Арисом встретится и не будет его помнить. Конечно, она нервничает из-за этого. И злится, что ей в напарники достался не Томас. Арис умный, но какой-то странный, что ли. Иногда так нее смотрит, слишком внимательно, будто сканирует взглядом. И ей поежиться хочется. Но это не холод, это что-то другое. Рейчел все волосы сквозь пальцы пропускает и старается не думать. Ни о чем. Однажды с ней случается инцидент. Девочка она гибкая, ловкая, но иногда не очень уклюжая, на ногах будто плохо стоит. Мама говорила ей, что она в далеком детстве поздно пошла. Может, поэтому Рейчел так много склонна падать и сдирать себе колени да ладони. В детстве она видела асфальт перед своими глазами чаще, чем что-либо другое. Она думала, что это пройдет. Но ноги у нее, порой, заплетаются. Бегуном в Лабиринте ей точно не стать. Она хмыкает, губы кривит. Томасу вон нравятся Бегуны. Тереза этого, правда, не одобряет, волнуется, беспокоится. Рейчел как-то видела, что он целовал ее запястье, успокаивал. Нос сморщила, отвернулась и почему-то наткнулась на Ариса. Инцидент происходит с ней на одной из последних ступеней лестницы ПОРОКа. До заветного пола остается всего ничего, как девочка запинается, падает, сдирает себе кожу с правого колена до крови, кривится, пытается встать, но понимает, что сильно ударилась об острый край каменной ступени. Колено ноет, почти горит. Рейчел хочет подняться, ругает себя на чем свет стоит, иногда не скупиться на грубые, откровенно матерные слова. У них работа, конечно, все больше сидячая, но неприятно же. Она будет неделю ходить и чувствовать себя больной. Сначала хромота, а потом и ссадина, чуть ли не гематома. Арис появляется из ниоткуда. Рейчел и рта не успевает открыть, как он помогает ей встать, перекидывает ее руку через свою шею, обхватывает ее за талию и ведет в спальные комнаты. Там есть аптечка. Хотя можно было бы позвать врачей. Но Рейчел этого не хочет. А Арис это словно понимает. Девочка виснет на юноше и вдруг впервые осознает, что он не такой хрупкий, каким всегда ей казался. Он высокий, нескладный, мышечной массы не хватает, но он на удивление твердый, будто плотный. Его хрупкость — лишь видимость. Рейчел это почему-то удивляет. Юноша сажает ее на отзывающийся кряхтеньем пружин матрац в спальне девочек. Здесь всего две кровати: Терезы и Рейчел. Мальчишеская спальня точно напротив. И там тоже всего две кровати. Арис молчит. Лишь достает аптечку, закатывает штанину. У него длинные, ловкие пальцы. Они проходятся по ноге Рейчел, ощупывают ее мышцы, кость, каждый миллиметр. Арис хмурит брови. Такой внимательный, сосредоточенный. Девочка не сводит взгляда с лица юноши. И впервые думает о том, что она едва знает его. Он такой молчаливый, почти загадочный. Это Томас разговорчивый, открытый. Арис не любит болтать попусту. Руки у него ласковые. Да, да, именно ласковые. Рейчел лишь кривится, когда йод касается ее раны. Старое средство. Но она не против. — Жить будешь, — констатирует юноша и выпрямляется в полный рост. Рейчел задирает голову. Смотрит. Отчего-то облизывает губы — жест быстрый, еле заметный. -Да… — рассеянно тянет она, — спасибо. Арис уже собирается уйти, как замирает у самой двери. Стоит, не оборачивается. — Слушай, ответь на один вопрос. — Девочка лишь заинтересованно вскидывает брови. — Ты ведь хочешь, чтобы твоим напарником был Томас, а не я, да? Рейчел открывает рот. Она не знает, что на это сказать, на этот бесстыдный, такой наглый вопрос, выбивающий у нее почву из-под ног. Это… Арис ведь хороший, но он… Рейчел запинается о мысль. Ее глаза вдруг вспыхивают осознанием. Она смотрит на застывшую юношескую фигуру, на твердую линию плеч, на то, как напряжена чужая спина. Рейчел делает открытие, которое поражает ее, бьет в цель. Она нравится Арису. Нравится. Это ведь правда. Он ведь рядом. Рейчел выдыхает. Точно. Он помогает ей столько раз, молча, незримо, поблизости, когда она ошибается в работе, слишком уставая печатать и печатать. Всегда приносит ей кофе или чай, горячий, вкусный. Она благодарит почти машинально. Он всегда соглашается с ней, поддерживает ее идеи. Он никогда не бывает против нее, но всегда себе на уме. Он отлично знает, что она страдает неуклюжестью, знает, что ее волосы вечно торчат в стороны, поэтому советует стягивать их в хвост резинкой. Он таскает ей фрукты с кухни ночами, когда она его об этом просит, просыпаясь и понимая, что хочет здесь и сейчас. Капризно так, чисто по-женски. Он рядом. А она, дура такая, не видит, не замечает. Их ведь четверо. Томас и Тереза, Арис и она. Все. Рейчел опускает глаза на свое перебинтованное колено. Жалеет, что слишком плохо знает Ариса. Ведь почти ничего не спрашивает. Глупая. Не замечает, не ценит, воспринимает как должное. А ведь ему может надоесть. Рейчел уверена, что рано или поздно такой момент бы настал. Он ведь не альтруист, не подкаблучник, она ему просто нравится. — Арис, — говорит девушка, — почему ты ничего не рассказываешь о себе? Он вздрагивает, явно удивляется. Рейчел улыбается. — Ты никогда не спрашивала. — Теперь спрашиваю. Девочка находится быстро, понимает и осознает так резво, что сама себе дивится. Она была слепой, но теперь ее глаза открыты. Раз и навсегда. Она еще понятия не имеет, что найдет в поведении, характере Ариса массу интересных, приятных ей деталей. Не подозревает, что будет смотреть на Томаса и не понимать, как Тереза терпит некоторые вещи. Она просто будет помнить, что когда-то была слишком слепа. Рейчел обещает себе, что потом, когда придет в себя в Лабиринте группы B, когда увидит худого и нескладного паренька с выразительным, слишком умным для подростка взглядом, то обязательно вспомнит, почувствует. Рейчел не знает лишь о том, что из того Лабиринта так и не вернется.