Warriors

Минхо живет в плешивом, насквозь гнилом мире. Запаха смрада так много, что впору зажимать пальцами нос. Минхо чувствует вонь, щурится, так, что от его азиатских глаз остаются лишь черные полосы на лице. Мир пахнет рвотой, блевотиной тысяч и тысяч людей, разлагающимися трупами и безумием. А еще ложью. Ложь воняет, словно прокисшее молоко. Минхо лишь передергивает плечами да щелкает костяшками пальцев. Он, конечно, не идеалист, каким был Ньют, и не герой, каким всегда был Томас. Он просто воин. Война в его крови, там, под кожей, по венам. Но даже такие, как он, нуждаются в мире. ПОРОК обещал им мир. ПОРОК снова их обманул. Сначала Минхо лишается друзей. Это происходит так, словно переворачивают очередную страницу его жизни. Строк слишком много, и буквы налезают одна на другую, все теснятся и теснятся. Минхо не знает, как погиб Ньют. То ли перешел Черту, то ли еще какое мракобесие. Но друг, несомненно, мертв. Томас гибнет, как герой. Этот шенк, этот гребаный везунчик оказывается раздавлен камнем. Булыжник превращает его тело в человеческий плюк, размазывает мозги и органы. Девка тогда рыдает. То ли самообладание теряет, то ли головой трогается. Минхо приходится схватить Терезу за руку и выдернуть из Лабиринта, крошащегося, словно пыль. Юноша потом пальцы демонстративно и брезгливо вытирает. Пачкаться об эту предательницу ему не хочется. Конечно, потом приходят чувства. И тупое ноющее одиночество. У Минхо всегда были друзья. Они просто были. Конечно, в первую очередь, Ньют и Томас. Он всегда знал, что они там, за спиной, стоят плечом к плечу, прикрывают его тыл, улыбаются его беспардонным шуткам, понимают его с полувзгляда. Они были. Короли своего мира. Рыцари без страха и упрека. Бесстрашные герои. С ними все было по плечу. И самый глубокий плюк, и прочая ересь, которой так полно в этом вшивом мире. У Минхо никогда не было девушки, но друзья были всегда. Девушка появилась. Друзья ушли. Он помнит Харриет хорошо. И ее чуть округлое лицо, и эту манеру налысо брить череп, и сгрызенные ногти, и вечно заляпанные ладони. Харриет ушла вслед за Ньютом и Томасом ровно через три года в тот день, когда шел сильный ливень. Она просто закрыла глаза и больше не проснулась. Ее скосила болезнь. Не та, что поражает мозг, а обычная лихорадка, которая казалась всего лишь помехой, пустой и малозначащей. С тех пор Минхо больше не чувствует ничего. Мир загнивает еще в своем основании. Юноша видит всю эту неправильность общества, лживую манерность, притворство. Рай оказывается ядовитым местом. Когда приходят сообщения, что на крайнем севере, там, где раньше была Аляска, есть места, пригодные для жизни, то Минхо даже не задумывается. Он просто собирает вещи и уходит. Там, конечно, когда-то был штаб ПОРОКа, в тот самом регионе, но от зловещей организации осталась лишь память, и то она сгинет, минут лишь века. Минхо уезжает в городок под названием Ситка. Тереза тащится за ним. Он обнаруживает это уже там, стоя в куртке, застегнутой под горло, с руками, засунутыми в карманы. На Аляске страшно холодно. Мороз кусает открытые участки кожи, вцепляется в затылок и уши, душит нос. На Аляске так красиво. Нет этой сводящей с ума жары, этого затхлого, прогорклого воздуха, нет и следа напоминания о том, во что превратилась некогда голубая планета. Пустыни здесь лишь ледяные. Терезу он замечает на одной из улиц. В дрожащих пальцах — сигарета, губы синюшные, и саму колотит от холода. Минхо делает вид, что не узнает ее. Еще чего. До девки ему нет дела. Пусть выживает, как хочет. Но Ситка оказывается еще одной ложью. Человек — апофеоз пороков, квинтэссенция грехов. Юноша быстро понимает, что люди здесь разлагаются. Работы мало. Зато есть выпивка, и сигареты, и игорный клуб. Когда Минхо узнает о боях без правил, то решает туда пойти. Он говорит себе, что это ради интереса, просто так. Конечно, он идет на ринг в первый же вечер. На новичка никто не ставит. Зеленый еще, слишком юный. Минхо лишь трясет головой. Он укладывает троих на лопатки в тот же вечер, напивается в хлам и горланит песни до утра. А на душе паршиво. Он рассказывает какому-то парню — немногим старшего самого Минхо — о Ньюте, который все всегда знал, о Томасе, который не умел сидеть на месте, о Харриет, которую он, кажется, любил. На следующее утро юноша ничего не помнит. Но в Ситке его начинают уважать. Подпольный герой. Девчонка приходит на бои каждый вечер пятницы. Она берет початую бутылку пива, вертит ее в своих неестественно тонких пальцах, пьет мало, все больше смотрит. Минхо воспринимает ее как назойливую муху, которую хочется прихлопнуть. Раздражающая, вязкая. Конечно, он вынужденно замечает ее. Обращает внимание на то, на что не следует. И на ее тусклые волосы, и на совершенно тупой, почти бессмысленный взгляд. Она как-то приходит с какой-то девицей. Имени ее Минхо не знает, но смеется она развязно, все тыкает Терезу локтем в бок и похотливо окидывает взглядом парней, почти заигрывает. Тереза безразлична и холодна. Лишь бледнее становится с каждым днем. Бен — не слишком высокий, но коренастый, крепкий и сбитый парень — как-то говорит, что девицы явно колются. В следующий раз Минхо замечает темные точки на предплечьях Терезы. У нее все руки исколоты, правда же. Наркоманка. Юноша ощущает себя последним гадом, получая удовольствие от осознания падения предательницы. Только вот сам он уходит от нее не так далеко, как ему думается. Игла — это зависимость. Стальная, острая, гладкая. У него своя игла. Не буквальная, фигуральная. Минхо понимает, что становится зависимым от боев. Что живет от пятницы до пятницы, что только и думает о том, как поставить блок, какой нанести удар, как бы эффектнее выбить зубы. Он уродует лица, ломает руки и ноги, ставит синяки и ссадины. Его боятся. Он становится адреналиновым наркоманом, сидит на эмоциональных стероидах. Минхо занимается саморазрушением с такой самоотдачей, что это пугает. Девчонка приходит все реже. Все истончается, все бледнеет, молчит и кусает губы. Как-то юноша смотрит на нее слишком долго сквозь всю эту ряженую, гудящую толпу, двигающуюся как многоногое чудовище. Тереза катится в пропасть. И Минхо это отлично понимает. Однажды, ему почти ломают нос. Кровь хлещет так, что у парня мутнеет в голове. Девка появляется рядом случайно, дает салфетки и предлагает обезболивающее. Минхо замечает, как синятся вены под ее тонко натянутой кожей, как выпирают кости, замечает, что весь кожный покров на предплечьях похож на решето. Он гонит ее бранными словами, откровенными матами на языке. Тереза сжимается, как от удара. И исчезает. Проходит день, два, неделя, вторая. На третью Минхо понимает, что девчонка не вернется. И ему почему-то становится страшно. Город опасный, люди здесь дикие. Вспышка есть и у иммунов. Это не болезнь. Это сами люди. Грубые, неотесанные, безумные. Просто чертовы психи. И Минхо — один из них. Он встречает Терезу в одной из темных подворотен поздним вечером, когда ее прижимает к стене какой-то костлявый парень. Минхо думает, что ей нравится, и это рождает волну жгучей ненависти в его груди. Томаса она, якобы, любила, но вон как с другим обжимается. Юноша запоздало соображает, что девушка пытается освободиться, мычит, почти плачет. Он оттаскивает ее незадачливого ухажера с одного маху, впечатывает в холодный камень и с угрозой в голосе предупреждает не приближаться к девке. Минхо смотрит на Терезу долго. Вернее, на то, чем она стала. И тогда он впервые думает о том, каково ей пришлось. Она всегда казалась сильной, несгибаемой, сделанной из самого прочного сплава. Она всегда храбрилась, почти улыбалась одними губами. Минхо думает о том, что со смертью Томаса она изменилась. Сейчас перед ним не девушка, а тростинка. Она слишком худая. Холод, голод, наркотики. — Зачем ты колешься? — А ты зачем дерешься? Они стоят друг напротив друга на промозглом ветру северной Аляски. Мороз колет основание пальцев, пробирается под одежду. Тереза целует его неуклюже. Это не страсть, не желание, даже не дружба и уж тем более не любовь. В этом поцелуе нет симпатии. Есть лишь голодная жажда жизни, ядреная необходимость. Минхо отвечает ей грубо, с напором, сминая ее губы в кровь. Они — никто, безликие картинки в безликом мире. Тереза отстраняется, поправляет пальцами поношенный пуховик, закусывает кровоточащую губу и медленно бредет к выходу из подворотни. Впереди свет, но он кажется всего лишь обманкой. Жизнь лишена сказочности и приторности. Тереза закрывает глаза. Минхо нагоняет ее в пару шагов. Не хочет, чтобы она ушла. Он ее еще не прощает. Не за ложь, не за предательство. Еще не время. Но он понимает ее. Ее боль, ее горе. Ее ломает со страшной силой, так, как не ломает его самого. Юноша обнимает девушку неумело, будто никогда не чувствовал девичье тело в своих руках, всего лишь распахивает полы теплой куртки, прижимает ее к своей горячей груди. Тереза вздрагивает сначала, ощутимо напрягается, но постепенно расслабляется. Они не друзья и вряд ли когда-либо станут любовниками. Минхо неудобно обнимать ее — у нее слишком острые кости и худое тело. Тереза елозит в его объятиях — ей стыдно за эмоции и слезы, что закипают на глазах. — Знаешь, — говорит юноша тихо, так, что она почти не слышит, — давай уедем. Она лишь кивает. Минхо думает о новой жизни. Может, он и врет, конечно, может, не сможет, не пересилит себя. Может, он все так же будет бить морды в закрытом клубе. Может, она все так же будет прошивать иглой свою кожу. А может, они поймут друг друга. И создадут свой мир среди хаоса, что творится кругом. С неба падает первый снег в этом году. Лютый ветер воет тише. У одиночества есть одна хорошая черта — оно бывает общим.