Warriors

Они разделяются у скалистой гряды. Томас хмурится, качает головой, думает, напряженно всматриваясь вдаль, а потом говорит, что поедет в Неизведанные Земли. Герой чертов, шенк гребаный. Минхо скалит зубы, сигарету губами сжимает. Ньют и Арис едут искать Зеленые Земли. Мечтатели и идеалисты. Оба. Чего еще ждать от таких мальчишек, как они? Минхо лишь натягивает на лицо марлю, пропитанную жарким солнцем, песком и потом. Он заводит байк и выворачивает руль в сторону Пустоши. Вот это по нему. Выжженное плато, зловонная пустыня, редкие горы и лишь солнце да песок. Ньют хмурится в точности как Томас, говорит, что это смертоубийство, пафосный героизм. Сосунок. Минхо рукой его шею обхватывает, пятерней по светлой макушке треплет, Ньют смеется. Кто еще будет рассуждать о смертоубийстве, если сам гоняется за призраком, за красивым миражом? Минхо уверен — Зеленых Земель нет и никогда не существовало. Юноша гонит, мотор фырчит, плюется бензином. Стекла очков забивает песок и яркие лучи, по глазам пляшут, слепят. Минхо чуть сбавляет скорость. Наверное, они все неудачники, все четверо. Потому что не найдут ничего. Никто из них. Ни Томас со своими идеалистическими представлениями о мире, ни Ньют, который радеет за гуманность и каждый раз в душе кривится, когда они крадут девок, ни Арис, который точная копия Ньюта, только весь на показ, мудрости лишенный. Юный еще паренек, еще не вырос. И, конечно, сам он, Минхо, саркастичный и язвительный придурок. Именно так окрестил его Ньют. В точку, шенк. В точку. И вот теперь он катит по пустыне без друзей, без их доброго слова и веселой компании, катит навстречу неизвестности. Минхо не верит и никогда не верил, что они хоть что-то найдут, что будут способны зажить иной жизнью, не красть этих верещащих девчонок. Арис говорит, что он бессердечный. Да, сука, он такой. Потому что как иначе? Они ведь орут, просят и молят, за руки цепляются, а у него, представляете, сердце в груди, а не камень. Ньют и Томас давно молчат. Привыкли, отчасти сдались. Старый извращенец из Цитадели любит молоденьких, и они их исправно поставляют. Минхо еще помнит время, когда все это начиналось. Как ни странно, инициатором был Томас, тот, по чьей вине погибла его же любимая девушка. Он рассказывал как-то, пьяный вусмерть. Кажется, ему мерещилось что-то, кажется, он называл женское имя, шептал его губами. Друг до сих пор помнит, а, может, и любит. С бабами всегда так. Поэтому сам Минхо предпочитает снимать девочек в дешевых клубах. И он такой один. Ньют часто наведывается в один и тот же бар, пялится на тамошнюю танцовщицу. Влюбился парень. Как пить дать, влюбился. Арис вообще за собой девчонку беременную таскает. Когда они разделялись, то она сидела на бампере его байка, голову на чужих лопатках устраивала. Как звать-то ее, Минхо совсем не помнит. Да и на кой черт? Бабы не для него, что прошлые, что будущие. Пусть друзья забавляются, оберегают, защищают, играют в вымершее благородство. Это мир паскудный, и цена в нем — смерть, еще бензин и вода. К вечеру юноша натыкается на приземистый горный кряж. Он зияет десятком темных глаз — пещер. Минхо опирается локтями о своего верного коня, ставя ноги на раскалившийся за день песок, сует сигарету в рот, сушит горло никотином, курит, смотрит и все-таки решается остаться. Он затаскивает байк вверх по склону, оставляет за большим валуном, так, чтобы мотоцикл не было видно с внешней стороны, поднимается к близлежащей пещере, хлопает себя по карманам, находит фонарь, делает очередную затяжку и жмет на кнопку. Сумерки прорезает электрический луч, и Минхо видит черное дуло ружья, смотрящее прямо на него. — Стой, где стоишь. Женщина. И, судя по голосу, молодая. — Фонарик брось, — приказывает, — и только дернись. Пулю прямо в лоб всажу. Юноша ей отчего-то верит. Может, из-за тона, командного и вышколенного, а, может, из-за страха, мелькающего между букв. Страх ведь опаснее всего. И лучше не злить незнакомку, лучше попытать счастья. — Меня зовут Минхо, — говорит он, бросая фонарь на землю, руки ладонями вперед раскрывая, вверх поднимая, — и я не желаю тебе зла. Я всего лишь ищу место для ночлега. Невидимая девушка молчит слишком долго. Юноше даже начинает казаться, что она ушла, бросила его. Резкий свет бьет по глазам. Минхо отшатывается, морщится. Она разглядывает его долго и тщательно, а потом опускает ружье. Он не знает, в чем причина, что она такого углядела в нем, почему поверила. Хотя он не врет. Он действительно не собирается ее трогать. Переночует, а завтра в путь. Вот если бы они были вчетвером, то девке было бы несдобровать. Но в одного никто из них не станет ловить товар. Девчонки ведь бывают хитры и умны, и так стремятся сбежать. Жить всем охота. Она представляется Харриет, и в свете скудного костерка в глубине пещеры он ее рассматривает. Темнокожая, с дредами на голове, свитыми из густых черных волос, лицо простецкое, глаза карие, симпатичная даже, но черты грубые. Девушка не выпускает из рук оружия. Боится. Она его боится. Конечно же. Он знает, каким предстает на первый взгляд. Высокий и широкоплечий, в кожанке, с пистолетами за поясом, автоматом за спиной и ножами по голеням, часто хмурится, много курит и любит носить темные очки, у которых, правда, скоро окончательно отломается дужка. Харриет делится похлебкой, Минхо кивает. Случайные прохожие на одну ночь. В пустыне так часто бывает — если тебя не пристреливают в первую же минуту, то потом этот человек становится тебе товарищем на время. Томас чуть не продырявил его пулями в первое знакомство, с Ньютом они подрались, до самых кровавых ладоней, и тогда Минхо раз и навсегда запомнил, что внешняя хрупкость этого белобрысого парнишки ой как обманчива. Он только с Арисом знакомился нормально. И то, потому что его привел Ньют. Поэтому юноша не удивляется тому, что она предлагает еду, даже говорит, откуда она. Племя «Тысячи матерей». — Зеленые Земли? Харриет глаза щурит. По-кошачьи так. — Да, там родилась моя мать. Я их, увы, уже не увидела. Нет, вот прикол-то. Два гребаных шенка оказались правы, хотя, может, статься, что девка врет, зубы заговаривает. Ушлой она выглядит, и ружье рядом держит. Хитрая какая. Минхо ухмыляется — правильно его бояться, правильно. Не то, чтобы он что-то сделает во вред или назло, просто это репутация, это образ. А на Пустоши лучше, чтобы тебя боялись. И тут юноша соображает — Пустошь. Что эта девица делает одна среди Пустоши? Но когда этот вопрос забредает в голову, Харриет уже тушит костер, топчет ногой и устраивается спать в другом углу пещеры. Минхо прислушивается к ее мерному дыханию и засыпает сам. Юноша просыпается от острой боли в виске. Она жжет и зудит, точит череп, дробит дятлом. Боль повторяется. Голова гудит. Приходят очертания мира, пещеры и темной фигуры. Минхо хватает пары секунд, чтобы сообразить, что девчонка не спит, держит камень рукой, метит в его висок. Вот же сука! Снова руку заносит, убить хочет. На что позарилась-то? Может, на мотоцикл и запасы бензина и воды? Может, на еду? А, может, она того, человечиной питается? Он-то думал — она боится, а тут все наоборот — убить замыслила. У Минхо хорошая реакция. Он хватает чужие руки, тянет женское тело на себя. Они барахтаются на земле до тех пор, пока он не прижимает девчонку к камню, пока не давит на ее бедра своими, не смотрит глаза в глаза. И в них отчаяние, страх и безнадежность. — Зачем? — хрипит. — У тебя байк, — давит она, — а я не могу отсюда выбраться. — А попросить слабо? — А ты бы помог? Она не верит. И правильно делает. Минхо и сам задумывается: помог бы он? Да кто знает. Может, и помог бы. Но внутренний голос шепчет о лжи. Он эгоист, он чертов большой эгоист. Исключения у него лишь для троих с именами Томас, Ньют и Арис. Минхо смотрит на девчонку, в ее широко раскрытые глаза и принимает решение. Сама виновата. Юноша тащит ее за собой по Пустоши. Сначала заставляет идти пешком, но потом сажает за свою спину, наручниками ее руки на своей пояснице скрепляет и гонит. Он везет Харриет на продажу. Он не хотел ее трогать, утром даже бы поблагодарил, что для него не очень свойственно. Но девчонка пыталась его убить. Голова до сих пор гудит, и на щеке — засохшая кровь от самого виска. Харриет дышит жарко, грудью прижимается, по сторонам смотрит. Девчонка теплая и мягкая. Минхо давно не чувствовал, как к нему льнет женское тело. Но ощущает, что девка артачится, единится с ним лишь из необходимости. Она зла. Зол и он. Они едут несколько дней и ночей. На ночь он приковывает ее к себе - запястье к запястью. Как-то юноша просыпается, уткнувшись в ее волосы, а как-то обнаруживает ее так близко рядом с собой, еще спящую, с разглаженными чертами. Красивая она. На свой грубоватый манер, без должной изысканности, но ему нравится. Минхо трясет головой. Нравится. От Ньюта, что ли, заразился этими долбаными флюидами? У того ведь рот не закрывался о девчонке из бара, танцовщице с копной светлых волос и белой кожей. И еще улыбался до тошноты омерзительно, сиял улыбкой. И вот теперь сам Минхо смотрит на собственную пленницу и находит ее очаровательной. Очаровательная. Ну и словечко. Вредно ему так много общаться с этим белобрысым и с Арисом-попугаем. Харриет сбегает на шестую ночь пути. Минхо просто просыпается утром, просто обнаруживает расстегнутые наручники, не находит ни байка, ни автомата, ни пистолетов, ни даже очков. Девка оставляет ему лишь ножи, кожанку и чувство восхищения в месте за грудиной.