Обычные.

      Случайно увидев дату на дисплее телефона, она поняла, что прошло уже четыре недели. Так мало и так много, одновременно. Месяц. Всё сложно, хотя куда проще? Ты потерян, когда живёшь полу прошлым.       Постаравшись выглядеть более-менее нормально, она взяла деньги, телефон и вышла из палаты. Её настроение в последнее время — изменчивая фигня. Вот вроде хочется сдохнуть, а потом уже нет. Вроде всё хорошо… Нет, точно не хорошо, но нормально, а потом бац — от песни в наушниках хочется рыдать. Бред, да?       Она шла по слегка подмёрзшим тротуарам, наблюдая медленные перемены погоды в столице. Наступала холодная и долгая зима, но, по непонятным причинам, Белова ждала эту зиму, этот снег, эти холода. Глупо ждать — всё равно: что лето, что зима, но от второго, почему-то, становилось лучше. — Лера! — парень подбежал, чуть не врезавшись в столб. — Привет, Лёш, — стараясь улыбнуться, она остановилась. — Тебе не звонил вчера номер незнакомый? — Горелов пригладил взъерошенные волосы. — А должен был? Нет вроде, — Белова пролистала журнал входящих, не заметив никого, кроме мамы, Насти, Беллы и грёбаного Орлова. — Не знаю, мне, Настюхе и Белле звонил какой-то, пробовали перезвонить — абонент не абонент. Мы подумали, вдруг Пашка? — У меня же симка новая. Хотя, не думаю, что это он, — почему не он? Потому что так думать проще. Лучше пусть он не звонит вообще, чем звонит без ответов. — Хм, — последовал ну очень содержательный ответ. — Когда выписывают? — добавление к содержательному ответу. — Через два дня, вроде, — пожала плечами девушка. Почему? Потому что наплевать. Кажется, начало шизофрении — ставить вопросы, на которые сама же и отвечаешь. — Круто. Ну, мне пора на допы. Увидимся, — хлопнув девушку по плечу, он побежал к школе. С каких пор этот хулиган и страх учителей стал ходить на занятия по подготовке к экзаменам? Кажется, за месяц изменилась не только жизнь Беловой, различие только в стороне изменений. Пряча лицо от порывистого ветра, она зашла в торговый центр, рассматривая косметику и одежду в стеклянных витринах. Она обожала торговые центры — ты можешь находиться там сколько хочешь, покупать брендовые вещи, кататься на аттракционах, сидеть в уютных кафе. Сквозь стеклянные окна второго этажа она смотрела на Москву. Лера всю жизнь провела здесь, и желания уехать никогда не возникало. А сейчас возникло. Странно, да? Она серьёзно стала думать о поступлении в другой город, желательно, подальше отсюда. Не большой город, жизнь в котором кипит круглосуточно, а в маленький город, где её никто не знает, и никто не найдёт.

***

— Спросил? — тыкая парня ручкой, заставляя повернуться, спросила Вито. — «Это по-любому не он, никто мне не звонил, жизнь говно», — спародировал Горелов с расстроенным лицом. — Ну бля, — Настя очень чётко описала эмоции Вито, Горелова и себя самой. — Значит, план «Д» — для дебилов. — Да не вариант это — купить билет в Лондон! Ну бред же, ну. Вы хотите услышать что-то типа «Ой, я ему не нужна, давайте поедем в аэропорт, сдать успеем»? Тогда надо заткнуться и подождать, пока Вершинин сам приедет, вот и всё. Лучше бы вы придумали, как с ним связаться. А насчёт Лондона — хрен его знает, может, его там вообще нет, — Белла действительно говорила то, чего и следовало ожидать. Предполагаемое местоположение парня было выяснено лишь по коду телефона. — Окей, я уже заткнулся. А если у его отца какие-то проблемы, то вы с ним хрен свяжетесь, это я вам гарантирую, — к счастью, некому было сказать, что Вершинин не вернётся. Горелов отвернулся, когда вошёл препод, начиная орать ещё с порога. Если уж кому и пора в дурдом, так это работникам школы.

***

      Белова шла по вечерней Москве. Чтобы не видеть людей, она шла мелкими переулками. Ей не было страшно — безлюдные улицы Москвы её никогда не пугали. Она столько провела в этом городе, что он стал для неё родным, несмотря на другое место рождения. Изнутри согревало ощущение, что в Москве с ней не может случиться ничего, абсолютно.

***

— Паша, можешь отнести это Фёдору Андреевичу? — Вершинин обернулся. — Кто это? — запоминать чьи-то имена тут он не собирался. — Издеваешься? Анин отец. Я пока поеду узнавать по поводу документов, — с укором посмотрев на сына, он пошёл к машине. — Нет, не издеваюсь. Окей, — забирая папку с документами, он взял телефон и наушники в комнате, выходя из дома. В Москве, наверное, уже холодно…

***

— Лерочка, тебя там парень ждёт какой-то, красивый такой… — уборщица баба Таня окликнула девушку, зашедшую в больницу. Прекрасная старушка, знающая всех пациентов по именам, несмотря на преклонный возраст. Очень доброжелательная, вся больница её любила. Печально было то, что она работала здесь, чтобы просто нормально жить… Порой, отличные люди, заслуживающие очень многого, должны жить вот так… — Спасибо большое, — улыбнувшись, сказала девушка. — Даже догадываюсь, какой… — уже очень тихо сказала она, осторожно шагая по мокрому полу. Догадываешься, какой, а маленький комочек надежды проскользнёт где-то внутри. Проскользнёт, и точно так же исчезнет. Орлов стоял возле палаты. — Привет, Лера, — хрен пойми зачем выделяя голосом имя, он улыбался. Вот отшивает она его… А ради чего? Почему бы не пообщаться поближе, может, он не так плох? — Привет, спасибо, что зашёл, — Белова подходила, когда заледеневшая платформа резко поехала, и девушка, вскрикнув, поскользнулась. Она бы точно грохнулась, если бы не Максим. Легко поймав её, он смотрел в её глаза. — Спасибо… — Белова растерялась, выскользая из рук… объятий парня, что, кажется, очень его огорчило. — Всегда пожалуйста. Держи, — протянув на этот раз не розы, а букет жёлтых тюльпанов, всё так же улыбался он. — Спасибо, но не надо было… — всё-таки забирая любимые цветы, она улыбнулась. Интересно, совпадение, или он знал? — Надо. Может, всё-таки сходим завтра куда-нибудь? — с уверенностью в голосе, спросил он. — Ну… — замялась Белова. — Хорошо, давай, — а чего ждать? Да и вообще, не спать же она с ним собралась… Почему бы и не погулять, или сходить в кино? — Окей, я позвоню, — усмехнувшись, он был рад тому, что удалось её, наконец, развести. — Хорошо, до завтра, — услышав шаги дежурного врача, они попрощались, каждый думая о своём. Она — о Вершинине, а он о споре.

***

      Добравшись до нужного адреса, Вершинин увидел трёхэтажный коттедж из красного кирпича. Его окружал милый садик со стрижеными кустиками и клумбами, цветов на которых не было из-за времени года. Он нажал на кнопку звонка. — Паша? — сделав обиженное лицо, Антонова вышла в коротких шортах и футболке, которая сползла, открыв одно плечо. — Отцу отдашь, — протянув папку с документами, он развернулся, собираясь уходить. — Даже не зайдёшь? — в догонку парню крикнула она. Он не ответил, уходя подальше от грёбаного дома.       Не слыша музыки, орущей в наушниках на всю, он вошёл в дом, где, возясь в каких-то бумагах, за столом сидел отец. — Присядь, — сухо сказал он. Вздохнув, Вершинин сел напротив. — Как в школе? — не откладывая бумаг, спросил он, чем удивил парня. Он редко интересовался, как его дела. — Very good, — не понимая, к чему он клонит, ответил парень. — Тогда почему мне звонят и говорят, что на вопрос «Как тебя зовут» ты отвечаешь «Не знаю»? Совсем уже? — долбанув кулаком по деревянному столу, заорал мужчина. — Социофобия, — абсолютно спокойно сказал Павел, игнорируя настрой отца. — Слушай сюда. Ещё раз мне позвонят с жалобой на тебя — забудешь о своей Москве навсегда, понял? — смотря в упор на парня, который, наконец, перестал рассматривать пол, он очень злился. — А кроме Москвы нечем напугать? К батарее наручниками пристегнёшь? — усмехнувшись, он пошёл наверх. Это стало последней каплей.