Обычные.

      Белла возвращалась из школы в привычном одиночестве — если раньше можно было ржать на всю улицу с Вершининым и Беловой, то теперь первый вообще хрен знает где, а вторая ржать не намерена, по крайней мере, сейчас. Она шла в наушниках, засунув руки в карманы куртки-парки, держа сумку на одной руке. Девушку остановил парень, поймав за руку. — Вообще обдолбанный? Придурок, — Андрей сжимал её руку, сумка из которой уже упала на асфальт. — Я? Я ни с кем при малейшей соре не обжимаюсь! — всё ещё крепко держа девушку за руку, проорал он. Его переполняли злость, гнев и ревность. — Да, ты сразу спишь, с первой попавшейся! — с выступающими слезами крикнула она, вырываясь из сильной хватки и подбирая сумку. — Не подходи ко мне! — уходя от него быстрым шагом, стараясь ровно ставить ноги, чтобы не выдавать откровенного желания побежать, и пытаясь сдержать слёзы, она поняла, какого он о ней мнения… — Мы не закончили. Ты хочешь расстаться? — быстро догнав девушку, он не дал ей пройти. — Да, хочу, если ты меня за какую-то шлюху принимаешь! — слёзы потекли из глаз, размазывая подводку и тушь, во рту встал привкус горечи, обида переполняла её. Она не понимала, за что он так с ней себя ведёт. Ведь она любит его, и никто ей больше не нужен… — Прости меня, — обнимая девушку, прошептал парень. Увидев её слёзы, он понял, как обидел её этими словами… — Да пошёл ты! — оттолкнув Андрея, она пошла прочь, оставив парня в непонятках стоять посреди улицы.       Закинув сумку в угол комнаты, она легла лицом в подушку. Всё это так надоело ей… Почему всё не может быть нормально? Хоть у кого-то? Она не имеет в виду себя, но почему в этом грёбаном городе все те люди, которые любят друг друга, совершают поступки, которые так ранят? Будь то слова, которые так обидно слышать, или вообще, неизвестность…

***

      Быстро закинув немногочисленные вещи в дорожную чёрную сумку, он ещё раз проверил билет и паспорт. Убедившись, что документы в порядке, он быстро написал что-то на листе бумаги чёрным жирным маркером и, окинув комнату взглядом, спустился по деревянной лестнице. Оставив лист в прихожей, он забрал куртку и вышел во двор, куда должно подъехать такси. У родителей как обычно, дела, а значит, можно спокойно уехать, и когда они всё поймут, он будет уже на полпути в Москву, в город, где осталось всё, что ему так дорого, но где, скорее всего, его уже не ждут. Прошло больше месяца. За месяц, порой, меняется вся жизнь, и не исключено, что жизнь не поменялась для Леры.       Подъехала машина, и, быстро что-то сказав на английском и отдав деньги, он ехал в аэропорт, смотря в окно.

***

— Привет, Лерка, — Горелов зашёл в палату, протягивая мешок мандарин, аромат которых быстро разлетался по небольшой комнате. — Спасибо, Лёш. Как подготовка к экзаменам? — девушка сидела на кровати, кивнув парню на стул рядом. — Нормально всё, а ты хоть сама занимайся, а то как сдавать будешь… — парень сел напротив. Он хотел спросить другое, то, что его волновало. По правде говоря, волновало больше Настю, но и парню девушка была дорога. Момент, когда она убила человека, чтобы спасти ему жизнь… Никто и не мог подумать, даже близко, что эта хрупкая девушка могла убить хоть животное, не то чтобы человека… А он знал. И ещё знал, что она без ума любит Вершинина, и он её тоже. — Да я готовлюсь, Белла мне даже ваши конспекты отксерила. Плюс, меня выписывают послезавтра, так что скоро уже буду вместе с вами тухнуть на консультациях, — улыбнувшись при этом, Белова отодрала кусок шкурки от мандарина, и запах начал разлетаться по комнате ещё быстрее. Ей надо было просто куда-то деть руки. — Воу, круто, Настюха обрадуется, она так хотела прийти, а её родаки чем-то там загрузили… Слушай, Лер. Правда… что ты с Орловым?.. — парень перевёл взгляд на грустные серые глаза. Он давно не видел девушку по-настоящему счастливой… — Откуда такая инфа? — девушка не могла посмотреть в глаза зеленоглазому, который без стеснения смотрел на её лицо, пытаясь уловить смущение или ложь. — Перфилова. Откуда у нас может быть инфа? Так… это правда? — не спуская взгляда и моргая через раз, спросил Горелов. Подумав секунды три, он добавил: — Я знаю, эт тип твоя жизнь, и бла-бла-бла, но я тебе только хорошего желаю, ты заслужила. Понимаю, как обидно из-за Пашки, поверь, нам всем также, он наш друг, и значит для нас тоже очень много. Но мы знаем его дольше и… — Неважно, Лёш, - она не дала ему договорить, потому что Горелов внезапно становился личным психологом, от советов которого хотелось разрыдаться. — Я не с Максом. Мы просто гуляли, потому что отказывать в десятый раз — неудобно. И ещё — не верь тому, что говорит та курица, ок? — Ок. Просто скажи, если бы Паша сейчас вернулся, ты бы простила его? — Горелов бил по больному месту, и догадывался об этом, но ему нужно было знать. — Бы — частица сослагательного наклонения, — уходя от ответа и кивая на учебник русского, сказала девушка. Ей было очень приятно, что друг её парня, ой, поправочка — бывшего парня, — так заботится, но… Проще снова стать той, кем была до этого человека, который снял с тебя маску безразличия и сарказма, к которому ты привязалась, которого полюбила, и стать той, прежней Беловой — стервой, неразделимой с наушниками и кедами, не думающей о чувствах кого-то. — Ладно, я пойду тогда… Увидимся в школе на днях, — парень встал, направляясь к двери. — Пока. Спасибо, — она надеялась, что в последнем слове он поймёт благодарность не только за посещение и за мандарины, но и за заботу… После всего этого будет сложно отдаляться от них. Но, пусть медленно, это всё-таки случится. Связывающего звена в этой цепочке больше нет.       Горелов вышел, вздохнув. Чего там, ему самому недоставало Вершинина, а она ведь девушка...

***

      Вершинин смотрел на проплывающие облака, думая о реакции родителей, о реакции Леры, Насти, Лёхи… Обидно, если всё это зря. Утром он будет уже в Москве. Всегда есть предположения, догадки, так? Сейчас ты не знаешь, чего ожидать от людей, которых считаешь самыми близкими.       Лера… Как много значит для него это имя… Серые глаза, растрёпанные русые волосы, всегда холодные руки, длинные ногти, покусанные губы.       Лёха... Друг детства, вечно ввязывающийся в какие-то драки и авантюры, одновременно ввязывая туда и самого Павла. Но в любой ситуации он будет Лёхой, тем самым, который всегда найдёт над чем поржать, но всегда поможет.       Настя… Он никогда не принимал её за просто очередную девушку друга, он всегда считал её сестрой, несмотря на разных родителей. Он сидел с ней, когда она заплаканная приходила к нему домой, — единственное место, где никто не будет доставать вопросами, а просто оставит в покое на несколько часов, а позже нальёт чай и обнимет. Именно Настя всегда выгораживала парня перед его родителями, которые к ней прекрасно относились.       В грёбаной Англии он скучал даже по едва знакомой Белле, по тупым преподам, которых хватало и там, по городу. А теперь возвращаться страшно.