В капкане разума

This loss is slowly crushing me I want you back in my arms Make it stop*

      Утро приходит незаметно, не дав Ночи войти в свои права. Это лето для Лизы Симпсон особенное. Лиза Симпсон заканчивает школу экстерном, в один год со своим старшим братом.        Вокруг жужжание и суета. Родители хотят, чтобы их дети поступили в достойные высшие учебные заведения. Лиза хочет, чтобы ее оставили в покое. Лиза одинока, несмотря на огромное количество людей – родственников, бывших одноклассников, соседей – вокруг. Они все ее не понимают, а единственный человек, который мог бы понять ее, пропал из виду.        Лиза искренне думала, что после всего, через что они прошли вместе с Робертом Тервиллигером, последний объявится, даст о себе знать. Но он как в воду канул. Средняя Симпсон догадывалась, что к этому как-то причастен Барт. Но брат отвечал: - Я не знаю, где он, и, честно говоря, знать не хочу. И не смей его искать.        Лиза честно старалась его не искать. Но в день своего шестнадцатилетия она почувствовала невыразимую тоску. Ей просто необходим был достойный собеседник. Ей хотелось выговориться. И, может быть, она просто хотела еще раз увидеть медно-красные кудри, услышать удивительный завораживающий голос, взглянуть в яблочно-зеленые глаза. Просто перестать быть одной.        Но где искать того, кто желает остаться незамеченным, раствориться в толпе и больше не мозолить глаз тем, кому когда-то хотел являться в самых страшных и пугающих кошмарах?        Единственным предположением девушки стал особняк Тервиллигеров. Но он был пуст. Сколько бы Лиза не давила на кнопку звонка, не заглядывала в окна, никто так и не появился, заставляя девочку бессильно вздыхать. Зато зазвонил мобильный. - О, ты еще живая, - обрадовался собеседник по ту сторону телефона. Симпсон вздрогнула, похоже, теперь она может узнать по голосу любого из Тервиллигеров. Сесил издал смешок в ответ на молчание Лизы. – Помнишь, я приглашал тебя в гости? Думаю, стоит ответить на мое приглашение…        Симпсон слышала какой-то подвох в словах младшего брата Роберта. Но любой из этой семьи будет лучшим собеседником, чем кто-либо из ее собственной семьи. Поэтому Симпсон соглашается прийти. Свой день рождения она будет отмечать с тем, кого видела всего три раза в жизни.        Уже знакомая трехкомнатная квартира встретила Лизу запахом готовящегося обеда. Дверь ей вновь открыл Нил, сын Сесила. - Привет, Лиза, - поздоровался он, пропуская Симпсон вглубь дома и закрывая за ней простую деревянную дверь. – Отец и дядя на кухне. «Дядя» заставило девушку остановиться в ступоре, растерянно глядя на мальчугана. Тот состояния Лизы не заметил, ускакав в одну из комнат. Лиза искала Роберта Тервиллигера, Лиза нашла его. Ее сердце забилось очень часто, норовя вызвать идиотскую и неуместную тахикардию. Вот что бывает, когда добиваешься того, чего хочешь, слишком быстро и слишком внезапно.        Каждый шаг по направлению к кухне давался Симпсон с большим трудом. Да, она хотела найти Боба, хотела увидеть его, но теперь, когда он здесь, совсем рядом, она не знает, что с этим делать. - Я знал, что в день своего рождения ты захочешь сбежать из Спрингфилда, - прервал неловкую тишину Роберт, когда Лиза осмелилась переступить через порог кухни.        Обед был вегетарианским. Лиза больше не сомневалась – братья Тервиллигеры заранее спланировали всё. Она молча села за стол и молча ела, в основном слушая разговоры и взаимные подколы Роберта и Сесила. Еще пару минут, и средняя из детей Симпсонов расслабилась. Она не жалела, что в свой праздник оказалась здесь, рядом с Бобом и его младшим братом.        Лиза старалась представить, будто это ее братья, а она их сестра. Какой бы была ее жизнь, если бы вместо Лизы Мэри Симпсон она была бы Лизой Мэри Тервиллигер? Наверное, она поддержала бы Сесила и тот стал заниматься тем, чем хотел – клоунским искусством. А Боб бы не попал к Красти, тем самым не покатившись по наклонной. Стал бы великим актером, гордостью матери и примером для подражания. - Что-то не так? – вопрос Сесила, обращенный к Лизе, заставил ту отвлечься от собственных мыслей. "Боже, как же они, всё-таки, похожи". - Нет, все прекрасно, - девушка улыбнулась, отставив от себя пустую тарелку и отказавшись от добавки.        Младший Тервиллигер собрал посуду и отошел, чтобы помыть ее. Роберт смотрел на Лизу оценивающим взглядом, почти не моргая. - Ты не притронулась к вину, - заметил мужчина, крутя в руке собственный бокал. - В последний раз, когда я пила вино, это ничем хорошим не закончилось, - усмехнулась Лиза, намекая на поездку Симпсонов в Италию. - Это было восемь лет назад, - Роберт улыбнулся, - реакции свойственно меняться.        И Лиза сдалась. Она взяла свой бокал в руки и сделала глоток хорошего красного вина. Тепло разлилось по ее груди, и она улыбнулась. Отличный день плавно перетекал в отличный вечер.        Но, как и все вечера, этот закончился непозволительно быстро. Средней Симпсон нужно было ехать домой. - Я подвезу, - вызвался Роберт и, распрощавшись с братом, вместе с Лизой сел в автомобиль.        Чем ближе они были к Спрингфилду, тем мрачнее становилась Симпсон. - Я не хочу домой, - заявила вдруг девушка, пьяно рассматривая пейзаж за окном. - Я знаю, - произнес Сайдшоу Боб, не отвлекаясь от дороги. – Поэтому я везу тебя к себе. В дом, который когда-то принадлежал моему отцу.        Лиза уже была здесь сегодня. Отчаянно ища следы Роберта, она приходила к особняку Тервиллигеров и стучалась в окна. Сейчас дом Боба был ей милее собственного. От этого было гадко на душе. - Проходи в гостиную, - предложил Роберт, снимая с себя обувь. Симпсон осторожно ступала по дорогому паркету, стараясь ни к чему не прикасаться, чтобы ничего не испортить. А портить тут было что: красивые напольные вазы, размером выше самой Симпсон, старая, но нисколько не потерявшая в красоте мебель, большие часы с маятником, картины, в основном репродукции, но были и подлинники. Примерно таким Лиза и представляла дом Тервиллигеров.        Она села на диван, поджав ноги под себя. Роберт, спустя несколько минут, сел в кресло напротив, раскинув огромные ступни по паркету. - Вот и исполнилось тебе шестнадцать, моя милая Лиза, - констатировал бывший заключенный, улыбнувшись. Голубые глаза средней Симпсон внимательно следили за каждым движением Тервиллигера. Она хотела верить ему, всем сердцем, но инстинкт самосохранения предупреждал: Роберт Андерданк Тервиллигер может вытворить все, что угодно. - Исполнилось, - кивнула Лиза, не сводя глаз с Сайдшоу Боба. Он, похоже, дискомфорта от такого внимания к своей персоне не испытывал. - Скажи мне, милая Лиза, ты все еще ненавидишь меня? – спросил он с едкой усмешкой в голосе, и Лиза поежилась. Она прекрасно помнила слова, сказанные ею на последнем их «свидании» в тюрьме. «Я больше всего хочу, чтобы ты уже сдох, так всем будет проще» - Я тебя никогда не ненавидела, - тихо произнесла девочка, поежившись от внезапного холода, сковавшего ее движения.        Боб встал и накрыл ее теплым и мягким пледом. - Разве не это чувство испытывают люди, когда желают кому-то смерти? – продолжил расспрос Тервиллигер, вернувшись на место. Лиза закуталась в плед побольше и вдруг улыбнулась почти сочувствующе: - Ты должен спросить это у самого себя. Ты ненавидишь моего брата? - Нет, - почти сразу отозвался мужчина. – Возможно, я ненавидел его когда-то. Но не сейчас. - Но смерти ты ему желаешь, - пожала плечами Лиза, - вот тебе и ответ. Но я больше не хочу, чтобы ты умирал. - Неужели? – Роберт надменно усмехнулся. Часы пробили полночь. - Да. Я нашла в тебе свет. – просто объяснила Симпсон. – Во всяком случае, для себя. - И в чем же этот «свет» выражается?        Лиза много об этом думала. Все началось три месяца назад, когда она впервые пришла в тюрьму к Бобу, и когда он предложил ей весьма заманчивую сделку. Ночами она не спала, ходила по комнате и пыталась найти хоть что-то, что помогло бы в спасении Барта. Она составляла списки хорошего и плохого в Роберте Тервиллигере, и каждый раз столбец «плохое» в разы превышал длину столбца «хорошее». Так было какое-то время. Но постепенно, после смерти Джека Лассена, все стало меняться. Лиза находила все больше и больше хорошего в мужчине с непослушными красными волосами. Его голос, его манеры, его образованность…его волосы, его глаза, его руки…Симпсон не сразу поняла, что мысли о Сайдшоу Бобе занимают ее голову полностью, она не может думать ни о чем другом. Удивительно как она сдала все выпускные экзамены, ведь учебой заниматься совершенно не хотелось. Хотелось встретить Роберта на улице, в кафе, в парке, в кинотеатре – где угодно! Она бы нашла причину подойти и заговорить. Она многое отдала бы, лишь бы Боб появился в поле ее зрения раньше, чем в день ее шестнадцатилетия. Тогда, может быть, она успела бы разочароваться в нем. Но теперь уже поздно пытаться что-либо менять. Лиза Симпсон прекрасно понимала, почему именно Роберт Тервиллигер поселился беспокойными мыслями в ее голове с волосами цвета пшеницы. - Какая разница, - заявила Симпсон, отвечая на вопрос Боба. – Нет никакой разницы, если полюбила человека.        Роберт красноречиво поднял вверх бровь. Глаза его внимательно смотрели в глаза Лизы, зрачки бегали – мужчина пытался уловить нотки лести или лжи в словах молодой девушки. Но ни лести, ни лжи там не было. - Весьма опрометчиво говорить такие вещи мне, - тихо сообщил Роберт, играя челюстью. – Мужчине, который не понаслышке знает, что такое любовь… - Ты хочешь объяснений? – Лиза начала потихоньку закипать. Ей вдруг показалось, что из них двоих взрослая здесь она, а Роберт – десятилетний пацан. Радостно кричащий «Фарфалла!» как Джуно, или сосредоточенно рисующий свои первые шедевры, как Нил – неважно. Симпсон не хотелось объяснять Бобу простые истины, но выхода не было, - Я словно одна в этом мире. Никто меня не понимает так, как всегда понимал ты. С самого детства. И поэтому неудивительно, что когда в твоем сердце не осталось больше места для ненависти к моему брату, я влюбилась в тебя, как маленькая девочка! – из глаз Лизы вдруг брызнули непрошенные слезы, и она усмехнулась, - да я и есть маленькая девочка, Боб! Маленькая глупая девочка!        Роберт все прекрасно понимал. Он, наверное, мог рассказать о возникшей ситуации больше, чем сама Лиза. И он подумал на мгновение, то ему хватит силы духа и смелости спокойно урезонить среднюю Симпсон, достаточно холодно отказать, сказать, что ее влюбленность – именно влюбленность, не любовь! – пройдет так же стихийно, как и возникла. Сказать так было бы со стороны Роберта великой милостью, он хотел сделать это для ее же блага. Но когда слезы оставили мокрые дорожки на гладкой коже Лизы Симпсон, Тервиллигеру нестерпимо захотелось прикоснуться к ним губами, ощутить солёность ее слез, прошептать (прохрипеть?) что-нибудь успокаивающее и прижать девчонку к себе. Роберт с какой-то несвойственной для него тревогой осознал, что испытывает к Лизе нечто подобное ее чувствам. Не слепые фантазии, порожденные больным и безумным сознанием, что возникали раньше, а что-то иное. То, о чем писали и что восхваляли классики литературы. То, что Роберт Тервиллигер-младший, психопат с гнилой душой, уже и не думал испытать вновь. - Еще вина? – спросил он, словно вросший в чертово кресло. Лиза порывисто кивнула, и мужчине пришлось оторвать свое тело от прохладной кожи сидения и сходить в погреб за бутылочкой чего-нибудь стоящего.        Телефон Лизы зазвонил, когда Роберт скрылся в коридоре. Симпсон посмотрела на дисплей – слезы туманили взгляд, она уже не плакала, но особо упертые капли не желали скатываться вниз по щекам. Звонила мама. «Конечно!» - подумала Лиза, - «Я никогда не приходила домой позже десяти вечера». - Лиза, детка, - послышался хриплый и взволнованный голос женщины, что в девичестве носила фамилию Бувье. – Где ты? С тобой все в порядке? - Да, мам, - мысленно Лиза пыталась прикинуть, насколько трезво она звучит. – Я просто…задержалась у друга. И, думаю, что…останусь тут на ночь. - Ооо, - послышалось по ту сторону телефонной трубки. Было непонятно, встревожена ли Мардж или обрадована. – Надеюсь, ты будешь дома к обеду. - Хорошо, - Лизе казалось странным, что мама не потребовала от нее немедленно явиться домой, но девушка решительно не хотела сейчас думать о странном поведении матери, поэтому закрыла на это глаза.        Сайдшоу Боб вернулся с бутылкой «Кьянти» и двумя бокалами на длинной ножке. Лиза позволила себе выбраться из пледа и подвинуться ближе к столику, за которым мужчина открывал вино и разливал его в бокалы. - Боб, - начала Симпсон, - я… - Допустим, - перебил ее Роберт, прекрасно зная, о чем девочка хочет сказать, - допустим, ты права в своих суждениях. Что ты скажешь знакомым и друзьям? А родителям? А Барту, в конце концов?        Лиза съежилась. Ей было, в общем-то, плевать на мнение окружающих. Так было всегда, всю ее жизнь. Ее считали зазнавшейся, ее считали воображалой, ее унижали, ей объявляли бойкоты и всячески пытались оградить от общества. Она привыкла. Она больше не замечает такого. А мама поймет ее выбор. Не сразу, но поймет. И объяснит всё отцу, доходчиво и ясно. Но вот Барт…        Средняя Симпсон даже думать не хотела, что скажет ей старший брат, когда она сообщит ему: «Я до боли в сердце полюбила того, кто пытался уничтожить тебя». Ее не волновала разница в возрасте с Робертом, не волновала разница в социальном статусе. Ее волновало то, что подумает о ней Барт Симпсон. «Ты предала собственную семью ради старого уголовника», - скажет он. Или, может «Ты променяла меня на психопата и неудачника». - Это самое последнее, о чем нужно думать, - уклончиво ответила Лиза, принимая бокал из рук Роберта. Он едва заметно улыбнулся уголком рта. - Хорошо. А что скажу родителям и друзьям я? – он сел в свое кресло и сделал глоток вина. – «Мама, сядь, а то упадешь. Я педофил!» - Мне уже шестнадцать, - возразила Лиза, - и юридически я уже… - Моя милая Лиза, - Сайдшоу Боб покачал головой, медно-красные кудри взметнулись вверх. – То, что в свой день рождения ты пьешь вино с сорокалетним мужчиной, а не куришь травку с ровесниками, еще не делает тебя взрослой. Пускай даже юридически ты уже можешь многое. - Я склонна полагать, что, если бы ты считал меня ребенком, я бы тут не сидела. – Лиза сжала губы в ниточку, потом отпила из бокала. Раз Боб решил вести себя как самонадеянный болван – пожалуйста, она тоже может играть в такие игры.        Роберт усмехнулся, подперев щеку свободной рукой. Он выглядел почти по-домашнему, осталось переодеть его из выходной черной рубашки в махровый халат и пушистые тапочки.        Лиза вдруг представила, как сложилась бы ее жизнь, если бы она действительно посвятила свою жизнь Роберту Андерданку Тервиллигеру. Вообразить себе семейный ужин Симпсонов и Тервиллигеров было сложно, но возможно. Вот только Барта на них никогда не будет. Он будет слать открытки на Рождество, звонить на День Благодарения и Хеллоуин, но никогда не ступит на порог дома, в котором будет жить Лиза и Роберт. Лиза и Роберт Тервиллигеры.        Да и вообще, вместо картин тихого семейного ужина воображение подбрасывало в одурманенный алкоголем мозг девушки совсем другие сцены из жизни с Сайдшоу Бобом. Более личные и более интимные. Лиза зарделась краской и отвела взгляд. Роберт сделал вид, что не заметил этого. - А ты не думаешь, что я как был сумасшедшим, так и остался? – в один миг уютный Боб превратился в Боба пугающего. – Вдруг через пару месяцев ты поймешь, что ошибалась, мы разойдемся, и я решу во что бы то ни стало все-таки отомстить твоей семье, но на этот раз главным объектом моего возмездия станешь ты?        В глазах Симпсон зарождался тихий беспросветный ужас. Что, если так и будет? Что, если Роберту в бреду привидится, что Лиза изменяет ему? Или, что еще хуже, Лиза действительно найдет интрижку на стороне?        Нет, точно нет. Симпсон знала наверняка. Если признаться честно, то девочка-всезнайка всю жизнь, сколько знала Сайдшоу Боба, испытывала к нему скрытую симпатию. «Да, он пытается вырезать всю мою семью, да, он преступный Маэстро, но черт, слишком обаятельный, чтобы его не любить». - Если я сама не спрыгну с моста от осознания своего идиотизма, я разрешаю тебе меня убить, - махнула рукой Лиза, а Роберт в ответ на ее слова тихо цокнул языком и покачал кудрявой головой. Вино в бокале мужчины кончилось. Вскоре оно кончилось и у Лизы.        Она не должна находиться здесь. Оба думали об этом. Лиза считала, что нужно было наступить себе на горло и забыть про Макбет и глубокий низкий голос, читающий эту пьесу. Боб считал, что ему нельзя было заключать сделку с Симпсон. Он не знал, что Лиза настолько азартна. Это как заключить сделку с Дьяволом. «С суккубом, если быть точнее», - Боб усмехнулся собственным мыслям, выпрямив спину, словно это могло бы еще больше возвысить его в глазах Симпсон.        Он не заметил, как Лиза закрыла глаза и постепенно осела на диван, уснув крепким пьяным сном. Тервиллигер оглядел ее с ног до головы, остановившись на ступнях в белых носочках, что торчали из-под пледа. Она не должна находиться здесь. Ведь Роберт не железный, он человек, он мужчина. А мужчины иногда делают вещи, о которых потом жалеют. Но не раскаиваются.        Сайдшоу Боб взял Симпсон на руки и понес на второй этаж, в одну из спален. Раз уж так вышло, что девушка сегодня ночует в особняке его отца, он должен предоставить комфортные условия, а диван в гостиной трудно было назвать удобным для сна.        Лиза бормотнула что-то нечленораздельное, когда Роберт уложил ее на постель и укрыл теплым одеялом. Была мысль раздеть ее, чтобы ей самой было удобнее спать, но Роберт быстро отмел ее – не хватало еще, чтобы она в этот момент проснулась и подумала что-нибудь не то.        Светлые волосы распластались по подушке, во сне Лиза тяжело вздохнула и повернулась на бок. Роберт Андерданк Тервиллигер впервые за долгие годы почувствовал неожиданно приятное спокойствие. Ему очень хотелось остаться этой ночью здесь, рядом с девочкой-всезнайкой, просто уснуть рядом, но Боб не мог себе позволить такое. Он все еще надеялся, что наутро Лиза заберет все свои слова обратно, он желал, чтобы Лиза спасла саму себя, как спасла его когда-то. Потому что сам Роберт не может ей помочь. Он вновь одержим. Другим человеком. И если она попросит, он останется. Поэтому он наклоняется к ней и, вдыхая фруктовый аромат «Кьянти» и собственные цветочные духи Лизы Симпсон, целует горячими губами девушку в прохладную щеку. А затем уходит.