Эротические Кошмары

Обращение. История о том, что будет, если погнаться за двумя зайцами. ;) Пятеро человек (имен не называю) просили меня написать еще хоть что-то о Питче и Ради, в дополнение к этой просьбе появилось еще несколько желающих повторения тройничка %) Так что, почитав свои сообщения вконтакте и в личке, я не устояла и решила написать эту историю. Но учитывая, то, что, как выяснилось, писать короткие рассказы мне очень сложно, то новый сюжет развернется аж на несколько частей. Так что заранее извиняюсь перед теми, кто данную тему не поддерживает %) Не поверите, но на эту главу меня вдохновили сами Black Pitch и Радиант Лучезарный %D Да, да! Именно так зовут пару читателей в моей группе вконтакте! Я сама фигею от этого %)) Зайдя на страничку к Лучезарному, я просто влюбилась в его плейлист! Все песни ему действительно очень подходят и по смыслу и по голосу. И, вдохновившись их текстами, я решила написать этот рассказ. А мистер Black прислал мне в подарок этот замечательный рисунок: https://vk.com/public88840836? z=photo-88840836_357553820%2Falbum-88840836_00%2Frev Так что устоять и не поблагодарить этих людей отдельно я не смогла

***

— Джек, Джек, проснись! Лежащий на крыше кирпичной пятиэтажки мальчик с силой зажмурился от дразнящих глаза солнечных зайчиков. — Рад? Прекрати баловаться! — он рассмеялся, прикрывая лицо рукой. — Что ты тут делаешь? — То же самое хотел спросить и у тебя. Чего спишь вне дома? — весело улыбнулся Радиант, приземляясь на крышу. — Да Питч занят в последнее время, а я, знаешь ли, скучаю по свежему воздуху в его подземелье. — Как я тебя понимаю, — вздохнул Лучезарный. — Смотри, какой сегодня прекрасный рассвет! Я стараюсь находить время и порой любоваться ими. Знаешь, на Земле они особенные. — Не знаю. На других планетах не был, так что мне сравнивать особо не с чем, — косо посмотрел на него Джек. — Ммм, надо бы исправить это недоразумение, — дух Солнца хитро улыбнулся. — Но, видимо, уже в другой раз. Хм, знаешь, раз уж я сегодня здесь и встретил тебя, а Питч занят, да еще к тому же сейчас весна, и ты более свободен, предлагаю провести этот день вместе. — Оу, а что бы хотел Бог делать здесь на Земле? — с наигранно учтивой интонацией поинтересовался Ледяной дух. — Хотел бы развлечься! — глаза Радианта блеснули озорством. — У меня там, на Солнце, идеальный рай, но порой бывает скучновато. Желая новых ощущений, я люблю путешествовать и вот сегодня я здесь. Так что, Хранитель веселья, не сделаешь ли ты мне экскурсию по этому миру? — Ради, прекрати! Ты об этом мире знаешь гораздо больше меня. Я только триста лет за людьми наблюдаю, а ты уже сколько тысяч? — Не важно, — посмотрел в сторону Лучезарный. Затем задумчиво произнес: — Джек, а вот когда ты был человеком, что тебе запомнилось больше всего? — Ты про то, когда я был ребенком? — Нет, я имел в виду то время, когда я обратил тебя вновь в человека. Что ты чувствовал здесь? Ледяной дух на секунду задумался, а затем оперевшись на руки и откинувшись назад, счастливо улыбнулся. — Свободу! — восторженно произнес он, мечтательно прикрыв глаза. Радиант удивленно посмотрел на него. Такого ответа он не ожидал. — Свободу? — переспросил он, явно не понимая. — Но как? Смертные, они вечно всем скованы. У них столько ограничений. Это мы, духи, воистину… — Лучезарный хотел сказать «свободны», но не смог, понимая, что уже давно не ощущал этого состояния, даже несмотря на все способствующие этому обстоятельства. Действительно, свободы он не испытывал, и осознание этого тяжелым грузом упало ему в сердце. — Понимаешь, Ради, когда ты смертен, то все чувства обостряются, становятся ярче, что ли… Знаешь, несмотря на то, что я каждый день летаю вместе с ветром, самое яркое чувство полета я испытал именно в смертном мире на велосипеде. Когда мы с Джейми, выехав из парка, случайно оказались на проезжей части и мчались между машинами. Скорость тогда ощущалась совсем иначе. Видимо, опасность все же обостряет чувства. Когда ты бессмертен, то ты так сильно это не ощущаешь. Скорость! Обожаю ее в смертном мире. Она там совсем другая. — Нет ничего быстрее скорости света! — с легким хвастовством произнес Лучезарный. — Эх, Ради, это не то! Тебе надо реальную скорость попробовать, — Джек задорно рассмеялся. — Забавно, — улыбнулся Радиант. — А знаешь, у меня возникла идея. Давай проведем этот день в смертном мире? Ну, гульнем, как нормальные парни, — Лучезарный с озорством посмотрел на Джека. — Звучит классно! — обрадовался тот. — Но вот только я теперь дух, так что, увы, не выйдет. — О! Это не проблема. Я же Бог! — радостно воскликнул дух Солнца. — Э-э-э-э… — возразил Джек, отодвигаясь от него. — Я не собираюсь повторять тот ритуал! — он отрицательно замахал указательным пальцем перед носом Радианта. Тот рассмеялся. — А тебе и не придется. Если это только на один день, то моей силы хватит, чтобы обратить нас в смертных, при условии, что ты будешь в поле моего зрения, конечно. А за ночь к следующему рассвету мы опять станем духами. — Офигеть! И часто ты так делаешь? — Раньше бывало, но давно. Мне быстро становилось скучно. В последний раз, когда я это сделал, то был слишком занят работой ассистента и попытками выиграть спор, так что не успел насладиться земными радостями. Поэтому совсем не против попробовать это снова, тем более в столь хорошей компании, — подмигнул он Джеку. — Супер! — подпрыгнул мальчик. — Тогда по рукам! — Радиант решительно протянул ему свою руку. Джек радостно ее пожал и тут же ощутил невыносимый жар. Лучи восходящего солнца будто сконцентрировались на них, поглощая двух юношей. Ледяной дух зажмурился, ощущая покалывания в своем теле. А затем вдруг почувствовал холодный ветер и слегка промокшую от растаявшего инея толстовку. Ощущения эти были и впрямь человеческие, ведь когда он дух, то холод он совсем не чувствует. — Бррр, — немного зябко поежился он и посмотрел на Радианта. Тот стоял и светился улыбкой. Его волосы покраснели, а сияющий пернатый камзол превратился в замшевый бежевый пиджак, что, впрочем, прекрасно подчеркивало его фигуру. — Ну что, Джек, пойдем? Нас ждет новый день. О, кстати, о новом. Нужно поменять тебе одежду, — он весело осмотрел босоногого мальчишку.

***

Спустя час они уже радостно болтали, попивая капучино в ближайшей кафешке и выбирая, что бы им взять на завтрак. — Ва-а-а! Я так голоден, — провыл Джек. — Я тоже чувствую зверский аппетит, — игриво улыбнулся Радиант хорошенькой молодой официантке, которая, не смотря на свое смущение, что так безжалостно выдавали ее пылающие щеки, не спешила принимать их заказ и продолжала как можно подробнее рассказывать о меню этого заведения. Выбрав наконец и салат, и омлет, и десерт, ребята отправили переволновавшуюся девушку на кухню. — Нет, ну вы видели тех двоих за столиком у окна? Ну вот сто процентов это какие-то знаменитости! Того блондина я точно где-то видела… — с визжащими нотками в голосе просипела официантка двум встретившим ее на кухне подружкам. И те тут же высунулись в дверной проем. — О-о-о, какие красавчики! И как их только к нам занесло? О, Викки! Сфоткай, сфоткай их! — Не могу. Они же клиенты… Еще что не то подумают. — Ах… — хором пропели девушки, уже влюбленно смотря на весело общающихся между собой юношей. — Тебе идет эта рубашка, Джек. — Конечно, Ради… Типа сам купил, сам похвалил, — посаркастировал ему в ответ мальчик. — И все же… — Лучезарный по-доброму улыбнулся. — Приятно было пройтись с тобой по магазинам, обожаю выбирать тебе одежду, можно было бы весь день так провести, но… Ты хотел мне показать человеческую свободу. — Да-да-да! Мы просто обязаны испытать с тобой скорость, — восторженно подтвердил Джек. — Но для этого нам нужен транспорт, — он задумался и посерьезнел. — Чего ты такой серьезный? — ухмыльнулся Радиант. — Эх, просто можем, конечно, взять велосипеды, но скорость у машины Питча была намного круче. Вот только из-за того, что это была машина, чувство защищенности притупляло все ощущения, поэтому это не совсем то, что нужно. Даже не знаю что лучше. — Лучше… — задумался Рад и, посмотрев в окно, весело произнес: — Лучше это совместить! Как говорится, нужна золотая середина и я, кажется, ее нашел. Джек вопросительно взглянул на него. — Двухколесный конь, который может развивать скорость триста километров в час, — Радиант довольно указал на дорогу, где только что припарковалось несколько человек на спортивных мотоциклах. — Круто! — вытаращил глаза Джек. — Это то, что надо! Рад, ты гений! Тот лишь подмигнул.

***

— С ума сойти! Красота-то какая! — восхищенно лепетал Джек, поглаживая сверкающий на солнце голубой спортивный мотоцикл. — Рад, что нравится, — довольно просиял Лучезарный, восседая на точь-в-точь таком же, только красного цвета. — Что ж, погнали, Джек. Покажи мне местную скорость, — он саркастически ухмыльнулся. — Ну, Ради… Сам напрашиваешься! — хитро улыбнулся ему в ответ мальчик, и его глаза заблестели озорством. Он поправил на себе синие кожаные перчатки и, оседлав предмет своих восхищений, надел на себя шлем. Радиант же не мог мысленно не любоваться своим спутником, спортивный черно-голубой комбинезон которого так идеально подчеркивал его стройное молодое тело. Вся эта мотоэкипировка ему действительно безумно шла. Такое чувство, что Джек был просто рожден сидеть на байке. Ну и что тут говорить, в этой позе его пятая точка выглядела еще привлекательней. Лучезарный улыбнулся своим мыслям, чувствуя, что идея приобрести байки была просто замечательна. Трасса, которую они выбрали, была просто идеальна. Машин мало, пространства много. Быстро освоившись с новой техникой, они летели, наслаждаясь попутным ветром. Вот только Джеку в какой-то момент этого оказалось мало, и он стал всячески дразнить Радианта, то обгоняя, то задевая его мотоциклом, а то просто дурачась вытворял странные смешные фигуры на своем металлическом скакуне. Рад особо не реагировал, ибо его даже радовало наслаждаться видом сзади своего спутника, когда тот в очередной раз обгонял его, но когда на трассе появились другие мотоциклисты, в душе Лучезарного что-то щелкнуло и желание покрасоваться перед Джеком все же взяло верх. Он, «задрав на дыбы» своего железного коня, поспешил оторваться от ненужного ему сопровождения. Джек принял это как вызов и тут же постарался повторить увиденный им трюк. Но получилось это у него менее умело, вскоре уже он едва успевал за Радиантом. Виляя между машинами, обгоняя друг друга на поворотах, легкая конкуренция превратилась в настоящую гонку, которая нравилась Лучезарному все больше и больше. Несмотря на уже бешеную скорость, Джек не давал ему спуску, постоянно стараясь обогнать его. В то время, как обгонять его самого становилось все сложнее и сложнее, что ввело Радианта в состояние истинного азарта и превратило их небольшое соперничество в настоящий смертельный танец. Казалось, на дороге, кроме них двоих, никого не существовало, все машины воспринимались, как ненужные препятствия и обгонялись быстро и нагло, несмотря на гул сигналов недовольных водителей. Но разве возможно обращать на этот гул внимание, когда рев байка с легкостью заглушает его, как и все остальные звуки, отдаваясь стуком сердца в ушах гонщиков. Джек не замечал никого на этой трассе. В двух сантиметрах промчавшись от очередной перепуганной машины, он уже в который раз нагло обогнал Радианта и, не дожидаясь его ответного хода, не сбавляя скорость, вылетел на встречную полосу, что вызвало недобрый смех у последнего. Лучезарный, не мешкая ни секунды, последовал за ним. И вот они, уже нарушая все возможные правила, мчались навстречу к смерти. В момент, когда они чуть было не столкнулись с ревущим всеми возможными сигналами грузовиком, Радиант испытал весьма необычное для себя чувство: страх вперемешку с восторгом, боль и невероятное облегчение, когда ему все же удалось проскочить между колесами несущейся на него глыбы. Адреналин! Кровь буквально закипала, мурашки пробегались по коже, дух захватывало. Да! Острота ощущений действительно кружила голову молодому Богу, ничуть не меньше, чем любому другому парню, захваченному в плен скоростью. Это было несравнимо с космическими полетами на пегасах, где все было хоть и стремительно, но абсолютно спокойно. Здесь, «вживую», скорость и впрямь ощущалась иначе. Хотелось кричать от восторга. А когда они съехали с трассы на горную дорогу, крутящуюся серпантином возле моря, то головокружение от опьяняющего чувства только усилилось. Джек не давал Радианту продыху. Постоянно подрезая его, он продолжал дразнить, что веселило их обоих и снова разжигать адреналин. Но вот начался длительный спуск, и мальчик, давя на газ, расставил руки в стороны, жестами прося Радианта сделать то же самое. Послушно выполнив этот трюк, Лучезарный внутренне замер. Его просто ошеломило чувство полета. Восторг, испытываемый им в этот момент, можно было назвать только одним словом, и именно оно сорвалось с его губ: — Свобода! В следующий момент мотоцикл Джека слегка соприкоснулся с мотоциклом Радианта, но на такой скорости этого хватило, чтобы закрутить их вместе, и ребята, сверкая искрами, пытаясь затормозить, слетели с дороги на песок. — Псих! — весело смеясь, завопил Лучезарный, снимая с себя шлем. — От психа и слышу! — тоже смеясь ответил Джек, поднимаясь и отряхивая костюм. — Уху! -подпрыгивая, завопил он. — Вот она, настоящая жизнь! Как же это здорово! Я люблю тебя, жизнь! — весело прокричал мальчик, смотря на встречающее их легким бризом море и заходящее в него солнце. Рад звонко рассмеялся. И правда… Риск, гонка на границе со смертью, жизнь, как один единственный день — первый и последний, остро сейчас колотилась в его сердце, разгоняя кипящую кровь по жилам и заставляя видеть все в новом свете. «Джек, если бы ты только знал, как я обожаю каждую минуту, проведенную с тобой. Я еще никогда не чувствовал себя столь живым. И все это только благодаря тебе», — мысленно восхищался Радиант, смотря на беззаботно прыгающего по песку мальчика. — Ха-а-а! Мы выжили! Я живой! Живой! — угагатываясь закричал Лучезарный, запуская шлем в своего спутника. — Ай! За что? — прохихикал Джек. — Ты нас чуть не угробил! — Точно! Правда круто было? — Да! — сияющей улыбкой ответил ему Радиант. — Ну раз нам повезло выжить после такого заезда, предлагаю это хорошенько отметить! — Согласен! Мы должны как следует повеселиться напоследок, — подмигнул ему мальчик. — Айда в клуб?! — Я смотрю, ты не напрыгался, — посаркастировал Ради, хотя сам был более чем просто рад этому предложению. Танцевать с Джеком до утра, да что может быть лучше?!

***

Выбранный ими ночной клуб, несмотря на свои большие размеры, оказался весьма тесен из-за огромного количества толпившегося там народу. Музыка гремела уже достаточно давно, но на танцполе было еще не так много желающих двигаться. Зато барная стойка была полностью оккупирована, и, находясь возле нее, Лучезарный и Джек были буквально со всех сторон облеплены девушками, одна из которых уже во всю висла на Радианте, рассказывая что-то из жизни начинающей актрисы. Джеку оставалось лишь снисходительно смотреть, как молодой Бог угощает всех собравшихся дам выпивкой, получая за это громкие восторженные визги и овации. — Ради, и здесь не можешь обойтись без гарема? — рассмеялся он, рассматривая крутящихся вокруг них красавиц. — Почему тебе всегда нужно привлекать к себе столько внимания? — Джек с опаской посмотрел на завистливые лица остальных парней за стойкой. — Джек, расслабься! Мы же пришли сюда веселиться. И отрываться нужно по полной! Поэтому… — Радиант коварно улыбнулся. — Предлагаю нам выпить за этот потрясающий день! — он повернулся к Джеку. — За то, что нам удалось дожить до его завершения и провести вечер в компании этих прелестных созданий. Дамы! — Лучезарный кокетливо улыбнулся, доставая из ведра со льдом бутылку дорогого шампанского. Громко выстреливая пробкой и наслаждаясь всеобщими визгами и фонтаном пены, он довольно протянул бокал шипящего напитка своему спутнику. — Джек! — Что это? — недоверчиво посмотрел мальчик. — Это всего лишь шампанское, Джек. Напиток совсем некрепкий, почти как сок. Так что за нашу гонку длинною в жизнь! — улыбнулся Рад, смотря в хитро прищуренные глаза собеседника. — Ну смотри! Я тебе доверяю, — широко улыбнулся ему в ответ Хранитель веселья, с удовольствием пробуя угощение. «Почти как сок, — повторил про себя Радиант. — Вот только пузырики быстро ударяют в голову». Ритмы музыки становились все зажигательней, а девушки все настойчивей звали ребят присоединиться к ним на танцполе. После выпитых им нескольких бокалов шампанского Джек вел себя уже совсем раскованно, что не могло не очаровывать его партнершу по танцу и Радианта, следящего за ними. Хотя следить Лучезарному давалось с трудом, ибо девушки буквально разрывали его на части, требуя выбрать хоть одну из них на танец. Выбрав «счастливицу», Лучезарный сделал все, чтобы во время танца быть как можно ближе к предмету своих восхищений. И теперь ощущая почти вплотную, как бедра Джека двигаются в ритме музыки, он с вожделением понимал, что хочет нечто большего, чем просто случайных соприкосновений с ним. Темнота, вспышки разноцветных ламп, шум басов, бешеный темп музыки, танцующая толпа — все перемешалось, превращаясь в живой океан близко двигающихся друг к другу тел, уносивший мысли Джека далеко от реальности. Вскоре у него перед глазами все поплыло, смешиваясь в одно темно-яркое месиво. Места на танцполе стало так мало, что танцевать было уже негде, поэтому все просто прыгали в ритме гремящей музыки. «Все едино, все люди… Как это приятно», — думал Джек, ощущая, что зажатый среди других, двигаясь вместе с ними в едином ритме, он будто растворяется, будто плывет в этом жарком поглощающем его океане музыки и тел, наслаждаясь ощущение себя частью чего-то огромного целого. Сердцебиение зашкаливало, дыхание уже давно сбилось, становилось невыносимо жарко. Но вдруг чужие пальцы трепетно скользнули по краю его брюк, очерчивая их границу возле живота и вызывая тем самым россыпь мурашек, даже не смотря на жару. Джек обернулся и в вспышке яркого прожектора столкнулся с блестящими золотыми глазами и хитрой улыбкой Радианта. Еще мгновение и тот резко притянул его к себе. Было слишком тесно, чтобы отодвинуться, но с другой стороны, мальчику этого даже и не хотелось. Лучезарный сейчас был такой же частью живого единого океана, как и Джек. Ощущать его руки у себя на талии было безумно приятно. Эти прикосновения оказались, как назло, вовремя. Они окончательно сводили с ума и без того потерявшего голову Хранителя веселья. Он даже не стал сопротивляться, когда чужие руки с жадностью сжали его ягодицы, а чужие губы едва ощутимо коснувшись его шеи и скользнув к щеке, обжигая дыханием, нежно прошептали: — Попался. «Как приятно. Его губы столь близко… Кто-нибудь, остановите меня!» — думал Джек, ощущая, как сильно ему сейчас жарко и не только от танца. Но все стало еще хуже. Радиант наклонился к его лицу, вызывая этим еще большую внутреннюю панику у мальчика, который, смущаясь, почувствовал, что ноги его подкашиваются. — Тебе нехорошо, Джек? — хитро поинтересовался Лучезарный. — Голова кружится, — промямлил Хранитель веселья и громко застонал, ощущая чужие руки у себя под рубашкой. Джек резко дернулся, в надежде отодвинуться и избежать этих прикосновений, но это не удалось, ибо он столкнулся с кем-то прыгающим сзади и оказался лишь плотнее прижатым к Радианту. Тот крепко обнял его, не давая завалиться на кого-то другого. К счастью, уставшего сердца Джека музыка сменилась на более медленную, и он, обессиленно и тяжело дыша, положил голову на плечо своего спутника. Лучезарный, нежно поглаживая белые вспотевшие волосы, лишь крепче прижал его к себе, наслаждаясь своим партнером в медленном танце. — Дже-е-ек, — протянул он. — Моя таблеточка счастья, — улыбнулся Радиант, целуя мальчика в висок. Тот посмотрел на него невидящим, помутневшим взглядом. Шампанское и усталость сделали свое дело, и мальчик явно был близок к отключке. — Да-да… Ты мое сладкое счастье, — Лучезарный лизнул его щеку. — Какая нежность, — прошептал он, касаясь губами его уха. — Как же долго я искал того, с кем бы мне было легко и весело. Ах, Джек, если бы ты только знал, как я рад встретить тебя. Ты вернул мне веру в людей. Я был так разочарован ими. В основном они все пустышки. Знаешь, какого это, читать чужие мысли? Это ужасно. Ибо так видно, что у всех вокруг все сводится только к материальным благам и удовольствию: к покупкам, к еде, к сексу. И лишь дети своей чистотой порой спасают этот мир. И вот ты… Вечный ребенок, думающий о счастье для всех, о единстве. Ты мое лекарство от разочарования и скуки. Ты тот, к кому бы мне хотелось стремиться, кто стал для меня светом, зажег изнутри, очистил от темных дум. Ты действительно мое лекарство, Джек. Мой ангел. Чувствуя, что мальчик уже почти отключился и просто обессиленно виснет у него в руках, Радиант умиленно улыбнулся. — О, малыш, ты все же явно перебрал. Видимо, нам пора уходить, — Рад, осторожно поддерживая своего спутника, помог ему покинуть танцпол.

***

В гостиничном номере царил полумрак. Радиант аккуратно уложил уже спящего Джека на кровать, снял с него обувь и мокрую от пота рубашку. Затем отстранился и влюбленно посмотрел на него. — Такой красивый. Чистый. Действительно, снег. Боюсь дотронуться до тебя, вдруг растаешь, — но, не удержавшись, он наклонился и, слегка касаясь губами, заскользил по ключицам и шее юноши. — Ты сказал, что жить это так хорошо. Спасибо, что благодаря тебе я тоже смог почувствовать это. Я хочу всегда быть с тобой и всегда буду, поверь. Люди порой не понимают, как важно просто жить. Многие просто не умеют этого делать и поэтому лишь существуют, не ценя жизнь ни свою ни чужую. Но ты, ты действительно умеешь радоваться жизни, ее деталям, оттенкам… Что ж, ты истинный Хранитель веселья, Джек! На берегу моря ты кричал, что любишь жизнь… Ах, Джек, я тоже люблю жизнь. Но… Тебя я люблю больше. Я люблю тебя больше, чем жизнь. Люблю тебя больше жизни, — Лучезарный, чувствуя легкий озноб от волнения и трепеща всем телом, слегка коснулся губами губ мальчика. — Питч… — простонал тот, улыбаясь во сне. Радиант в ужасе отстранился. Нет, конечно, это было неудивительно, но именно сейчас это имя кольнуло Радианта больнее обычного. Сердце буквально пронзила острая боль, она горечью отравила все внутри. Он медленно поднялся с кровати и с мучительной тоской посмотрел на спящего. Затем, не проронив ни слова, покинул комнату. Зная, что уснуть теперь уже точно не сможет, молодой Бог решил забыться другим типично людским способом. Он спустился в бар при отеле и, радуясь, что там в столь поздний час уже почти не осталось народу, выбрал самое удобное место у стойки, сразу заказав себе двойной виски. Глупо, но именно так он собирался «усыплять» разбушевавшиеся чувства. После двух бокалов обжигающего напитка на Лучезарного снизошло желаемое расслабление, и он, тяжело вздохнув, посмотрел в сторону. Сделал он это как раз вовремя, ибо в дверях возникла так и пышущая яростью фигура мужчины в черном. — Радиант! Да как ты посмел?! Снова умыкнул Джека, да еще сделал так, что вас и найти было нельзя. Обратить его в человека! Ради, хитрый подлец! — О… Отелло появился, — устало и с саркастической улыбкой промолвил Лучезарный и, сделав жест пальцами бармену, попросил его налить еще. — Рад! — выкрикнул Питч, приблизившись к нему, но тут же замолчал, с удивлением осматривая молодого Бога. Таким он его еще не видел. Радиант сидел, раздвинув ноги, его волосы были непривычно растрепаны, белая блузка полностью расстегнута, на груди красовался след от красной губной помады, а в глазах тупая боль вперемешку с пьяной дымкой. От выпитого зрачки были расширены и из-за этого глаза почернели, что придало его взгляду какую-то особую глубину и сексуальность. Весь его образ вызывал сочувствие и даже жалость, но несмотря на это также он вызывал желание. И Кромешник, остро ощутив последнее, плотно сомкнул губы. Стараясь отогнать от себя неожиданное и ненужное ему ощущение, он молча присел напротив. Обороняясь от столь оценивающего взгляда мужчины, Лучезарный сделал попытку надменно ухмыльнуться. — Ты зря так волновался, Питч, — произнося его имя, юноша поморщился. — Ничего я не сделал «твоему» Джеку. Хотя, поверь, хотел! И даже очень… Но! — Радиант многозначительно поднял вверх указательный палец. — Но он любит тебя, — юноша посмотрел на Кромешника и, сделав жест рукой с бокалом виски, будто делает тост, залпом поглотил напиток. От обжигающих горло ощущений он на мгновение зажмурился, но затем поднял на Темного духа страдающий взгляд и воскликнул: — Вот почему?! Почему он тебя любит? — Лучезарный замолчал, но, не дождавшись ответа, с болью в голосе продолжил. — Я хочу быть любимым, Питч… Понимаешь?! — молодой Бог сорвался на крик, приближая свое лицо к мужчине. — Я! Я так хочу быть любимым, — его голос предательски дрогнул, будто бы к горлу подступали слезы. — Радиант, ты пьян, — неизвестно зачем пытаясь спасти положение, констатировал факт Темный дух. Лучезарный опустил глаза, отстраняясь от него. Склонив голову, прикрывая лицо волосами, он тихо и немного хрипло попросил: — Уведи меня отсюда, Питч. Уложи в кровать. А на утро я уйду. Уложи меня спать, король Кошмаров, — сквозь отросшую красную челку Кромешник увидел кривую грустную улыбку. — Может, так я забуду ужасы реальности. Уложи меня спать… — повторил Радиант, поднимая на Темного духа расплывающийся взгляд. Затем, болезненно вцепившись пальцами ему в рукав, продолжил: — Я устал. Я смертельно устал, Питч. Я хочу в постель, — он резко встал, но движение получилось коряво. Ноги его явно не слушались и заплетались. Споткнувшись, он буквально свалился на мужчину, которому пришлось подхватить его, обнимая за плечи и не давая упасть. — Да, ты явно перебрал, — серьезно смотря на Радианта, вздохнул Кромешник. — Уложить тебя спать, говоришь? Может, тебе еще и колыбельную спеть? И утром прийти разбудить, завтрак в постель принести? — Питч хотел произнести это с сарказмом, но вид юного божества вызывал у него все большую жалость, и она просочилась в интонациях его голоса. — О! Да, точно, спой мне, Питч, — ухмыльнулся Радиант. — А затем оставь одного… — тихо продолжил он. — Не надо будить меня утром, потому что меня уже не будет, — голос Лучезарного опять дрогнул. Он поднял голову и посмотрел Кромешнику в глаза. — Вот только не стоит меня жалеть, — его взгляд стал серьезным. — Я хочу, чтобы ты знал. Глубоко в сердце я буду так рад уйти, — юноша горько улыбнулся и опустил глаза. Затем с легкой истерикой в голосе рассмеялся: — Спой мне, Питч! Кромешник молча приобнял Радианта и, оттащив от барной стойки, направился с ним в номер, указанный на ключе, который юноша предусмотрительно ему отдал. По дороге Лучезарный послушной куклой размяк у него в руках и, казалось, даже уснул. — Тоже мне божество, ведешь себя, как ребенок, — проворчал Питч, открывая дверь в спальню. — Вот скажи, с какой стати я должен с тобой нянчиться? Зачем я это делаю? — но Радиант в ответ лишь беспомощно вис в его руках, мирно посапывая. Кромешник затащил его в темное пространство комнаты и на удивление для самого себя осторожно уложил в постель. — Ради, а где Джек? — обеспокоенно растормошил Питч спящего. — Как видишь, он в другом номере. Я достаточно состоятелен, для того, чтобы позволить нам отдельные номера, — сонно, но гордо промямлил уставший Бог. Затем, тяжело выдохнув, он грустно посмотрел на собеседника. — Эх, Питч… Если бы ты знал, как я буду рад уйти, — тихо простонал Лучезарный, опуская голову на подушку. — Я так этого хочу. Просто уйти, исчезнуть, раствориться… Смерть порой не такая уж плохая штука, Питч, — он замолчал и с легкой надеждой в голосе продолжил: — А знаешь, должен быть какой-то другой мир. Обязательно должен быть лучший мир. Я так устал, Питч. Я так больше не хочу просыпаться в одиночестве. Вечность, она порой так… — он снова затих, а потом с болью тихо прошептал: — Я больше не хочу просыпаться один, — Радиант плотно закрыл глаза, его ресницы намокли. — Ради… — Кромешник в шоке посмотрел на него. Тот молча отвернулся, явно не собираясь больше видеть Темного духа. Но зато Питч никак не мог отвести от него свой взгляд. Красные волосы кровью стекали с подушки, бледный, смертный дух солнца вызывал странное щемящие чувство у Кромешника. Он просто не мог оторваться, глазами изучая изгиб его шеи и обнаженный торс. Питч замер и не мог даже пошевелиться, он почувствовал, что не может уйти и оставить его одного. Эту просьбу божества для него было неимоверно сложно выполнить. Сейчас он смотрел на Радианта так, словно видел его в первый раз. — Спящее солнце, ты кажешься таким хрупким… Кто бы мог подумать, что я увижу эту твою сторону. Ты ведь никогда не показываешь свои слабости. Так вот, значит, какой ты, Ради. Манишь своей красотой и ароматом, а сам колешься шипами, не подпуская близко, но стоит преодолеть твою защиту и вот ты нежный, хрупкий цветок. Ты действительно кажешься таким беззащитным сейчас. Я же говорил, ты не так уж всесилен, мой прекрасный Бог, — Питч, сам не понимая, что он делает, прошелся слегка касаясь пальцами по торсу юноши, что открывала расстегнутая рубашка. — Прости, Ради, но я не хочу уходить, и ты тоже этого не хочешь… — он осторожно коснулся волос спящего и, не удержавшись, чуть дыша, поцеловал его шею. Чарующее тепло нежной кожи моментально одурманило Темного духа. Опьяненный желанием он языком спустился ниже к яремной ямке, руками осторожно полностью раскрывая рубашку юноши. — Красивый… Ты очень красивый, Ради, — прошептал Кромешник, слегка отстраняясь и осматривая молодое тело под собой. — Кто бы мог подумать, что ты допустишь меня так близко. Теперь уже поздно отступать. Ты будешь моим, свет. Я же говорил, что это случится. Я не смогу просто смотреть, охраняя твой покой, и уж тем более уйти сейчас просто невозможно. Я хочу тебя. Глупо это отрицать, — Питч нагнулся и, вдыхая аромат липкой от пота кожи, пошло улыбнулся. — Запятнанное солнце, интересно какой ты на вкус, — он медленно влажными поцелуями спустился к его животу. Стоило ему языком скользнуть возле уже расстегнутой застежки на брюках, как он услышал легкий томный стон. Кромешник с удивлением поднял глаза и встретился с полным нежности и томления взглядом Радианта. Получив молчаливое согласие, он приспустил его брюки и извлек из нижнего белья слегка возбудившееся достоинство молодого Бога. Легким касанием губ пройдясь по изящной плоти, Темный дух с удовольствием услышал громкий стон наслаждения. Радуясь такой реакции, он жадно захватил в рот член юноши. Лучезарный с криком выгнулся, поддаваясь ему на встречу, и стоило Питчу углубить свою ласку, как комнату огласил пробирающий до дрожи судорожный вздох. Радиант будто всем своим видом молил его о продолжении. Такая отдача со стороны солнечного божества просто не могла остаться безответной. С удовольствием, будто для него это было изысканное лакомство, Кромешник развязано обвил языком напряженную плоть юноши, стараясь вобрать ее как можно глубже. Лучезарный напрягся всем телом и, стиснув зубы, страстно посмотрел на Кромешника. Тот поглощал его ненасытно, стараясь делать все возможное, лишь бы снова поймать восхищенный и даже влюбленный взгляд солнечного божества. Радиант, словно боясь дотронуться и отвлечь Питча, руками вцепился в подушку и, запрокинув голову, громко сладко стонал, позволяя Темному духу поедать себя, впиваясь в его бедра пальцами, оставляя на них синяки. Вскоре, не выдерживая натиска умелых ласк, он сдался удовольствию и с криком содрогнулся, ощущая полное расслабление. Когда во рту Кромешника разлилось приятное тепло, он почувствовал, как его сердце забилось еще чаще. Внутри все словно закипело. Страсть, дикую, жгучую страсть ощутил он. В желании погасить этот пожар, Темный дух резко раздвинул ноги юноши, прижимая его к себе. Даже через одежду близость к нему возбудила Питча еще больше. Не встречая сопротивления, он быстро проник пальцами внутрь расслабившегося тела. Лучезарный, тяжело дыша закрыл глаза. Сжимая в кулаки простынь и закусив губу, он сам поддался навстречу проникающей в него руке. Ощутив столь явное желание с его стороны, Кромешник, поражаясь своему нетерпению, даже не в силах заставить себя достаточно подготовить Радианта, с животной страстью ворвался в него. Болезненно рыча, он начал резкими движениями двигаться вперед, стараясь рывками пройти поглубже. — Не-е-ет! — юноша поднял на него измученный взгляд, — Прошу, не так резко, — его страдающий и одновременно ласковый голос на удивление обезоружил Темного духа. Кромешник стиснул зубы и, тяжело дыша, остановился, стараясь хоть немного успокоиться. Ему почему-то не хотелось делать больно Лучезарному. Поэтому, дав ему привыкнуть к себе внутри него, он начал снова двигаться, но на этот раз плавно и размеренно. В благодарность он услышал громкий стон. — Да… Вот так, — тяжело дыша, прошептал Лучезарный. — Как хорошо… — он томно откинулся назад и его волосы витиеватым узором разметались по подушке. Питч снова остановился, залюбовавшись им. — Не останавливайся, — Радиант серьезно посмотрел на него сквозь прикрытые ресницы. — Наоборот, теперь я хочу быстрее. Кромешник умиленно усмехнулся. Лучезарный и здесь хотел контролировать процесс, но это Питчу почему-то даже понравилось. Поэтому он с удовольствием «подчинялся» его томным приказам, то ускоряясь, то наоборот сдерживая свою агрессию, с наслаждением ловя шумную реакцию своего любовника. Игра по чужим правилам была в новинку для Темного духа. Это заводило. И он увлекся ею со всем возможным для себя азартом. Единственное, что его огорчало, это то, что Радиант, отдаваясь, не терял себя самого, не растворялся в нем, он будто просто позволял, или даже словно использовал его, стараясь не переходить установленную им самим границу. Приняв условия этой игры, Питч поймал себя на том, что получает истинное наслаждение не от своей доминантности, а от удовольствия партнера. Это состояние для него действительно было ново. Получалось, что это он в данный момент принадлежит Радианту, а не наоборот, что очень удивляло. Но вскоре ситуация стала незаметно меняться, Лучезарный похоже все же начал постепенно терять голову, все больше и больше поддаваясь удовольствию и расслабляясь в чужих руках. — Еще, еще… — страстно командовал молодой Бог, облизывая пересохшие от возбуждения губы, смотреть на которые спокойно Кромешник был больше не в состоянии. Поэтому, не выдержав, он накинулся поцелуем на рот Радианта, этим хоть немного заглушая его стоны. Их языки сплелись в страстном танце, и Питч даже не заметил, как Лучезарный перехватил инициативу, уже сам изучающе, с наслаждением пожирая его рот. Для удобства и, не давая Темному духу выскользнуть, Радиант впился в его лицо руками и затем, одной из них забравшись в волосы на затылке, начал приятно и сильно сжимать их. Кромешник был сильно удивлен. Такой активности со стороны солнечного божества он не ожидал. Его жарко целовали, облизывали шею, слегка покусывали ключицы. Питч уже ревел от возбуждения, ощущая чужие руки, сжимающие его ягодицы. Лучезарный держал Кромешника так сильно в своих объятьях, как только мог, руками и ногами оплетая его, будто боясь, что тот ускользнет или исчезнет, он явно не давал ему свободы. Но Темному духу этот сладкий плен нравился все больше и больше. Он мечтал слиться, поглотить Радианта, грубо проникая языком в его рот, бешено вдалбиваясь в его тело, с наслаждением ловя его крики и мольбы не останавливаться. Юноша совсем не жалел себя, казалось, он молил Питча разрушить его, разорвать на кусочки, столь несчадно он сам, прогибаясь в спине, насаживался на него, со всей страстью, царапая ему спину. Кромешник просто сходил с ума от этой сжигающей все внутри близости. — Да, вот так! Вот так! — навзрыд кричал Лучезарный, закрыв глаза и ресницами удерживая слезы. — А-А-А-А! — стонал он, тяжело дыша и крепко прижимая к себе Темного духа, подставляя ему свою шею для желанных ласк. Сколько болезненной нежности, хрупкой надежды, мольбы было в каждом трепетном движении Лучезарного и в становящихся все более жаркими ласках. Питч еще никогда не чувствовал себя настолько желанным, это опьяняло. — Ненасытный, — горячо прошептал он в ухо, задыхающегося от стонов божества. Тот лишь, обхватив голову Кромешника, страстно ворвался языком в его рот, обжигая очередным поцелуем. — Еще… — простонал он, ослабевая хватку и стараясь своими движениями сам ускорить темп. — Ты сжигаешь меня, Радиант! — провыл Питч, ощущая, что страсть, словно огонь, буквально поглощает его, обжигая и превращаясь в невыносимое блаженство. Он буквально задыхался от переполняющих его эмоций. — Молю, только не останавливайся… Только не сейчас. А-А-А! — чувственно кричал молодой Бог, и боль вперемешку с наслаждением слышались в его голосе. — Как же хорошо… — юноша сам резко прижимаясь, помогал Питчу проникать как можно глубже, доводя Темного духа до полуобморочного состояния. Сдерживаться становилось невыносимо сложно, но и сдаваться, когда его хотят настолько сильно, Кромешник не мог себе позволить. Он и сам мечтал, чтобы эти ощущения длились бесконечно долго. Слишком хорошо, слишком жарко… Всего слишком, чтобы это было можно вынести. Сердце просто разрывалось, но при этом неимоверное счастье заполняло каждую его клеточку. Страстные взгляды Радианта, то нежные, то обжигающие, то молящие его поцелуи. Никогда Питч не испытывал ничего подобного, никогда его еще так сильно не хотели, не забирали всего без остатка, он чувствовал, что его будто пытаются поглотить. Возникало ощущение, что для Радианта это последняя ночь в его жизни, и поэтому он хочет взять от этого все — саму жизнь. Кромешник буквально физически ощущал огромную нежность юноши по отношению к нему и при этом боль, муку, граничащую с надеждой. Эти чувства вперемешку были так похожи на любовь. Да… Именно любовь. Горячую, страстную, болезненную любовь ощущал Кромешник в каждом прикосновении Лучезарного, который делал все, чтобы Питчу было приятно. Он, словно читая мысли, угадывал его желания, даря истинное наслаждение и сводя Темного духа окончательно с ума. Крики Радианта становились все громче. Боясь, что он перегнул палку и сделал ему опять больно, Кромешник наклонился к его лицу, пытаясь понять, что он испытывает. — Ради… — Не волнуйся, мне так хорошо. Я просто умираю. Как же это сладко, умереть так… В руках самой тьмы, — юноша улыбнулся. Питч взволнованно посмотрел на него. — Все хорошо, ведь это только тело, — печально вздохнул юный Бог, взглянув на Кромешника блестящими глазами. — Мне приятно тебе его отдавать. Внутри Кромешника что-то дрогнуло на этой фразе. — Тело… — просипел он. «Только тело, — повторил про себя Питч, понимая, что жаждет почему-то намного большего. — Это неправда, я чувствую тебя, чувствую так близко и это не только тело, ты лжешь, Радиант!» — пытаясь подтвердить свои мысли, он снова накинулся на рот юноши, погружая их обоих в страстный, глубокий поцелуй. Радиант нежно простонал и, обхватив голову Темного духа руками, не дал ему отстраниться. Он снова очень умело перехватил инициативу, даря Кромешнику огромное удовольствие. Питчу казалось, что его пытаются съесть. Столь голодным был чужой рот, столь требовательны были горячие губы, и как же это было приятно. Кромешник громко стонал, чувствуя, что сдерживать себя он уже не в состоянии. Но в этот момент Лучезарный резко сжал его волосы в кулак, оттягивая и таким образом отстраняя от себя, и громко, томно закричал. Дрожа всем телом, он излился себе на живот. Оргазм, который испытал Питч, наблюдая за этой картиной, был ошеломителен. Он, резко содрогаясь и тяжело дыша, пытался осознать случившееся и не мог, не мог прийти в себя. Все, чего он сейчас хотел, это продолжение… Хотел снова ощутить все то, что было еще мгновение назад. Поэтому, не желая останавливаться, он продолжал медленно двигаться в обмякшем и расслабленном теле, чувствуя, что снова возбуждается, просто смотря на то, как молодой Бог, слегка приоткрыв рот, пытается заглотнуть воздух. Но спустя пару минут Кромешник всерьез забеспокоился. Лучезарный бледнел, он будто мерк у него на глазах. — Что происходит? — Я умираю, Питч… — Что?! — Это всего лишь тело… Затем бессмертие. Питч, ты же знаешь, его заслуживают жертвой. Так что бессмертие в любви. Так приятно ощущать это, — блаженно улыбнулся Радиант. — Любовь — это действительно максимальная отдача себя, поэтому она и есть дверь в вечность. Джек тогда на озере заслужил бессмертие. Ах… — Лучезарный судорожно выдохнул. — Мне сейчас так хорошо. Я даже не думал, что умирать — это так приятно. Джек прав, жизнь чувствуется острее на границе со смертью. Я так хотел ощутить это, — Радиант, нежно пройдясь кончиками пальцев по щекам Темного духа, грустно посмотрел ему в глаза и, слегка приподнявшись, еле ощутимо губами прильнул к его рту. — Спасибо, — тихо прошептал он и затем обессиленно упал на подушку. — ЧТО?! Не смей! Ради, не смей умирать или исчезать сейчас! Слышишь меня?! НЕ СМЕЙ! — с ужасом прокричал Кромешник. Но уже спустя мгновение он в бешенстве разрывал простыни, на которых только что сгорал в его руках дух Солнца, исчезнувший с первыми же лучами начавшегося рассвета.