Дорогами вечности. Сохрани меня

- Елена! – громко закричала в трубку Бонни. – Елена! – Было слышно, что юная ведьма едва удерживается от того, чтобы не разрыдаться. - Бонни! – Девушка резко села на кровати. – Что случилось? Где ты? - Я в больнице, Елена, - голос Бонни срывался. – Керолайн попала в аварию, она в очень тяжёлом состоянии. - Еду, - коротко бросила Елена, смахивая подступившие слёзы. Его девушка заметила сразу же: здесь, как и везде, старший Сальваторе привлекал к себе всеобщее внимание, чёрным пятном выделяясь на фоне белых больничных халатов. Увидев Деймона, Гилберт нахмурилась: ему не стоило приходить, но он опять явился вместо Стефана. Бонни тоже заметила его и отвернулась с подчёркнутой холодностью, но и Деймон удостоил ведьму только беглым презрительным взглядом. - Как она? – Парень кивнул на большие стеклянные двери за спиной Елены. - Плохо, - девушка до сих пор не могла прогнать от себя ужасающую картину: Керолайн, её любимая глупышка Кер, недвижимая и безмолвная, вся в каких-то трубочках, связывающих её со множеством непонятных аппаратов. При воспоминании об этом Елене снова захотелось плакать, но она всё же удержалась от слёз. Нет, нельзя плакать под пристальным взглядом этого вампира. – Деймон…где Стефан? Я же ясно дала понять, что на этот раз я хочу видеть рядом с собой его. - Мой брат, Елена, - в глазах старшего Сальваторе мелькнуло что-то неуловимое. Мелькнуло и пропало, и взгляд Деймона вновь стал таким же равнодушным, - нашёл себе новое увлекательное занятие – он усердно ищет недоброжелателя, подлившего ему травяной настойки в заячью кровь. Стефан почему-то уверен, что этот «кто-то» непременно выдаст нас шерифу Форбс и компании. Честно, это становится похожим на паранойю, - усмехнулся парень. – Поэтому пока что я вынужден нянчиться с тобой. - Ещё чуть-чуть – и я подумаю, что он нарочно избегает меня, - кисло улыбнулась Гилберт. – К тому же, Лиз сейчас не до того, чтобы отлавливать вас. - Да ладно? – Брови Деймона удивлённо поползли вверх. Как он может издеваться в такой момент? – А, по-моему, членам Совета всегда было наплевать на своих близких – и даже детей, когда речь заходила о борьбе со всякой нечистью вроде вампиров. Поверь мне, Елена, я знаю это, как никто другой, - в его голосе Елене почудилась горечь. Гилберт хотела было ему возразить, но вспомнила, что едва приехав в больницу к дочери, Лиз была вынуждена уехать по какому-то спешному делу. Девушка смущённо взглянула на Деймона и увидела, что он улыбается. - Елена, - он мягко прикоснулся к её руке, подталкивая к какой-то кушетке, - присядь. Керолайн поправится, всё будет хорошо. – Издёвка, холодность и равнодушие – всё куда-то исчезло, оставляя только тягучую теплоту его голоса, успокаивающую и мягкую. Гилберт послушно опустилась на сидение, а Бонни села как раз напротив неё, тем самым выражая своё неудовольствие от того, что здесь присутствовал Деймон. Сам же Сальваторе, поспешно накинув на плечи белоснежный халат, юркнул в одну из многочисленных белых дверей. Появился вновь он не меньше, чем через полчаса, показавшихся Елене вечностью. Выглядел он хмурым и обеспокоенным, но увидев девушек, нацепил натянутую улыбку. Елена поднялась к нему навстречу, Бонни осталась сидеть, но подняла на вампира тревожный взгляд. - Керолайн всё хуже, приглушённым голосом сообщил он. – Она борется, но врачи говорят, что она слишком слаба. Она не приходила в себя… - На глаза Елены навернулись слёзы: неужели её подружка может вот так вот бросить её, оставить одну в этом аду, в который превратился Мистик Фоллз? Деймон быстро шагнул к девушке, обнял её за плечи, аккуратно убирая слёзы. – Я знаю, что можно сделать. Мы не дадим ей умереть. Не дадим, слышишь? Я просто дам ей немного своей крови, и она быстро пойдёт на поправку. - Крови? – Она только испуганно отшатнулась, вырвавшись из успокаивающего кольца его рук. Да, это поможет, безусловно. Но кровь вампира – это слишком рискованно, опасно, непредсказуемо. Тут же девушка вспомнила, как боялась она за Джереми, пока в его организме была кровь Анны. А если Керолайн не справится и всё-таки умрёт? Допустить, чтобы она стала вампиром – слишком жестоко по отношению к лучшей подруге. – Нет, только не это. Она сильная, она справится. Сама. - Ты сделаешь это, - он услышал за спиной голос ведьмы. – Ты вернёшь её нам, слышишь? – От волнения та не замечала, что её рука лежит у Деймона на плече, а сама неотрывно смотрела в его глаза. Сальваторе лишь коротко кивнул – это было более трезвой мыслью, чем беспричинная истерика Елены. И что за беда, если Гилберт не будет разговаривать с ним пару дней? Елена, увидев всё это, лишь горестно всплеснула руками, не сдерживая слёзы. А через пару мгновений ведьма и вампир слышали лишь удаляющийся стук её каблучков. Он услышал голос Елены ещё до того, как она вошла в дом. Но, вопреки всем ожиданиям Стефана, прошла прямиком на второй этаж, игнорируя стоящего в дверях гостиной парня. - Милая, милая Елена, - промурлыкал сверху голос его брата, - ты всё-таки не злишься на меня? - Деймон, я очень зла! – Голос девушки звенел от напряжения. – Зачем ты согласился на это? Зачем ты послушал её? - Вообще-то это не я согласился, а идея мне принадлежала. Да и потом, ты не раз говорила, что твоя подружка даёт дельные советы. Почему бы не послушать ведьму? - Издеваешься, да? – Теперь Гилберт уже не кричала на Деймона – зачем, если упрямый вампир всё равно не послушает её? Она чувствовала недоумённый взгляд Стефана, но не могла спокойно развернуться и взглянуть на возлюбленного. Сейчас её больше всего занимала судьба Керолайн и речь старшего из братьев. – Я боюсь за неё. - Зря боишься, - вампир обиженно скривил губы, - я не причиню ей вреда, ты же знаешь. - О да, ты не причинишь… - Усмехнулся Стефан, поднимаясь к ним. – Может, всё же стоит повременить с кровью? – Парень нежно обнял Елену, а та уткнулась ему в плечо, прячась от колючего взгляда второго вампира. - Может и стоит… Но тогда ты сам будешь утешать её, - он кивнул на девушку, - на похоронах мисс Форбс. - Не каркай, Деймон, - угрожающе произнёс Стефан, чувствуя, как вздрогнула при этих словах Гилберт. В ответ Сальваторе-старший только презрительно передёрнул плечами и развернулся, чтобы уйти. Один вид этих двоих приводил его в бешенство. Ни Стефан, ни Елена не понимали, что и он не особо-то хочет смерти милой малышки Кер, и что кому попало он не дал бы и капли своей крови. Но нет – они по-прежнему считают его каким-то исчадием ада и ищут подвох во всех его поступках. Пускай! Всё равно у него договорённость с ведьмой, и нарушать её он не намерен. - Деймон… - Услышал он голос младшего брата. Тихий и настороженный. И вряд ли хочет помириться, иначе бы не шептал так. - Ну что тебе?! – Парень резко развернулся на каблуках и увидел Стефана, прижимающего к губам указательный палец. Елена непонимающе переводила взгляд с одного вампира на другого. - Там кто-то есть, - младший Сальваторе коротко кивнул в сторону окна. Прислушавшись, Деймон и сам уловил какой-то шорох на улице. Это был не ветер, не животное – человек. Даже не человек – так тихо и быстро мог двигаться только подобный им. Ещё один вампир в Мистик Фоллзе? Что ж, стоило озаботиться этим. - Поймаем? – Стефан только кивнул в ответ на вопрос брата. Они снова были в одной команде, братья Сальваторе. Стефан открыл дверь ближайшей комнаты и, оглядев её, втолкнул туда Елену. - Здесь ты будешь в безопасности, - девушка почувствовала на своей щеке прикосновение холодных губ и смеющийся взгляд Деймона. Как только она собралась возразить, услышала за своей спиной щелчок замка – предусмотрительный вампир всё же запер её. Оглядев комнату, девушка только ахнула. Светлые плюшевые портьеры на окне были неплотно задёрнуты, поэтому виднелась красивая кованая решётка на окне, сквозь которое в комнату лился лунный свет. Вся комната была в светлых тонах, но пыль, осевшая на всех предметах, придавала обстановке тоскливую серость. Елена никогда бы даже не подумала, что в особняке Сальваторе может существовать подобная комната. Старинная мебель, кровать с нежно-розовым пологом и большой белый плюшевый медведь среди горы подушек. На шкафу девушка заметила фарфоровую куклу в фиолетовом платьице, которая словно бы недоумённо смотрела на нежданную гостью своими голубыми глазами. Однако не только слой пыли говорил о том, что в комнате вот уже много лет никто не жил: несколько картин, прислонённые к стене, коробки и ящики, поставленные как попало. Аккуратно Елена начала перебирать картины в тяжёлых деревянных рамах: Джузеппе Сальваторе со своей женой, Деймон и Стефан, совсем другие, вместе и порознь, пару пейзажей и натюрмортов. Последним был портрет маленькой черноволосой девочки в пышном голубом платьице. Никогда она не слышала, чтобы у Деймона и Стефана была сестра. И всё же, здесь крылась какая-то тайна, раскрыть которую Гилберт решила во чтобы то ни стало. Все шкафы и сундучки оказались запертыми, поэтому узнать об их содержимом не представлялось возможным. Любопытство мучило Елену с каждой секундой тем больше, чем безуспешнее были её поиски. Через какое-то время девушка заметила на изящной прикроватной тумбочке что-то вроде рамки для фотографий. Перевернув предмет, она увидела массивную серебряную рамку, в которую был вставлен старинный дегерротип. Но не возраст предмета поразил девушку: с изображения на неё смотрели смеющиеся братья Сальваторе, а между ними сидела молодая темноволосая девушка в пышном бальном платье, не менее весёлая, чем парни. Кем была для них эта девушка – оставалось только догадываться, потому что она могла быть для любого из них кем угодно от сестры до возлюбленной или даже дочери. Ещё раз взглянув на снимок, Елена аккуратно поставила рамку на место и выдвинула ящичек в той же тумбочке. Тут её ждал неожиданный успех: в ящике она обнаружила тонкий платочек с вышитыми инициалами «В. С», крохотный хрустальный флакон с какой-то жидкостью, медальон и письмо, подписанное только лишь инициалами «Э. Д. М». Флакончик источал тонкий аромат вербены, а открыв медальон, Гилберт увидела там фотографию какого-то парня. Она могла поклясться, что никогда раньше не видела его, что никто и никогда не говорил ей о нём. Скорее всего, братья Сальваторе никому не говорили и об этой комнате, хранящей какую-то тайну. И даже она не узнала бы о ней, если бы Стефан так не спешил. Одно она знала точно: сейчас или раньше комната принадлежала женщине, девушке, быть может даже той, что была изображена на снимке с братьями Сальваторе. И только одно мучило её: кем была эта девчонка, что значила она для Деймона и Стефана, какую роль сыграла в их жизнях? Что-то подсказывало Елене, что ответы она может получить, прочитав это письмо, которое всё ещё держала в руках. И она готова была вскрыть конверт, который долгие годы оставался запечатанным, но в тот же миг за дверью послышались шаги и голоса братьев. Девушка едва успела спрятать письмо за спину, как щелкнул в замочной скважине ключ, и на пороге возник Стефан. Он улыбался, но взгляд был серьёзным и даже чуть хмурым – по-видимому, их поиски не увенчались успехом. - Ну как? – Улыбнувшись, спросила Гилберт. - Никак. – В голосе парня проскользнули металлические нотки. – Ты прости, Елена, что мне пришлось запереть тебя здесь…Это было для твоего же блага…Но теперь ты свободна, - улыбнулся он и приветливо раскрыл объятия, - Иди ко мне. Как только они вышли, Сальваторе на ключ закрыл двери этой странной комнаты. Тут Елена поняла, что Стефан ни за что не расскажет ей об этой комнате и её хозяйке.

***

Он нашёл брата в гостиной у камина в компании стакана виски. Отрешённый взгляд, хмурое выражение лица. И ни улыбки, ни озорных искорок в глазах – это был не тот Деймон, которого он знал всю свою жизнь. Это был Деймон, каким он был на самом деле, когда никто не видел его. Стефан застал его врасплох и только поэтому увидел то, чего видеть не дозволялось никому - настоящего Деймона. - Брат, - тихо позвал он, но голос эхом отбился от высоких стен. Старший Сальваторе только чокнулся с графином, не обращая на Стефана внимания. – Деймон… - Чего тебе? – Холодный голос. Грубый вопрос. Чужие люди. А ведь когда-то во всём мире для них не было никого дороже друг друга. И её. Когда-то давно. В прошлой жизни. В лучшей жизни. - Тот вампир за окном…я догадываюсь, кто это мог быть… Деймон только презрительно хмыкнул, продолжая смотреть на огонь в камине. Переведя дыхание, Стефан продолжил: - Кетрин…она вернулась… Не веря своим ушам, Деймон повернулся к младшему брату. Колючий, недоверчивый взгляд. Ни тени прежних чувств к этой женщине, ни ярости, ни боли. Всё это ушло, оставив только пустоту.

***

Елена устало прислонилась к стене. Ей стоило большого труда пройти мимо Дженны как ни в чём не бывало и даже улыбнуться. Но едва она добралась до своей комнаты, как силы покинули её. Это было уже слишком большим испытанием для девушки. Такого «подарка» от судьбы она точно не ожидала. - Елена! – Помехи на линии не скрыли страх и слёзы в голосе Керолайн. – Помоги мне! Кто бы мог подумать? Она, конечно, знала, чьих это рук дело. Но вряд ли Бонни и Деймон стали бы убивать Кер. Гилберт сжала руками виски, надеясь, что хоть это сможет прогнать видение, неотступно стоявшее у неё перед глазами. Никогда она ещё не испытывала такой тревоги. Случилось что-то страшное. Непоправимое. Она мчалась к дому подруги на бешеной скорости, от волнения забыв даже пристегнуться. Дом Форбс встретил её тихим и тёмным, но стоило ей войти внутрь – и она уловила слабый луч света на кухне. Там и была Керолайн. Съёжившись, забившись за стойку, она старалась сохранить слабый огонёк свечи, чтобы не оставаться одной в темноте. Такой пугающей. Такой непредсказуемой. Едва увидев подругу, Форбс заплакала вголос. - Елена! Елена! Что со мной? – Не боясь, что её услышат, громко закричала Керолайн, уткнувшись в плечо Гилберт. - Посмотри на меня, Кер, - ласково сказала Елена. Блондинка нехотя подняла голову так, что жёлтый свет падал на её лицо. Увидев подругу, брюнетка едва сдержала себя, чтобы не отшатнуться: зрачки Керолайн были неестественно расширены, а под глазами вздулись вены. Переведя дыхание, Елена сказала как можно спокойнее: - всё хорошо, дорогая, всё хорошо. Дёсна не болят? - Болят, Елена, адски болят. Мне больно смотреть на свет и ещё…мне очень, очень страшно, Елена…Я умру? – В глазах девушки стояли слёзы. Елена крепко обняла подругу. - Нет, глупышка, нет…Теперь уж точно нет… Стефан обязался следить за Керолайн и всячески опекать её до тех пор, пока та не свыкнется с новым положением дел. Елену же Сальваторе-младший отправил с Деймоном домой. Всю дорогу до дома Гилберт тот хмуро отмалчивался, не ёрничал, не пытался подшутить над ней или Стефаном. Просто молчал. И тогда Елена поняла, что ей было бы гораздо легче и проще, если бы он подкалывал её, смеялся и шутил – был тем Деймоном, которого она знала, к которому так привыкла. Но сейчас он был совсем другим, и Гилберт не хотела привыкать к его новой ипостаси, боясь, что прежнего Сальваторе, который был ей так нужен, не вернуть. Пару раз она пыталась заговорить с ним, пожаловаться или упрекнуть за то, что согласился на авантюру Беннет, но каждый раз натыкалась на холодную стену молчания. Довезя её, Деймон помог девушке выйти из машины, прикоснулся к её щеке дежурным поцелуем и бесшумно растворился в темноте прежде, чем Елена успела попрощаться с ним. Бонни молча выслушала все упрёки Гилберт и сказав лишь «Тебе было бы легче видеть её мёртвой?» положила трубку. Как теперь верить? Она доверяла им всем: Бонни, Керолайн, Деймону, Стефану. Верила им, как себе. И, казалось бы, они не совершили ничего, что могло бы разрушить это доверие. Никто из них. Они просто пытались помочь ей, оградить от страхов, которыми стал перенаселён этот маленький город. И никто не виноват, что Керолайн стала вампиром. Просто она умерла, когда в её организме была кровь Деймона. Или кто-то помог ей умереть – это ещё предстояло выяснить. Никто не виноват, что сегодня в доме Сальваторе она обнаружила ещё одну тайну, которой никто не спешил с ней поделиться. И никогда не поделится, потому что эта тайна болезненна для братьев. Она не знала, почему именно, но точно знала, что вспоминать о том им больно. А Бонни? С ней в последнее время вовсе творится что-то необъяснимое. Но и она не виновата в том, что её бабушка умерла, освобождая вампиров из гробницы. Не стоило ждать, что после этого Беннет полюбит их ещё больше. Она сделает для Керолайн амулет, позволяющий находиться под солнцем. Всё-таки и она виновата в том, что Форбс обратилась. Но это не значило, что теперь ведьма полюбит вампиров или станет общаться с Кер как ни в чём не бывало. Нет. Но почему тогда в её душе поселилось это противное ощущение…будто бы её предали?