Дорогами вечности. Сохрани меня

Деймон несказанно удивился, увидев младшего брата в компании стакана виски – обычно Стефан был весьма сдержан в этом плане, да и крепче шампанского не пил ничего уже лет тридцать-сорок. Младший Сальваторе узнал шаги брата, но только лишь угрюмо взглянул на него из-под припухших век. Несколько минут в старом особняке царила тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов да потрескиванием огня в камине. - Ты идиот, Стефан! – Без предисловий воскликнул старший вампир. – Ты прячешься здесь, убиваешься алкоголем, а в это время твоя девушка изводит себя мыслями о том, чем это она тебе так не угодила. - Прячусь? – Медленно повторил Стефан, словно смакуя это слово, и горько усмехнулся. – Может, и прячусь… Я не пойму, что творится со мной, Деймон. – Тот только поморщился, вовсе не желая, чтобы младший брат сейчас изливал ему свою душу. - Ты нужен ей, Стефан. Я и то понимаю это, а ты не хуже меня знаешь, как тяжело мне это признать. Елена нуждается в твоей поддержке, помощи… - И это на самом деле было так. Он прекрасно понимал, как мучается Гилберт, когда вместо Стефана ей в очередной раз приходится просить его, Деймона, о той или иной услуге. И это никому не приносило удовольствия – ни ему, ни ей. Немного радости доставляли ему постоянные вопросы Елены о Стефане, поэтому он посчитал нужным вовсе пресечь их столь частые встречи наедине. А посему ему было просто необходимо поговорить с братом, вразумить его. - Да, я нужен, - кивнул он. – А нужна ли она мне? – При этих словах в Деймоне начала закипать ярость – немного любви водилось между братьями, поэтому ему не стоило бы ни малейшего труда всадить в Стефана кол, едва тот причинит хоть малейшую сердечную боль Гилберт. Мужчина сделал шаг с брату, но изумлённо остановился, когда из-под его ноги со звоном покатилась пустая бутылка из-под виски. – Деймон, - криво улыбнувшись, Стефан обернулся к вампиру, - а почему бы тебе пока что не заменить меня? - В смысле? – Поразился тот. Стефан был пьян, сильно пьян – он ещё не видел, чтобы алкоголь так сильно действовал на вампира. В здравом уме Сальваторе-младший никогда бы не позволил себе подобной околесицы. - Ну, - рассмеялся Стефан, - не совсем, конечно… Просто присмотри за ней, ок? - Нет уж, братец. – Вмиг оказавшись рядом с братом, парень выхватил у него из рук стакан с напитком и отшвырнул от себя. Встретившись со стеной, сосуд разлетелся на множество осколков, жалобно звякнув. Младший вампир уже открыл рот, чтобы возразить, но Деймон жестом приказал ему молчать. – Я не буду подменять тебя, потому что, когда у вас всё наладится, вы вновь будете счастливы, а об оказанной вам обоим услуге вы предпочтёте не вспоминать. И я снова буду никому не нужным извергом, который портит жизнь малышу Стефану и его подружке. Не будет такого, Стефан, не будет! Запомни это! Я буду охранять Елену постольку-поскольку, в пределах собственной воли, а тянуть лямку ещё и за тебя – увольте! Стефан на миг присмирел, удивлённый столь неожиданной вспышкой ярости Деймона. Под негодующим взглядом брата алкоголь стал потихоньку выветриваться, а разум проясняться. Младший из братьев понял абсурдность всего сказанного и сам испугался своих слов. Да, он действительно в последнее время не мог толком понять, что с ним происходит, почему он начал избегать свою любимую девушку, но знать об этом Деймону вовсе не полагалось. С момента встречи с Кетрин в нём поселилось непонятное беспокойство. Стефан, подстёгиваемый словами вампирши, пытался разобраться в собственных чувствах, но всё было тщетно. Порой он даже не мог понять, кого на самом деле любит: Елену, его Елену, или же Кетрин, которую он вновь обрёл а образе Елены Гилберт. Поэтому до тех пор, пока он не разобрался в себе, он решил сократить общение с Еленой до минимума и спрятаться в бесконечных мыслях от самого себя, от реальности и от двух одинаковых женщин, терзающих его сердце. Так было проще, гораздо проще. И Деймон не трогал его, обеспокоенный собственными проблемами. До поры, до времени. Стефан готов был поклясться, что Кетрин явилась и к его брату, быть может, с той же целью, что и к нему. И он видел, что на Деймона её появление так же произвело неизгладимое впечатление. Но теперь, когда старший брат завёл этот разговор и потребовал от него ответа, он испугался. Испугался, потому что сам себе не мог признаться в своих чувствах, не говоря уже о Деймоне, с которым уже полторы сотни лет их не связывало ничего, кроме взаимной неприязни. - Что ты молчишь, Стефан?! – Взревел Сальваторе-старший. – Отвечай! Не будь трусом, брат! – Схватив его за плечи, Деймон что есть силы встряхнул брата. - А что мне тебе сказать? Я потерялся, Деймон. И я не знаю, кто из них живёт в моём сердце: Пирс или Гилберт. Они равно сводят меня с ума, равно терзают мою душу. А встретиться с Еленой – значит встретиться со своей совестью, чего я делать категорически не хочу. Обнимать её, целовать, говорить о любви – значит врать и ей, и себе. Почему врать? – Поймав недоумённый взгляд брата, Стефан горестно усмехнулся. – Потому что говорить, что люблю Елену – не правда, но и говорить, что я люблю Кетрин – тоже не правда. Я просто не знаю, кого люблю. Представляешь, Деймон? - Тебе так проще, Стефан? – Спросил Деймон, и уголки его губ презрительно поползли вверх. Сам он с трудом понимал логику вампира, считая его кардинально не правым. Прятаться от проблем – не выход, заливать горе алкоголем…Тут, конечно, ему осуждать брата было бы просто глупо, ведь сам он не раз и не два топил свои мысли в спиртном. Но от Стефана – этого воплощения стойкости, рассудительности и спокойствия – подобных действий он никак не ожидал. – Странно… Сидишь здесь, и вместо того, чтобы действовать, топишь своё горе в стакане. - Действовать? Что я, по-твоему, должен делать? - К примеру, убить мисс Пирс, раз она доставляет тебе столько беспокойства. Да и выбора у тебя не останется. - Издеваешься… - Разочарованно протянул младший Сальваторе. В прочем, чего он мог ещё ожидать от брата. Пошёл за советом, излил ему душу – его ошибка. – Ты-то не лучше меня, чуть что – сразу же бежишь в бар. - Мне по статусу положено, Стефан, - усмехнулся старший вампир. – Я – вселенское зло, ты – Мистер Совершенство, и это не твой метод. - О, да… Да что ты вообще понимаешь в душевных терзаниях, в сердечной боли? – Вспылил, не обращая внимание на изменившееся лицо брата. Не он ли сам понимающе кивал на слова Елены о страданиях Деймона? Не он рассказывал Гилберт о несчастливой доле брата? Но сейчас перед ним стоял бездушный монстр, а огоньки в его глазах – нет, это не могла быть боль, всё, что угодно, кроме боли. – Разве у тебя есть сердце? Разве у тебя есть душа? - Ну да, Стефан, как же, - Деймон наклонился к брату, глаза его угрожающе сузились, а голубая радужка превратилась в лёд. – Деймон ведь не страдал. Он не видел, как любимая девушка предпочитает ему его же брата. Дважды, - не сказал, а прошипел он. – И не он разыскивал любимую всеми правдами и неправдами. Полтора века. Нет, Стефан, это был не он, - поразмыслив несколько мгновений, он вылил себе в стакан оставшееся содержимое хрустального графина, который опустошил его брат. Всё равно Стефан будет и дальше считать его чудовищем, как бы он не распинался тут, обнажая душу. К чему тогда это? Нет, Стефан Сальваторе не стоит того. – Впрочем, мне всё равно. Но если Гилберт в какой-то момент решит, что с неё хватит страданий – запомни, брат, я предупреждал тебя. – С этими словами Деймон поднялся и направился наверх, в свою комнату. - Деймон, подожди, - робко, совсем по-ребячески произнёс Стефан. - Ни слова больше, - жестом остановил его удаляющийся вампир. – Я умываю руки. А ты дальше сиди здесь и убивайся.