Дорогами вечности. Сохрани меня

Отвёл взгляд и с глухим усилием вымолвил: - Я говорил не о тебе. «Валькирия», Мария Семёнова.

Тяжёлая плита легко подалась под натиском вампира. Если бы кто спросил его, что привело его сюда, он, наверное, не сразу бы придумал бы вразумительный ответ. Просто в один момент он понял, что задохнётся от собственной тоски, если ещё хоть день проживёт без её глаз. И плевать, что изо дня в день на него смотрели точь-в-точь такие же глаза, светясь любовью и заботой. Плевать, что в этих глазах он мало что увидит, кроме ненависти. Елена…она, конечно, была хорошей, пожалуй, лучшей девушкой в мире. Но не для него. Не та. Брошенная вглубь гробницы пластиковая бутылка разбудила зловещее эхо в пещере, плавно переходящее в звук нетвёрдых осторожных шагов. Увидев Кетрин, парень едва сдержался, чтобы не кинуться за невидимый барьер и помочь ей – такой беспомощной, растоптанной выглядела она. Вглядевшись в лицо посетителя, Пирс осторожно подняла сосуд и, открыв его, жадно припала к нему. - Зачем пришёл? – Она скользила взглядом по лицу Стефана, пытаясь прочитать его мысли и намерения. Что-то в груди глухо заныло, но девушка заставила себя не прислушиваться к этому. Тот танец на приёме у Локвудов пробудил в ней казалось бы давно забытые чувства. Нет, все эти сто с лишним лет она помнила о своей любви, о желании найти младшего Сальваторе и быть с ним до скончания времён, но с течением лет чувства эти притупились, заиграв яркими красками как раз тогда, когда он предал её. - Мне нужно кое-что узнать у тебя. Где найти Изабель? - Почём я знаю? – Только и пожала плечами она. Не стоило ожидать, что он придёт сюда только ради неё – ему обязательно нужно будет вытащить из неё какую-нибудь тайну во имя спасения Елены. А ведь Гилберт была только лишь её двойником, с горечью подумала Кетрин. – В последний раз я видела её в тот вечер, когда Деймон запер меня здесь. - Она была в гробнице? – Он не шёл сюда за этим, но по воле случая ему предстояло узнать кое-что интересное. - Да. С Вероникой, кстати. Они прекрасно спелись, не правда ли? – Улыбнулась она. – Родственники как-никак. - Какие ещё родственники? – Кетрин говорила что-то неслыханное, казалось, она повредилась умом за время своего заточения здесь. - Спроси у неё, она тебе лучше объяснит. Ты даже не хочешь узнать, как я тут провожу время? - Не особенно, - нахмурился Стефан. Разговор принимал вовсе не тот оборот, какой он ожидал. – Думаю, что тебе здесь немного скучно. - Немного? – ей впору было уже привыкнуть к подобному отношению братьев Сальваторе, но почему она каждую их встречу жестоко обманывалась??? – Да, Стефан, мне было немного скучно. - Что ты ещё знаешь? – Он подошёл почти вплотную к невидимой границе, разделяющей их. Горечь в её голосе заставляла его из раза в раз ломать себя, давая возможность ещё не до конца окрепшему чувству всё глубже прорости в его сердце. А глаза…её необыкновенные глаза смотрели в самую душу, вытаскивая на белый свет его настоящего. Такого, каким он был в первое время после своего обращения, такого, каким он не желал себя помнить. Ему хотелось думать, что всегда было так, как есть сейчас: хороший он и его плохой брат. Не наоборот. - Немного, но, - она всмотрелась в такие знакомые зелёные глаза – впервые в своей долгой жизни она не могла понять, что творилось с ним. Внутренняя борьба, но за что он боролся? – этого было бы достаточно, чтобы Елене избежать смерти. – Мягкая улыбка тронула губы, когда Кетрин увидела огонь в глазах Стефана. Она скорее умрёт, чем скажет, как спасти Елену. Она никогда не была особо жалостливой – особенно к своим врагам. А Елена Гилберт была её врагом. По крайней мере до тех пор, пока владела душой младшего из братьев Сальваторе. - Скажи! – Он, словно завороженный, смотрел в шоколадное море её глаз…И прекрасно понимал, что она ничего не скажет. Не сегодня. Он слишком хорошо её знал…и слишком нуждался в ней, чтобы прекратить этот ненужный допрос, так не похожий на их прежние светские беседы. - Нет, Стефан. Никогда, слышишь?! – Быть может, она ему хоть этим причинит боль? Заставит почувствовать хоть малую долю того, что испытывала она?! Но нет – непроницаемая маска, всегда более свойственная Деймону, чем ему. – Если тебе так интересно, ты можешь спросить у своей сестры. Уверена, она знает ещё побольше меня. - Кетрин, - он шагнул ещё ближе, зная, что скоро уйдёт. Протянул руку, преодолевая барьер между ними, и легонько, почти невесомо прикоснулся к её щеке. Девушка подалась ему навстречу, слегка прикрыв глаза…и резко схватив его за руку, втянула его в гробницу. - Теперь, Стефан, мы с тобой будем скучать вместе.

***

Он давно не был в кабинете Стефана – кажется, целую вечность назад. Он не думал, что в нём найдёт что-то, что поможет им – просто ему хотелось понять брата. Возможно, впервые в жизни. Стефан менялся. Быстро, сильно. Практически до неузнаваемости. Тайные чувства терзали его, душили изнутри…и время от времени это становилось заметно, как бы тот не пытался казаться прежним. Среди кипы бумаг и каких-то тетрадей на столе брата Деймон обнаружил старую фотографию Кетрин. Вгляделся в до боли знакомые черты лица, надменные глаза… Елена была такой же. Точное повторение Катерины Петровой, до мелочей. Но всё же…не та. Что-то было в ней другое, что заставило его почувствовать спокойную, размеренную, но вместе с тем сильнейшую любовь, отличную от той, что он испытывал когда-то к вампирше. Он любил Елену, она любила Стефана, а тот… Порою Деймону казалось, что младший брат до сих пор любит Пирс. Часто перед его глазами вставал тот танец Стефана и Кет, однажды увиденный им на недавнем приёме у Локвудов. Так нельзя было сыграть, так нельзя было притворяться. Стефан не умел быть таким – всегда честный, безупречный. И вампирша…ещё совсем недавно Деймон полагал, что своё сердце она оставила в разрушенном родительском доме полтысячелетия назад. Всё было не так. Не так, как хотелось. Не так, как должно было быть. Казалось, этот треугольник, в котором были она и братья Сальваторе, невозможно было сломать, разрушить. Тишину комнаты рассёк звук, извещающий о новом SMS-сообщении. Нехотя вампир направился к пиджаку, в котором оставил свой телефон. Сообщение от Стефана содержало всего три слова: «Приезжай в гробницу». Сказать, что он был удивлён, увидев брата внутри гробницы – ничего не сказать. Ни один вампир никогда бы добровольно не переступил запретную черту, за которой начиналась неволя. А уж тем более его рассудительный брат. На миг у Деймона мелькнула мысль о ловушке, но едва он увидел телефон Стефана у него в руках, опасение сменилось безграничным удивлением. - Что ты делаешь здесь? – Он взглянул мимо брата внутрь гробницы – оттуда на него смотрели два карих глаза, светящихся удовольствием. Кетрин! Но она же не могла внушать ничего вампирам… - Да так, - неопределённо пожал плечами Сальваторе-младший. Он и правда не знал, чем объяснить своё соседство с Пирс внутри заколдованного склепа., а говорить о непонятном наваждении, толкнувшем его на это, не хотелось. – Небольшая оплошность, - он лишь аккуратно мотнул головой, когда глаза брата метнули молнии, глядя на притаившуюся в темноте Кетрин. Он сам виноват. Только он. - Стефан, мы обязательно вытащим тебя отсюда. Непременно, - голос старшего Сальваторе звучал твёрдо. Он старался даже не думать о том, какие возможности открывались для него с этим неожиданным заточением Стефана. - Не нужно, - тихо ответил Сальваторе-младший. Он знал, что они вытащат его отсюда – такой была Елена, так любил её его брат. Но объяснять, почему при этой мысли на душе вдруг стало так тяжело, было выше его сил. – Позаботься о Елене, брат. Деймон согласно кивнул, не давая воли удивлению. Уже развернулся, чтобы уйти, но его пригвоздил к месту голос Стефана: - Поговори с Вероникой, Деймон. Она может много знать. Она как-то связана с Элайджей, - он слегка понизил голос, зная, что его нечаянная спутница всё равно всё слышит, - и с Кетрин. Не оборачиваясь, Сальваторе-старший молча растворился в темноте склепа.

***

- Я люблю тебя, - голос в трубке прервался. Впервые она не ответила «Я тебя тоже». Елена устало прислонилась к стене. Господи, когда они стали такими??? Страх перед будущим, перед Древними, извечное напряжение и недосказанность сковывали их, не давая вырваться. Они словно бы запутались в какой-то липкой паутине, теряясь в собственных чувствах, теряя возможность дышать, жить, любить. С появлением Кетрин Пирс всё стало сложнее. А, может, и раньше… Стефан менялся. Ускользал от неё, когда она пыталась приблизится, и вновь становился близким, когда она смирялась. А в его зелёных глазах она часто видела отчуждение и сомнение. С Деймоном же всё было иначе. Он всё время был рядом, старался помочь, когда ей было сложно. Его сапфировые глаза стали сниться ей по ночам, и она просыпалась в холодном поту, потому что в его взгляде горела невозможная боль. В жизни, конечно, её не было: старший Сальваторе пил, веселился и подтрунивал над всеми, как и раньше. Правда, она стала всё чаще присматриваться к нему, ища в глазах хоть отголоски тех чувств, что снились ей. И находила. Нежность, любовь, боль, смешанные с яростью и злостью. Это пугало её, потому что он разучился скрывать свои чувства, а значит, стал слабее. И редкие, но наполненные угрозой, взгляды его сестры красноречивее любых слов называли ей причину такого состояния Деймона. Да и она была уже не та. Все её мысли, все чувства теперь казались ей неправильными, запретными. Разве было нормальным то, что ей всё чаще хотелось нежно прикоснуться к Деймону, а порою и…поцеловать? Разве могло быть естественным то, что Стефан теперь чаще вызывал в ней раздражение, чем нежность??? Вот и сейчас она мало огорчилась, услышав, что теперь он заперт на неопределённое время с вампиршей, объявившей на него охоту.

***

- Вероника, что ты знаешь? – Он решил подступиться к сестре, пока та вновь не ускользнула от него. Несколько дней подряд она умудрялась отлынивать от разговора после неожиданного визита Элайджи в их дом. Тогда они недолго проговорили на незнакомом ему языке, но никакой враждебности ни с её стороны, ни с его братья не заметили. - По поводу чего? – Она приготовилась к обороне, только блеснув голубыми глазами. - Элайджа…Кетрин. Ты как-то связана с Элайджей? – Деймон внутренне напрягся, ожидая ответа. - Ты уверен, что мой ответ понравится тебе? – Голос её звучал как никогда звонко и задорно. - Плевать. Рассказывай. - С Элайджей я познакомилась около пятидесяти лет назад – недолгий срок для вампира, не правда ли? – Она мило улыбнулась. – Он тогда искал двойника, а я решила помочь ему в этом, зная, что вы никогда не пропустите девушку, похожую на Кетрин Пирс. - Тебе-то зачем был двойник? - Глупенький, - девушка снисходительно улыбнулась брату, - я же сказала, что знала, что вас искать надо рядом с двойником Кетрин. Так вот… Ну а после…мне нужна смерть Клауса, а он может это организовать. – Улыбка сошла с лица Вероники, а голос напряжённо зазвенел. - Зачем, Ви? – Он так и не мог понять мотивацию сестры. Зачем нужна ей была смерть Древнего??? - Видишь ли, согласно ритуалу жертвоприношения должны умереть все прямые родственники двойника по женской линии – предки или потомки, не важно. То есть, Елены. - Почему так? Мы не нашли ни одного упоминания об этом. - Не там искали, - отрезала она. – А это потому, что другой двойник, потомок Елены, может так же легко наложить проклятье снова. – Увидев недоумённый взгляд парня, она пояснила. – Для этого ему понадобится всё тот же набор: вампир, лунный камень, ведьма и оборотень. Единственное – не нужно будет жертвоприношение. - Но у Елены нет родителей. Да и детей тоже…пока что. – Пока он не сильно понимал, где связь между возможностью снова наложить проклятье и Вероникой. Но сам факт заставил его сильно удивиться. - Ну да…А как же Кетрин? Изабель? И… - Они вампиры, - перебил он её, - а вампиры не могут иметь детей, ты же знаешь. - Знаю, - согласно кивнула она. – Только одна из легенд – о ней мало кто знает, так как последний список с неё датирован 1456 годом – подробно описывает жизнь Клауса, вплоть до его появления на свет и имён его родителей. В отличие от остальных, дающих о нём весьма пространные сведения. Есть версия, что её написал кто-то из прислуги Клауса. И она не может быть слишком уж неверной, если он так яро противился тому, чтобы она была доступна… - Ближе к делу, Ви! – почти прорычал Деймон. - Согласно этой легенде, родители Клауса были вампирами, - глядя на расширяющиеся от удивления глаза брата, девушка победно тряхнула головой и добавила: - оба! При том за несколько лет до рождения Клауса. Каково?! То есть, вампиры могут иметь детей! - Но как так получилось, что больше никто из вампиров не имел детей? – Он был в шоке от таких новостей – всё то, что он привык считать нерушимыми канонами для вампиров, рушилось, смешивалось, представляя ему новый дивный мир. - Кто знает? Об этом, увы, нигде не говорится. Может, вампиры просто тщательно скрывали своих детей? Скажем, ты знаешь наверняка, кем Анна приходилась Перл? – Деймон отрицательно махнул головой. Он действительно не знал. Да и не задумывался никогда. Для него Перл Остин была лишь подругой Кетрин – лишь ниточкой, связывающей его с Пирс, а её дочь Анна – мелким надоедливым вампирёнышем, всегда имеющим в запасе с десяток колких ответов на его шутки. - Хорошо, допустим. Тогда смерть Клауса должна волновать Изабель и Кетрин. Но не тебя. – В ответ на улыбку сестры, он ядовито добавил: - или ты так сошлась с Изабель, что заботишься о её здоровье? – Он слышал от Кетрин, что Ви как-то связана с Изабель, но тогда просто не придал этим словам значения. К его удивлению, девушка не стала ничего отрицать – она осталась спокойна и лишь улыбнулась в ответ на его слова. - Тут кое-что похлеще, Деймон. И прежде чем я скажу это – видит Бог, я как можно дольше старалась сохранить это в тайне – я хочу прибавить ещё кое-что. Я люблю тебя, Деймон. И Стефана я тоже люблю. Вы навсегда останетесь самыми дорогими в моей жизни людьми. Мои братья. Может, конечно, ты немедля пронзишь меня колом…но я скажу, - она быстро перевела дыхание, не позволяя страху перебить её, - Елена Гилберт – моя двоюродная пра-пра-правнучка. В ответ парень только нахмурился. Он знал, что у Вероники никогда не было детей – она погибла, когда ей было всего шестнадцать. Да и она сказала «двоюродная»…Как это могло получиться? - Но как? Тогда и я, и Стефан… - Нет, - она легко догадалась, что он хотел сказать. – Вы не потомки Петровой – в их роду издавна рождаются только девочки. Что-то вроде родового проклятья. Просто у наших с вами матерей был один отец, но разные матери. Так вот, - в довершение ко всему сказанному, она метнулась наверх, в свою комнату, а через мгновение развернула перед Деймоном большой лист, на котором было изображено генеалогическое древо Петровых. Прошло не меньше десяти минут, прежде чем он вник в надписи на бумаге. И ещё столько же, прежде чем он хоть как-то смог осмыслить поступившую информацию. Всё это время Вероника сидела, недвижимо глядя в окно, словно бы ожидая приговора. В этот момент она показалась ему такой несчастной и хрупкой, что он не смог удержаться и крепко стиснул сестру в объятьях. - Глупенькая, - он с радостью отметил, что девушка заулыбалась. – Разве ты могла подумать, что за это я убью тебя??? - От тебя, Деймон, можно ожидать чего угодно! – Девушка залилась звонким, как серебряный колокольчик, смехом, когда он стал притворно нападать на неё. Окончательно развеселившись, Вероника добавила: - мы, Петровы, вдвойне опаснее для Клауса – именно у нас, в тайнике, правда, хранится та самая книга, которая поможет вновь наложить заклятье.