Дорогами вечности. Сохрани меня

- Проходи, - Бонни чуть отошла от двери, давая вампирше возможность пройти. Она знала, что если бы её бабушка была жива, она никогда бы не одобрила этот её поступок. – Что тебе нужно? - Вот, - Вероника протянула ведьме пакет. – Здесь последний артефакт, нужный для жертвоприношения. Мы собрали все. - Что за артефакт? И почему ты принесла его мне? – Беннет непонимающе смотрела на брюнетку. Она знала о двойниках, обо всех родственниках двойника и прочих условиях этого страшного обряда. И единственным вещественным атрибутом жертвоприношения был лунный камень, который надёжно охранялся в доме Сальваторе. - Так, прекрасно. Ты ведь ничего не знаешь, правда? - Постой, я знаю достаточно много, раз ты пришла ко мне за помощью… - Я думала, что достаточно. Но, как оказалось, нет, - с этими словами Сальваторе забрала у ведьмы пакет и принялась распаковывать его. – Ты не всё знаешь об обряде жертвоприношения, Бонни. - Так расскажи мне. Если, конечно, знаешь сама, - усмехнулась девушка, глядя на сосредоточенную работу вампирши. Вероника проигнорировала последние слова ведьмы. Она молча развернула обёрточную бумагу, в которую для пущей безопасности был завёрнут ящик, и открыла коробку. Под её руками зашуршала солома, в которую по старинному обычаю укладывали особо хрупкие предметы, и вампирша извлекла из коробки старинный кубок из массивного золота. - Что это? – Ведьма ахнула от восхищения: по чаше кубка бежал удивительный посеребрённый узор, а по четырём сторонам света были вставлены большие рубины, а на подставке были точь-в-точь такие же рубины, только поменьше. На вид кубок был очень и очень старым. - Это? – Брюнетка кивнула на сосуд. – Это магический кубок, один из трёх артефактов, без которых жертвоприношение невозможно. Есть ещё лунный камень и нож. - Зачем они? - Ну, это длинная история, она связана с первой Петровой, с помощью которой и было наложено заклятие, - передёрнула плечами девушка. – Нет времени рассказывать… - А ты расскажи, - улыбнулась Бонни. – Иначе я просто не стану ничего делать. - Хорошо. Ножом, о котором я говорила, извлекли кровь человека – первой Петровой. В кубке смешали кровь человека, вампира и оборотня, чтобы наложить заклятье. А лунный камень запечатал проклятие, и теперь, чтобы снять его, нужно уничтожить камень, - ровным голосом пояснила Вероника. – Обычно ведьмы не прибегают к такому количеству атрибутов, ограничиваясь лишь заклинанием, но в этом случае всё было наоборот. Это было сделано для того, чтобы снять проклятие было труднее, потому что оно выпускает зло. А для того, чтобы снять его, необходимо собрать все эти вещи. Затем ведьмы разделили все артефакты между враждующими кланами, чтобы они никогда не столкнулись: лунный камень – оборотням, кубок – вампирам, а нож – ведьмам. То есть камень был у Локвудов, кубок у меня, а нож, Бонни…Он у тебя. Правда, для меня так и остаётся тайной, почему его, - она кивнула на кубок, - я нашла у себя в доме…. - Это ясно. Ты вампир, и почему его не могло быть у тебя? – Бонни пытливо посмотрела в голубые глаза вампирши. То, что рассказала Вероника, казалось ей нереальным, какой-то сказкой, в которой, чтобы победить злодея, нужно было по одному собрать все элементы волшебного доспеха. И, тем не менее, не верить Сальваторе у неё не было никакого основания: всё, о чём говорила Вероника, рано или поздно подтверждалось. - Это да, но… В моей семье после первой Петровой и Кетрин и до меня не было вампиров. По крайней мере, никаких упоминаний об этом, ничего! - А Кетрин? Быть может, это она? - Кетрин никогда не знала об этих артефактах. И даже сейчас, когда один из них столько времени был у неё, она знает лишь о лунном камне, - усмехнулась вампирша. Несмотря ни на что, уличить своего недруга в неведении ей было приятно. – А первая, та, чья кровь помогла наложить заклятье…О ней ничего не известно. Ни имени, ни последующих упоминаний…Ничего, словно она растворилась. Но перейдём к насущным проблемам: где нож? - Нож? – Недоумённо переспросила ведьма. – Ах, да, ты же сказала, что он должен быть у меня… Но я…я никогда не видела его, и уж тем более не знаю, где он. Прости, Ви. - Это ничего, - вампирша ободряюще потрепала Беннет по плечу. – Тридцать лет назад он был здесь у твоей бабушки. Позови его, - просто сказала она. - Что? Как я могу позвать его??? – Ведьма усиленно помотала головой, стараясь понять, о чём ей говорит вампирша. - Это магический атрибут. Он ответит ведьме, - улыбнулась девушка, и улыбка получилась мягкой и доброй. Она симпатизировала ведьме. Бонни быстро кивнула и сосредоточилась, в глубине души всё ещё не понимая, что должна делать. Но в её мозгу быстро зазвучали слова, призывающие металл, и через несколько минут она распахнула крепко зажмуренные глаза. - Я знаю, где он, - произнеся это, она быстро встала и направилась вглубь дома, в комнату бабушки. Туда, где она так часто удивлялась огромному старинному шкафу, полному каких-то непонятных потрёпанных временем книг. Даже сквозь толстые фолианты девушка чувствовала ответ магического оружия. Подойдя к одной из полок, она интуитивно вытащила одну из книг, за которой оказался плоский деревянный футляр. Открыв его, Бонни увидела изящный клинок с костяной ручкой, в серебряных, с золотым узором, ножнах. - Ну что? Нашла? – С порога гостиной спросила вампирша, но увидев радостную ведьму с плоской коробочкой в руках, она улыбнулась. Теперь ничто не помешает им победить Клауса. - Но, Ви… - Что? – Сальваторе уже собиралась уходить, когда Бонни остановила её. - Откуда ты всё это знаешь? Я не знаю и половины, а ведь ведьмам поручено охранять это заклинание. -Это ничего. Когда мне было двадцать лет – то есть, через четыре года после моего обращения – меня нашёл подручный Элайджи, Леон. Он искал потомков Кетрин и нашёл меня. Он подробно рассказал мне всё о жертвоприношении, описал эти предметы – хотел заручиться моей помощью. И я решила помогать им. Я просто хотела жить. С тех пор я без устали ищу всё, что хоть как-то связано с Петровыми, с Клаусом, с ритуалом. Вот так, - грустно подытожила девушка. – Теперь всё это, - она вытащила из сумки лунный камень и протянула его ведьме, - в надёжных руках. Скоро всё закончится, Бонни.

***

Стефан огляделся, входя в дом: в особняке было непривычно тихо и пусто, даже огонь в камине был потушен. - Стефан? – Деймон, спустившись со второго этажа, остановился напротив брата. – Я думал, ты пробудешь в Атланте ещё пару дней… - А ты не слишком рад мне, я смотрю, - невесело усмехнулся младший вампир. Та давняя история с Кетрин, казалось, давно перестала мешать им, но теперь Елена стала между ними. – Я решил вернуться чуть раньше. Это было нелегко. И потом, у меня есть новые мысли по поводу защиты Елены… - Хорошо, - Сальваторе-старший коротко кивнул, направляясь в гостиную. Стефан молча пошёл за братом, приготовившись к трудному разговору. Он видел, что отношения Деймона и Елены стали хуже некуда теперь, когда и им ничто не должно было мешать. А он хотел помочь Елене. Сделать для неё хоть что-нибудь. - Деймон, а где все? - Кто «все»??? Вероника, кажется, к Бонни ушла, я здесь, да и ты теперь тоже…А больше здесь никого не должно быть. - А Елена? – Пристальный взгляд зелёных глаз встретился с арктическим льдом. - Она под надёжной охраной Джереми и Керолайн, напичканной вербеной. Так что с ней ничего страшного не должно произойти, - угрюмо пожал плечами голубоглазый вампир. – Если хочешь, можешь сам проверить… - А почему ты не проверишь? - Я звонил Джереми. Ему я вполне доверяю, - старший из братьев присел на корточки, разжигая пламя в камине. Задумчиво пошевелил зардевшиеся уголья кочергой и, поднявшись, двинулся к бару. Некоторое время в комнате слышался только звук льющегося в бокал виски, да лёгкое позвякивания горлышка хрустального графина о стакан. - Этого ведь недостаточно тебе? – Осторожно спросил Стефан. Он как никто другой знал горячий нрав Деймона, он прекрасно понимал, что злить его сейчас не стоило. - Вполне хватает, - сухо бросил вампир брату. Какого чёрта Стефан вдруг решил поиграть с ним в психотерапевта? Вампир удивился сам себе: раньше он бы без долгих разговоров кинулся бы на Стефана, всаживая ему в живот ножку стула. Не насмерть, но ощутимо. Прекрасно зная, что брат поднимется с каменного пола, выдернет из себя кол и вновь будет досаждать ему нравоучениями. Просто чтобы показать, как он не хочет, чтобы лезли к нему в душу. Его надломленная душа нещадно саднила, а старые раны болели сильнее, чем раньше. Он превращался в человека, такого беспомощного, когда чувствует. И это превращение давалось ему труднее, чем что-либо раньше. - Я же вижу, Деймон… - Что ты видишь, Стефан? – Прорычал брюнет, всё ещё оставаясь на месте. – Что ты можешь понять??? Теперь у тебя есть счастье, так оставь же меня! - Да тебе же больно, Деймон! Почему ты так упрямо отказываешься от своего счастья, причиняя боль и себе, и ей?! Ты мог бы иметь сейчас всю её любовь, но вместо этого ты строишь из себя обиженного! - Мне больно? Да, больно. Но сколько раз до этого момента я чувствовал боль, Стефан? – С вызовом он смотрел в глаза брату, уже заранее зная, чем закончится эта беседа. – Тебя не интересовало это до сих пор, а теперь, счастливый, ты думаешь, что тебе так же легко удастся устроить и мою жизнь. Но у тебя не получится этого: слишком изломана моя жизнь, слишком насмешлива судьба, слишком болит сердце, которого у нас не должно быть. Почему-то раньше для тебя не существовала моя боль – только твой невыносимый брат-монстр, а теперь, когда твоя подружка мало чем от меня отличается, ты вдруг решил проникнуться любовью ко мне! - Всё не так, Деймон, - попытался возразить ему парень. – Да, я был не прав, когда считал, что ты давно отключил все чувства. Прости. Ты доволен? Ты можешь выслушать меня теперь? - Если бы я не простил тебя, я бы ни разу не спас твою жизнь, - угрюмо произнёс старший вампир, пряча глаза. – И я могу выслушать тебя. Но только говорить мы будем не о Елене. - Почему? Тебе же нужно это, я вижу, - не отступал Стефан. Он подошёл к брату и положил свою руку на плечо Деймона. Этот обычный для братьев жест был так несвойственен им, что старший Сальваторе удивлённо вскинул глаза. - Если я скажу, что это больно, ты отстанешь? - Вряд ли. - Плохо. А если я тебе объясню, почему не хочу быть с ней сейчас? - Тогда, возможно, я отступлюсь… - Тогда слушай. Мне больно. Так больно, как, казалось бы, вообще не может быть. Я уверен, что хоть несколько раз ты испытывал такую боль с тех пор, как вернулась Кетрин, - довольная улыбка скользнула по его губам, едва он заметил замешательство в глазах Стефана. – Если этого не было, ты просто не любил… Так было ведь? - Было, - нехотя признался тот. – Но речь сейчас не обо мне. - Верно. Так вот, мне больно каждый раз, когда я вижу её. Просто потому, что я каждый раз вспоминаю, сколько я надеялся, и сколько она топтала мои надежды, утверждая, что любит тебя. Поверь мне, - горько усмехнулся вампир, - мне из раза в раз всё труднее было сдержаться и не всадить кол тебе в сердце. Но тогда она бы твердила это твоей могиле, а меня бы попросту возненавидела. И я надеялся – тихо, отчаянно, почти без права на эти надежды. И тут, вдруг, эти надежды сбываются. Одна за другой: она говорит мне те самые три слова, ну и всё к этому прилагающееся. А после просто говорит, что это было ошибкой, и в её сердце по-прежнему ты. Вот тогда мне стало просто невыносимо… А теперь, когда ты с Кетрин, Елена вдруг перенесла всю эту любовь на меня, вот только я в неё уже не верю. Точнее, верю, что любовь к тебе была сильной, но мне не нужны потасканные чувства, которые принадлежали когда-то тебе…И теперь мне каждый раз так больно, словно из меня душу вынимают, когда она так смотрит на меня…а в глазах стоят слёзы и, кажется, то, что люди, умеющие чувствовать, называют нежностью. И за самую маленькую из этих непролитых слезинок я готов отдать жизнь, но беда в том, что я ей больше не верю. А я не могу умирать за то, чего нет… - Это есть, Деймон, - спокойно произнёс Стефан, отрешённо глядя в окно, за которым, одна за одной, наползали на жёлтый диск солнца серые тучи. – Даже если ты не веришь этому…это есть. Вы просто запутались, заигрались в то, кто окажется более гордым. И теперь уже ни ты не отступишь, ни она. Я знаю это не понаслышке – ведь я и Кетрин…в вас я вижу наше отражение. Попробуй простить её. Просто попытайся. - Возможно это и так, - пожал плечами голубоглазый вампир, - но я уже всё решил для себя. Если я отступлюсь…мне ничего не останется кроме как снять кольцо и выйти на солнце, потому что тогда я потеряю и уважение к себе. А это всё, что у меня осталось. - И что же ты решил? – Сальваторе-младший обеспокоенно вглядывался в бесстрастное лицо старшего брата, пытаясь понять, серьёзны ли его слова или он просто рисуется. Но ни на бледном лице, ни в покрытых ледяной коркой глазах он не увидел ни тени сомнения. - После жертвоприношения я уеду. Если, конечно, останусь жив… - Усмехнулся вампир. Расстаться с жизнью ему будет жальче, чем он думал. Но Стефану об этом знать было совсем необязательно. – А что за мысли у тебя по поводу безопасности Елены? - А, сейчас… - Он уже хотел начать говорить, как входная дверь открылась, и в дом вихрем ворвалась весёлая Вероника. - Стефан? – Девушка легко подскочила к брату, казалось, не замечая Деймона, и обняла его так, что хрустнули кости. – Как поживает моя пра-прабабка? - Прекрасно, - рассмеялся вампир, с удовлетворением отмечая, что его брат заулыбался, глядя на свою семью. – Только не называй её так, ладно? - Ну, а если это факт? – С лукавым прищуром спросила Вероника. - Всё равно, - парень внимательным взглядом проводил сестру на кухню и одним губами шепнул Демйону: - потом расскажу…

***

Бонни вздрогнула, услышав звонок в дверь. - Я тебе перезвоню, Джереми, хорошо? – Ведьма улыбнулась трубке, - целую. – Отключившись, она торопливо сунула коробку с кубком, футляр с ножом и лунный камень, оставленные Вероникой, за диван. Колдунья недоверчиво смотрела на Джона Гилберта, мнущегося в дверях. Такого посетителя она точно не ожидала видеть на пороге своего дома. Ещё давно, когда были живы приёмные родители Елены, Бонни робела перед дядей Елены, изредка гостившим в доме Гилбертов. В последний раз девушка видела его на похоронах Грейсона и Миранды, а после он явился в череде тех странных событий, которыми был наполнен этот год. И, после всего, что ведьма услышала о Джоне, она была склонна доверять ему меньше, чем всем вампирам, окружавшим Елену. - Бонни, - мужчина ласково улыбнулся ведьме, приближаясь, - я войду? - Сначала скажите, что вам нужно? - Дело к тебе есть, - лицо Гилберта вмиг посерьёзнело. – Это касается защиты Елены. - Точно? – Недоверчиво переспросила она, всё так же преграждая ему путь в дом. – Я могу доверять вам, мистер Гилберт? - Ещё бы. Речь идёт о моём ребёнке… - …о котором вы столько лет даже не вспоминали, - докончила за него Беннет, всем своим видом показывая, что мало что чувствует к Джону, кроме неприязни. - Знаешь, люди не слишком любят, когда им указывают на их ошибки, - хмуро произнёс он. - Это звучит уже как угроза, мистер Гилберт, - холодно произнесла юная колдунья. – Входите, но знайте, что я могу постоять за себя, - девушка посторонилась, давая мужчине пройти. Гилберт внимательно огляделся, войдя в жилище ведьмы. Он знал, что после трагической смерти её бабушки ведьма подолгу жила здесь. - Итак, - Беннет села на диван, жестом предлагая Джону последовать её примеру, - что же вы хотите? Джон остался стоять, лишь ближе подошёл к девушке, как-то отрешённо глядя в окно. - Я очень хочу защитить Елену. Она – мой единственный ребёнок, всё, что есть у меня. Я готов заплатить за её спасение любую цену, какой бы высокой она не была…Ты понимаешь, Бонни? Любую… - И что вы хотите от меня? Защищайте, кто же вам не даёт. Можете поучаствовать в ритуале, попытаться спасти её во время жертвоприношения… - Ты же ведьма, Бонни, - спокойно произнёс мужчина, переводя взгляд с уличного пейзажа на смуглое лицо колдуньи. – У тебя должны быть какие-то заклинания, которые могут помочь мне, - с уверенностью заявил он. - Я не так уверена в этом, как вы, - передёрнула плечами Беннет. – Я уверена, что Елена не останется незащищённой. Братья Сальваторе просто не допустят этого, так что вам не о чем беспокоиться, - ровным голосом произнесла она, украдкой рассматривая мужчину. На молодом ещё лице Гилберта не было ни тени сомнения, и она начала думать, мог ли быть таким уж плохим мужчина, желающий любой ценой защитить ребёнка, с которым почти не общался? - Что могут дать ей братья Сальваторе, кроме вампирской крови? – Резко отозвался он. – Она выживет, да, но станет вампиром. Я не могу допустить этого. Хватит того, что Изабель вампир… - В голосе Джона ей почудилась горечь. – Должен быть какой-то другой способ… Колдунья благоразумно умолчала о любви Елены к старшему вампиру и о том, что после жертвоприношения может случиться так, что девушка сама захочет обратиться. - Хорошо, я поищу что-нибудь, - тихо произнесла Бонни. – Вы побудете здесь? – Джон молча кивнул, садясь в ближайшее кресло. – Вам принести что-нибудь, мистер Гилберт? - Нет, спасибо, - бесцветным тоном ответил мужчина. Девушка направилась в комнату бабушки, где хранились многочисленные магические книги, про себя кляня этот день, когда всем от неё что-то понадобилось. Подойдя к книжному шкафу, она начала беспорядочно водить пальцем по корешкам старых книг, прикидывая в уме, где же она могла найти хоть что-то, что могло бы помочь Джону. Внезапное воспоминание о магических атрибутах грядущего ритуала обожгло ей мозг: несмотря на всё то, что Джон Гилберт сказал ей сейчас, она не могла в полной мере доверять ему. Подхватив несколько массивных фолиантов, Бонни быстро прошла в гостиную, где оставила нежданного гостя. Картина, открывшаяся перед ней, заставила девушку невольно улыбнуться: Джон спал, закинув голову на низкую спинку кресла. Осторожно, чтобы не разбудить его, Беннет положила книги на столик и аккуратно заглянула за диван – все вещи, которые она оставила там, были на своём месте. Некоторое время в большой гостиной дома Беннет слышался лишь лёгкий шелест переворачиваемых страниц и мерное дыхание Гилберта. Тяжело вздохнув, Бонни захлопнула очередной том, уже не заботясь о спокойствии спящего рядом мужчины, и взяла следующую книгу. Ей казалось, что она никогда не найдёт подобного заклинания. Порою она думала, не обманул ли её Гилберт, существовало ли на самом деле хоть когда-нибудь подобное заклинание??? Но после сказала себе, что Джон, посвящённый во многие, если не все исследования Изабель, понимал, о чём он говорил. Взгляд юной ведьмы скользнул по пергаментной странице, исписанной мелкими буковками, и задержался на милом заголовке «Материнская любовь». Пробежав глазами суть этого заклинания, девушка глубоко вдохнула и осторожно тронула за руку Джона. - Мистер Гилберт, - заговорила она, улыбнувшись в ответ на извиняющийся взгляд мужчины, - кажется, я нашла то, что вам подходит, но… - Отлично, - разом взбодрился Гилберт. – Ты сделаешь это для меня? - Я должна прежде кое-что рассказать вам об этом заклинании. Оно очень сильное, основывается на материнской…ну, - осеклась девушка, - в вашем случае, на отцовской любви… Это заклинание как бы привязывает ребёнка к родителю. Это очень опасное заклинание… - Елена не умрёт, если ты воспользуешься им? - Нет…Но… - Она останется человеком? – Торопливо спросил мужчина, не обращая внимания на прерванную фразу ведьмы. - Да, но… - Видя, что Джон готов в очередной раз перебить её, Бонни повысила голос: - мистер Гилберт! Если Елена умрёт, находясь под действием этого заклинания, она оживёт спустя какое-то время, но вы умрёте, мистер Гилберт. Иными словами, вы отдадите Елене свою жизнь, - закончила девушка. - Годится! – Почти радостно воскликнул мужчина, благодарно пожимая руку ничего не понимающей колдуньи. Поднявшись с кресла, он направился к выходу, но остановился перед дверью. – Ты наложишь это заклятье на меня в день ритуала, поняла? - Да, мистер Гилберт… Но…вы умрёте, понимаете? - Понимаю. Мне нечего терять. Спасибо, Бонни…

***

Машина бесшумно затормозила у опушки леса. Пиликнула сигнализация – и ковёр из опавших листьев зашуршал под шагами девушки. Вероника осторожно осмотрелась по сторонам, на всякий случай проверяя, не проследил ли кто за ней. Лес встретил её лёгким перешёптыванием веток, но кроме этого умиротворяющего звука ничего не было слышно на многие мили вокруг. Сальваторе подошла к разрушенной церкви и провела рукой по старым камням святилища. Она любила свой мир – тот самый, который канул в Лету, развеянный по ветру пожарами Шермана. Она видела, как каждый дом, каждую плантацию кровавым коконом окутывало ревущее пламя, и сердце девушки больно сжималось при виде разрушенного Юга. Это строение не увидело конца Гражданской войны – боязливые люди сожгли его прежде северного генерала, упрятав в нём страшных чудовищ. В памяти её всплывали картины из довоенного прошлого Мистик Фоллза…На скольких свадьбах в этой церкви ей довелось присутствовать? Сколько компаний именитых граждан повидала она в этом самом лесу? Какие приёмы помнит в старом имении Локвудов? Сколько друзей, погибших на войне с Севером, она оплакивала на старом кладбище городка? Сальваторе резко отняла ладонь от шершавого гранита, прерывая связь с воспоминаниями. Сейчас она здесь совершенно для другого дела. Предаваться ностальгии она будет потом. Если выживет. Её шаги рождали гулкое эхо в подвале церкви. Девушка заглянула в подземелье и сдавленно зарычала, преодолевая оставшиеся несколько ступеней одним звериным прыжком. Гробница была пуста. А с ближней стены сиротливо свисали кандалы, в которые когда-то была закована Джулс. Девушка отняла бутылку ото рта, поморщившись. Вода, щедро разбавленная экстрактом волчьего аконита, неприятно жгла ей внутренности, но другого выхода у неё не было. Джулс аккуратно закрутила крышку и отставила ёмкость: воды в бутылке было уже меньше половины, а она не знала, сколько ей придётся просидеть здесь ещё. Смутная надежда на то, что Тайлер вытащит её отсюда, таяла с каждым днём. Что-то подсказывало ей, что Локвуд даже не знал, куда она делась. Шум у входа в подземелье привлёк её внимание. Через несколько минут в подвал спустился молодой мужчина в сопровождении красивой молодой девушки. С интересом взглянув на Джулс, парень, тем не менее, прошёл прямо ко входу в пустующую гробницу и негромко позвал вглубь длинного коридора: - Катерина… Выходи, я пришёл тебя освободить. Девушка, пришедшая с мужчиной, тем временем открыла какую-то книгу и вопросительно взглянула на своего спутника. Мужчина нетерпеливо всматривался в темноту, но ответа не последовало – лишь эхо его собственных слов отбивалось от каменных стен. - Катерина! – Нетерпеливо воскликнул он. – Покажись сейчас же! - Там никого нет, - голос Джулс был хриплым после долгого молчания. Парень стремительно развернулся к неё, а девушка с шумом захлопнула свою книгу, отходя к выходу. - Откуда ты знаешь, а? – Зелёные глаза гипнотизировали её. - Я сижу здесь уже достаточно долго, - Джулс обречённо дёрнула скованными руками. – Если бы там кто-то был, я бы обязательно знала. - Чёрт бы её побрал!!! – Вскричал мужчина, но тут же успокоился. – Мэгги, - обратился он к стоявшей на первой ступеньке девушке, - найди мне её, чего бы тебе это ни стоило, поняла? - Да, господин, - отозвалась Мэгги, и тут же покинула гробницу. - Так кто ты у нас такая? - Джулс, - холодно ответила она ему. От змеиных глаз незнакомца веяло холодом и опасностью. - Клаус. Очень приятно. Так кто ты? – Спросил парень, скользя взглядом по скорчившейся у стены фигуре. – Кто поступил с тобой так? Девушка неопределённо передёрнула плечами, от чего потревоженные цепи тихо зазвенели. Она бы предпочла ещё посидеть в этом подземелье, лишь бы он поскорее убрался отсюда. Поняв, что ответа ему ждать долго, Клаус взял бутылку с водой и, открутив крышку, осторожно принюхался: от несвежей уже жидкости пахло затхлостью, но через этот запах отчётливо пробивался горьковатый травяной запах. - Волчий аконит?! – Радостно спросил он. – Оборотень? Джулс только кивнула, не в силах вымолвить ни слова. - Так, - парень радостно потёр руки, - ты-то мне и нужна. Девушка выскочила из гробницы, судорожно набирая знакомый номер. Что теперь делать? Клаус нашёл Джулс – иначе не может быть, даже обратившийся оборотень был не в силах сорвать столь надёжные оковы. - Изабель! – Закричала Вероника в трубку, уже не опасаясь, что её кто-то услышит. – У нас большая проблема. Клаус нашёл Джулс. Теперь у него есть оборотень. - Успокойся, Ви, - голос по ту сторону трубки оставался бесстрастным, как бы в противовес её собственному голосу. – У него нет ничего больше, а значит, мы в выигрыше… - Пока в выигрыше. Никто не знает, что он сделает завтра. Или даже сегодня, - нервно произнесла Сальваторе. – У него есть оборотень и, я уж думаю, ведьма. Достать Елену ему не составит труда – твоя дочь только и ждёт, чтобы улечься на алтарь, думая, что так она сможет спасти остальных. - А нож? Кубок? Камень? - Он достанет. Бонни пойдёт на всё, лишь бы защитить подругу. Изабель, что нам делать? - Оставаться спокойными, - женщина старалась показать пример подруге, хотя её саму уже начинала бить мелкая дрожь. Она понимала, что если Древнейший начал собирать всё необходимое для ритуала, он не остановится. И теперь это только вопрос времени для него. - Я не могу! Свяжись с Элайджей и Недом. Они должны придумать хоть что-нибудь. А я пока предупрежу братьев… - Я думаю, с Недом лучше связаться тебе, - Сальваторе зарделась, чувствуя лукавую улыбку Флемминг. - Не сейчас. Оставим сердечные дела на другой раз?