Глава 2
30 января 2015 г., 16:20
Комната для допросов выглядела как обычный кабинет, но в ней не было окон. Грубо говоря, во всём Министерстве не было окон, только магические проекции, но здесь не было даже этого. Освещался кабинет за счёт двух потолочных ламп, в которых с помощью хитроумного заклинания был закреплён магический свет, но если бы туда попал просто магл, то он решил бы, что это всего лишь электрические светильники. Грейнджер знала, что на стену за её спиной тоже наложено заклятие и с другой стороны стена выглядит как воздушная завеса. Все звуки из комнаты для допросов легко проникали в соседнее помещение, но не наоборот. И Грейнджер всё это прекрасно знала, а вот допрашиваемый — нет.
— Мистер Стенли, я старший детектив Грейнджер. Мы ведём расследование убийства Кирта Фостера — вашего поднадзорного. У меня есть к вам пара вопросов.
— Конечно, детектив. Я очень поражён случившимся, но постараюсь рассказать всё, что мне известно.
— Вы были надзирателем у убитого с момента вынесения приговора?
— Да. И знаете, всё это время с ним не было никаких проблем. Всегда вовремя отмечался, зарабатывал честно, насколько я могу об этом знать. Для таких, как он, с работой всегда проблемы. Запрет на магию в обществе воспринимается очень негативно. И мне жаль таких, как Фостер, он вступил в ряды Пожирателей перед самым падением Сами-знаете-кого. Ну знаете, так бывает: в юности убеждён в каких-то высших идеалах, а потом идолы рушатся. Закон раньше был жёстче, а у Фостера не нашлось заступников, вот он всю жизнь и расплачивается за ошибку молодости.
— У убитого были враги из прошлого?
— Он ни с кем не общался в магическом мире, ну, кроме надзирающих инспекторов и работодателей. Друзей не заводил, врагов — думаю, тоже. Про таких, как Фостер, Пожиратели даже не вспоминают — считают слишком ничтожными.
— Он жил в магическом мире, но часто пользовался магловскими услугами. Что вы знаете об этой стороне жизни Фостера?
— Я знаю только то, что ему тяжко приходилось в магическом мире, он собирался накопить денег и переехать в магловский Лондон, даже готовил необходимые документы для этого.
— Каким образом он зарабатывал?
— Официального заработка он никогда не имел, но лично со мной делился тем, что работает садовником в богатых домах, я об этом уже говорил вашим коллегам. Кажется, он несколько раз менял хозяев, но на последней работе задержался не меньше чем на полтора года. Там хорошо платили. Лучше, чем везде, но только чеками. Странно, знаете ли.
— Почему странно?
— Ну, обычно при неофициальном заработке предпочитают платить наличкой.
— Вы знаете, у кого он работал в последнее время?
— Нет, этого Фостер мне не рассказывал. Да я и не считал нужным его спрашивать. В конце концов, он же собирался покинуть магический мир.
— Спасибо, мистер Стенли. Если вспомните что-нибудь важное — обязательно сообщите.
Свидетель покинул комнату для допросов, а Гермиона собиралась было выйти вслед за ним, но в кабинет впорхнула служебная записка.
«Я закончила вскрытие. Приходи. Думаю, тебе будет интересно. Пенелопа»
Гермионе всегда было любопытно, какая реакция будет у человека, который случайно прочитает записку, отправленную из морга? Впрочем, действительно — ей было интересно. Обычно результаты вскрытия сильно помогают в дальнейшем расследовании. Морг находился в отдельном крыле. К нему не ходили лифты, и попасть туда можно было только пройдя весь замысловатый лабиринт коридорчиков убойного отдела. Ещё, конечно, есть каминная связь с Мунго, но к ней прибегали редко. Только в случаях, когда к вскрытию нельзя было приступить без специалиста в определённой области колдомедицины, ну и кроме того работать с останками убитых волшебством людей было просто опасно. Пенелопа, как обычно, сидела в соседней с лабораторией комнате и заполняла необходимые документы. Рутинная работа — отличительный знак Министерства. Хотя вернее было бы сказать, что это Гермиона обычно заставала магического патологоанатома за заполнением бумаг, всё же большую часть времени Пенелопа проводила непосредственно в лаборатории. — Пенелопа, что ты нашла? — Кое-что очень необычное. — Даже для нас? — ухмыльнулась Грейнджер. — Ты же знаешь, что я редко говорю слово «необычное». — Извини, продолжай. — Пять точек проникновения магии: ладони, ступни и темечко. — Я не знаю ни одного заклятия с таким действием. — Потому что это точно не заклятие. Что-то проникло в тело убитого через отметины. — Убитый взял в руки артефакт и тогда тот активировался? — Думаю, что так, — Пенелопа подошла к телу и указала на лицо убитого, — видишь эти провалы? То же самое и с внутренностями. Из тела словно выпиты все соки. Что-то осушило его, а затем покинуло уже мёртвое тело. — Что ещё ты можешь сказать об орудии убийства? — Я могу сказать, что даже среди артефактов вещицы с подобным действием встречаются крайне редко. Это очень жестоко и напоминает средневековые пытки. Возможно, сам артефакт был создан очень давно. — Артефакт забрали с собой, значит, он уникален и может вывести на убийцу. Кроме того, он, очевидно, весьма ценен, — вслух рассуждала Гермиона. — Следы от него тоже уникальные, так что это не самый умный ход. — Действительно, зачем убивать безвредного человека с такой изощрённостью, да ещё и оставляя очевидные улики? Но, в любом случае, пока это самая надёжная зацепка. Нам необходимо найти орудие преступления. — Я знаю только одного человека, который достаточно хорош в этой области, чтобы определить артефакт по таким следам. — Ты уверена, что в Министерстве не найдётся другого эксперта? — Найдётся, но он-то лучше. — Но не надёжней. Не хотелось бы привлекать к расследованию человека со стороны. — Найти убийцу всё равно важнее. — Ладно, если Малфой единственный человек, который может нам помочь, то мы не можем пренебрегать его помощью.***
Обычно бары не начинают свою работу до заката солнца, но разве это может остановить человека, если, во-первых, вчера наконец-то покончил с браком, который был обузой в течение последних лет, а во-вторых, если у этого человека есть друг, который по совместительству является владельцем хорошего бара. Поэтому в столь ранний час за барной стойкой клуба «Волшебная палочка» уже сидел один посетитель, а обслуживал его сам хозяин бара, заодно выслушивая душевные излияния. — Забини, хороший у тебя бизнес: никаких тебе проблем на границе, никаких грязных партнёров, с которыми постоянно приходится иметь дело. Может, мне тоже бросить всю эту муть с артефактами и купить твой бар? — Эй, нет, Малфой, мой бизнес это мой бизнес, даже не думай об этом, хорошо? — Как скажешь, друг, но идея-то хорошая. Вокруг приятное общество, — Малфой повернул голову в сторону танцовщиц, — и много выпивки. — К которой тебя нельзя подпускать. А приятное общество, — ухмыльнулся Блейз, — ты легко сам себе обеспечишь. — Вот уж нет, я только что вылез из этого болота. Кстати, я уже говорил во сколько мне обошёлся развод? — Говорил. — Миллион галлеонов! Она вытянула из меня целый миллион! — Радуйся, Малфой, последние два года эта женщина была причиной многих твоих проблем, так что можешь считать, что ты легко отделался. — Ну конечно, давай теперь поздравим её! Она добилась того, чего хотела, а хотела она моих денег. Как, впрочем, и любая другая женщина в этом мире. — Ты утрируешь, друг мой, не все женщины одинаковые. В ответ Малфой рассмеялся: — Ты оптимист, Забини. Вот клянусь, если за этот вечер ко мне подойдёт хоть одна девушка, которой не будет интересен мой заработок, то я заплачу тебе тысячу галлеонов, не сходя с места. — То есть ты хочешь остаться тут допоздна? — Исключительно ради эксперимента и хорошей выпивки, — Малфой сделал большой глоток виски из бокала. За этим разговором они не заметили ещё одного посетителя, громкая музыка заглушила шаги, и поэтому голос, раздавшийся за спиной Малфоя, заставил его поперхнуться. — Мистер Малфой, я вижу, вы заняты, но дело не требует отлагательств. Нам нужна ваша помощь, прошу проехать со мной в Аврорат. Откашлявшись, Малфой обернулся. — Грейнджер, что тебе здесь нужно? — Произошло убийство, Малфой, и как ужасно бы это ни звучало, но мне нужна твоя помощь. — Сейчас? — Да, я надеюсь покончить с этим до конца рабочего дня. Малфой поднялся со своего места, отсалютовал Забини и, слегка пошатываясь, пошёл к выходу. Грейнджер оценивающе посмотрела на количество пустых бокалов, скептически приподняла бровь, а затем последовала за Малфоем к выходу. У самых дверей они услышали голос Забини из-за барной стойки: — Малфой, ты должен мне тысячу галлеонов.***
Аппарация для Малфоя не прошла бесследно. Его тошнило и, судя по побледневшей коже, грозило вырвать прямо на Гермиону. Она брезгливо отстранилась и поспешила увести Малфоя подальше от своего стола, где лежали важные документы. — Стой, куда мы идем, Грейнджер? — В морг. — Не думаю, что это то место, где мне сейчас стоит находиться. — Там вообще мало кому стоит находиться, но в лаборатории у Пенелопы должно быть отрезвляющее зелье. — Любопытно, зачем авроры держат у себя отрезвляющее? — У нас бывает разный контингент, Малфой. В том числе и такие, как ты. — Ну спасибо, очень приятно. Не без труда миновав лабиринт коридоров, Гермиона довела Малфоя до кабинета Пенелопы. Та всё ещё заполняла отчёты. — Пенелопа, дай ему отрезвляющее, пожалуйста. Патологоанатом, не задавая лишних вопросов, достала из верхнего ящика своего стола небольшой пузырёк с зельем и ухмыльнулась, когда Малфой, поморщившись, выпил содержимое. — Какая гадость. — Никто не заставлял тебя напиваться средь бела дня, — недовольно прокомментировала Грейнджер. — У меня законный выходной, могу себе позволить. Гермиона промолчала, вступать в перепалку с экспертом было бы очень непрофессионально, даже учитывая, что этот эксперт был далеко не самым приятным человеком на свете. Нельзя сказать, что Драко Малфой боялся трупов. Так уж сложилось, что он повидал их немало в собственном доме, но эти воспоминания не составляли топ-10 лучших в его жизни. Поэтому, войдя в холодное стерильное помещение лаборатории, первым желанием Малфоя был пакет. — Не знала, что ты такой неженка, — прокомментировала Гермиона. — Тактичности в тебе ни грамма, — парировал Малфой. — Может, вернёмся к делу? — нетерпеливо потребовала Пенелопа. Малфой осторожно подошёл к телу и почти с опаской взглянул в лицо погибшего. В этот раз Грейнджер сдержалась от комментариев, всё же, как бы ни ожесточила её работа в Аврорате, смотреть на жертв убийств всегда тяжело. — Мне кажется, что я его где-то встречал. Кто он? — Кирт Фостер, бывший Пожиратель смерти, осуждён на ограничение волшебства двадцать лет назад. Жил в Лютном переулке у старого входа в магловский район. — Нет, я его не знал. — Уверен? Он мог работать садовником в твоём доме или доме твоих знакомых. — Садовником? Не думаю. У нас уже давно не было садовников, насколько я знаю. — Ладно, неважно. Что ты можешь сказать о характере его увечий? Малфой заставил себя внимательно посмотреть на труп. Пенелопа протянула ему пару медицинских перчаток. Надев их, он осторожно повернул голову убитого, затем осмотрел руки. Заинтересовался чёрными отметинами, а затем вернулся к голове и обнаружил там ещё одну. Что-то для себя подметив, он подошёл к ногам и внимательно осмотрел ступни. — Что ты можешь сказать, Малфой? — Судя по почерневшим векам, артериям на шее и ногтям, это проклятие высокой категории, — Драко поднял глаза на детектива. — Передаётся и хранится в устойчивых магических сосудах, с годами становится только сильнее. Такие проклятия неразрушимы, и сосуды делаются для них отдельно. Именно этому проклятию не меньше века. — Ты можешь точно сказать, что это за артефакт? — Сейчас проверим. Мне нужны чернильница и бумага. Гермиона ушла в соседний кабинет и вернулась с необходимыми предметами. Малфой взял чернильницу и вылил её содержимое на ладонь убитого. Пенелопа собиралась было его остановить, но Грейнджер не дала ей этого сделать. Малфой приложил руку с чернилами к бумаге и сильно прижал, словно оставляя печать. На листе остался круглый знак с четырьмя ромбами внутри. — Что это за символ? — поторопила Грейнджер. — Можешь назвать артефакт? — Могу. Это Византийская шкатулка. Собственно, шкатулка не является сосудом, а вот скелеты трёх змей, которые в ней лежат, и есть нужный вам артефакт. При открытии змеи оживают, находят точки для проникновения и пропускают проклятие внутрь. — Ты уверен? Звучит как легенда. — Я уверен. Этот артефакт почти уникален и находится в частной коллекции. — В чьей? — В моей.
