Причина смерти - волшебство

      Гермиона уже давно заметила, что стоит ей заикнуться о том, чтобы вовремя уйти с работы, как появляется куча неотложных дел. Вот и сейчас, находясь в комнате для допросов с Малфоем, она проклинала эту особенность и только надеялась, что не зря теряет время.       — Вам понятны ваши права, мистер Малфой?       — Грейнджер, ну ты же не думаешь, что это я убил этого бедолагу? Я его даже не знаю. К тому же, если бы это был я, разве стал бы тогда рассказывать о том, что его прикончили уникальным артефактом из моей личной коллекции? Да и надо быть идиотом, чтобы использовать Византийскую шкатулку для убийства!       — Обвинения ещё не были выдвинуты. Не считай, что в Аврорате сидят одни придурки, Малфой. Орудие преступления является твоей собственностью, теперь ты связан с этим делом, и я должна задать тебе несколько вопросов.       — Хорошо, только побыстрее, мне жутко не нравится здесь находиться.       — Где вы приобрели этот артефакт?       — Он достался мне по наследству от отца, а ему от его отца, а отцу моего отца от его отца… И так ещё раз пять, кажется.       — Где вы хранили этот артефакт?       — Грейнджер, может, хватит обращаться ко мне на «вы»? Это раздражает. В конце концов, я знаю тебя с одиннадцати лет, а в последнее время мы даже неплохо ладили, разве нет? Кажется, на колдо в «Пророке» с министерского благотворительного вечера ты даже лезла ко мне обниматься!       — Я веду официальный, подчёркиваю, официальный допрос, Малфой. И на том вечере все лицемерили.       — Я — нет! — по-детски обиженным голосом воскликнул Малфой.       — Отвечайте на поставленный вопрос, мистер Малфой! Идёт запись, — Гермиона указала на стену за своей спиной.       — Могла бы предупредить, — Гермиона шумно выдохнула. — В хранилище фирмы, владельцем и управляющим которой я являюсь.       — Надёжней было бы в Гринготтсе.       — Это говорит мне человек, лично ограбивший Гринготтс восемь лет назад, — Гермиона шумно втянула воздух. — Ах, точно, запись. В хранилище проще, не люблю держать весь свой фундаментальный капитал в одном месте. Хотя ты права — основная часть капитала на счёте в банке, но этот артефакт редкий и изящный, я любил им хвастаться перед другими коллекционерами, вот и держал поближе. Знаешь, новый директор Дурмстранга предложил свою должность за эту шкатулочку.       — Значит, многие знали о том, что у вас есть этот артефакт. Вы можете дать список людей, которые имели к нему доступ?       — Легко. Я, мама и Генри, мой заместитель. Больше никто. И, хочу заметить, никому из нас это не нужно.       — Всё же расскажите поподробнее об этом Генри.       — Генри Ламбер. Работает со мной почти четыре года, свои обязанности выполняет толково, у него хорошая хватка, я ему полностью доверяю и все дела фирмы спокойно поручаю ему. Сам он маглорождённый, но при этом добрый малый, — в последней фразе чувствовалась колкость в сторону Гермионы, но она предпочла проигнорировать замечание.       — Когда вы обнаружили пропажу артефакта?       — Собственно, никакой пропажи не было. С утра у меня были переговоры с американскими партнерами, и я заходил в хранилище. Все экспонаты были на месте.       — Малфой, ты шутишь?       — Разве похоже, что я шучу?       — Этот артефакт точно единственный?       — На нашем материке — да. В Африке есть его брат-близнец, но боюсь, он погребён под завалами древних храмов и его существование, скорее, теоретическое.       — Так и знала, что стоит связаться с тобой, как начнутся проблемы!       — Слушай, Грейнджер, мы едем в хранилище или ты тут остаёшься?

***

      Когда кто-то произносил в присутствии Гермионы: «Империя Малфоев», она начинала смеяться. Конечно, это очень старая могущественная фирма, которая занимается покупкой и продажей магических артефактов во всём мире, но называть её «империей» было просто смешно! По крайней мере, так считала Гермиона.       Но мнения людей склонны меняться. Вот и сейчас детектив Грейнджер, переступив порог здания, где находилась фирма Малфоя, полностью изменила своё мнение. Только одного взгляда на помещение оказалось достаточно, чтобы согласиться с тем, что назвать это место фирмой язык не поворачивается.       Малфой провёл Гермиону по огромному холлу, который по величине мог соперничать с министерским, и подвёл её к парадной лестнице. В том, что это лестница являлась парадной, сомневаться не приходилось. Она была настолько широкой, что позволяла пройти по ней шеренге из тридцати людей, при этом не доставив им ни малейшего неудобства.       На верхней площадке тоже был холл, но гораздо меньше, чем предыдущий. От него в разные стороны расходились коридоры, ведущие в глубь здания, а на дальней стене висел огромный портрет старого волшебника. На вид портрет был очень суровым, и Гермиона вскоре убедилась, что суровым был и нрав человека, изображённого на картине.       — Добрый вечер, дедушка, — сказал Малфой человеку на портрете. Его обращение так противоречило статному виду «дедушки», что Гермиона едва сдержала смешок.       — Молодой отпрыск, — послышался скрипучий голос с картины, — что тебе нужно?       — Попасть в хранилище, а ещё отчитать тебя за невнимательность.       — Последнее хотел бы сделать и я в твой адрес, но мы оба понимаем, что это ничего не изменит.       — Я серьёзно. Кто-то вынес ценный артефакт из хранилища, а ты даже не заметил.       — Глупости, такого не могло произойти. В последний месяц в хранилище я не пускал никого без твоего присутствия.       — Тем не менее это так. Собственно, об этом мы поговорим позже, а теперь пропусти нас в хранилище.       — Я не могу этого сделать. Согласно кодексу, ты обязан назвать пароль.       — Серьёзно? То есть сейчас ты пароль спрашиваешь, а как кто-то проникает в хранилище просто так — тебе пароль неинтересен? — вспылил Малфой.       — Ещё раз повторяю, — ответил портрет, — вот уже не меньше месяца, как хранилище никто не посещал без тебя. И ты исправно называл пароль.       Малфой хотел было что-то ещё добавить, но Гермиона попросила его замолчать и просто назвать пароль, на что портрет впервые за всё время их общения одобрительно хмыкнул.       В представлении Грейнджер хранилище артефактов должно было выглядеть как музей с экспонатами, осторожно защищёнными стеклянными колпаками. Поэтому её удивлению не было предела, когда портрет открыл вход в небольшое помещение, скорее напоминающее уютную гостиную, чем хранилище. Всё, чем была обставлена комната, это диван, журнальный столик с огромным фолиантом на нём и античная статуя обнажённой женщины.       — Тут, конечно, мило, Малфой, но где коллекция?       В ответ он рассмеялся и предложил присесть на диван, а сам тем временем направился к журнальному столику.       Гермиону раздражало, что Малфой проигнорировал вопрос. Она сделала ещё одну попытку, но тот молча продолжал листать страницы огромной книги. Тогда Гермиона решила, что бессмысленно тратить время на пустые попытки разговорить Малфоя, и принялась за анализ ситуации.       — Как я поняла, твой… эм… дедушка пускает сюда только знакомых и в самом хранилище был лишь ограниченный круг людей?       На этот раз Малфой отозвался, но от своего дела отрываться не стал:       — Да, считай, что ты теперь причислена к избранным, Грейнджер. Дедуля пропускает только членов семьи и доверенных лиц.       — Но я же прошла.       — Потому что ты была со мной. Без меня здесь можно находиться только Нарциссе и Генри, раньше ещё и Астории, хотя она никогда не проявляла интереса к коллекции, — последние слова Малфой произнёс как-то слишком грустно, и Гермиона поняла, что затронула слишком личную и, вероятно, болезненную тему. Но такова её профессия — ей всегда приходится затрагивать слишком личные и болезненные темы.       Её размышления были прерваны возгласом облегчения. Малфой наконец-то нашёл необходимую страницу. Грейнджер подошла поближе и посмотрела на книгу из-за плеча Драко. На странице было изображение каменной шкатулки с рельефом в виде змеи по всему корпусу. Несколько строчек текста ниже, очевидно, описывали артефакт.       — Это она? — спросила Гермиона.       — Если под «она» ты подразумеваешь орудие преступления, то да.       Малфой достал волшебную палочку и прикоснулся её кончиком к названию артефакта на странице книги. В этот момент статуя женщины ожила и протянула руку к Драко и Гермионе, на её ладони материализовалась зелёная шкатулка, в точности повторяющая изображение из книги.       — Интересная система, Малфой, — прокомментировала Гермиона. — А теперь объясни мне, как ты понимаешь, что все экспонаты на месте?       — Книга, Грейнджер. Страницы заколдованы и начинают мерцать, если в хранилище отсутствует экспонат.       — Заклятие можно обмануть.       — И как же? — насмешливо спросил Малфой.       — Например, подложить что-нибудь вместо взятого предмета.       — Ты же не серьёзно? Это система не так примитивна, как ты думаешь. Предметы материализуются не просто так, а исключительно по моему запросу. Всё имеет своё место и свои характеристики. Заклинание невозможно обмануть.       Гермиона сдалась. Очевидно, что Малфой прекрасно знал всю систему охраны коллекции, и если бы в ней и были какие-либо проколы или недостатки, то сам же в первую очередь стремился бы их удалить.       — Ты же понимаешь, что шкатулку придётся изъять?       — Как я понимаю, выбора у меня нет?       Грейнджер отрицательно помотала головой.       — Хорошо, тогда я утром привезу её в Аврорат и там же проведу инструктаж по безопасности, чтобы какой-нибудь идиот случайно не прикончил сам себя.

***

      Когда Гермиона говорила, что ненавидит утро понедельника, она ещё не была знакома с утром вторника. Малфой прибыл в Аврорат почти одновременно с ней, чем выбил её из колеи. Так как она ещё не успела подготовить своих коллег к внеплановому инструктажу, а ещё посвятить капитана Поттера в текущее состояние дел, всё приходилось нагонять по ходу.       Зато Малфой чувствовал себя вполне комфортно. Находиться в центре внимания ему определённо нравилось. Нельзя сказать, что Гермиона хорошо знала Драко Малфоя, но работа приучила её разбираться в людях, и она могла поклясться, что вчера этот человек был потерянным и опустошённым, сегодня же в его глазах горит азарт и он полон энтузиазма. Такие яркие перемены в настроении могли бы заинтересовать Грейнджер, если бы у неё не было дел поважнее.       Голос Гарри отвлёк детектива от размышлений:       — Гермиона, зайди ко мне в кабинет. Сейчас. Срочно.       Обеспокоенный голос Гарри Поттера стал постепенно смываться из памяти Гермионы. С каждым годом после войны она слышала его всё реже. Сначала часто чувствовала нервозные интонации в его голосе во время бесконечных судов над Пожирателями. Позже таким же голосом Гарри обратился к ней в день собственной свадьбы, потом в их первый день работы в Аврорате. Тревога слышалась даже в обычном предложении заварить чашку чая в первые месяцы после окончательного разрыва отношений между Гермионой и Роном. Ну и конечно, этот же голос сопровождал весь путь Джинни в больницу в день родов. И только после рождения сына обеспокоенный голос стал терять свои оттенки и постепенно исчез из жизни Гарри Поттера. Но в данный момент его просьба зайти в кабинет звучала как призрак из далёкого прошлого.       — Гарри? Что-то не так? — спросила Гермиона, войдя в кабинет капитана.       — Твоё дело. С ним какие-то проблемы?       — Нет, мы отрабатываем версии и ищем мотив. Пока безрезультатно, но прошёл только один день, так что делать прогнозы пока рано.       — Мне пришла записка от министра. Не знаю, как именно Малфой этого добился, но министр требует, чтобы Малфоя официально назначили экспертом и ввели в курс дела.       — Это не по правилам! — воскликнула Грейнджер. — Он имеет прямое отношение к делу!       — Я не могу ничего сделать. Он подпишет бумагу о неразглашении и приступит к работе.       — Гарри, он будет мешать, дело может затянуться по его вине!       — Или же он может помочь. В конце концов, если всё, что ты написала в отчёте, — правда, то Малфой знает убийцу. Нам лучше сотрудничать с ним, Гермиона.       Детектив Грейнджер вылетела из кабинета своего начальника и тут же отправилась на поиски человека, который олицетворял все её проблемы. Драко Малфоя она нашла у кофемашины. Он травил байки её коллегам, а те в свою очередь явно симпатизировали ему. Грейнджер почувствовала укол ревности, в конце концов она работает с ними уже не первый год, но они ни разу так не смеялись в её компании.       — Малфой!       — Хей, Грейнджер, не хочешь чашечку кофе?       — Прекрати паясничать!       Малфой развёл руки в примирительном жесте и отошёл от кофейного аппарата, чем явно разочаровал множество девушек-авроров, столпившихся там.       — Раз уж нам придётся работать вместе, уясни для себя кое-что. Во-первых, не суйся туда, куда тебя не просят, а тебя не просят фактически везде. Во-вторых, не мешай мне вести расследование. В-третьих, перестань отвлекать людей от работы!       — Грейнджер, я всё прекрасно уяснил, не стоит так злиться. Я действительно просто хочу помочь.       — Я слабо в это верю, но у меня нет выбора, поэтому просто делай то, что я тебе скажу.       — Я вижу, ты любишь быть сверху, Грейнджер.       Через мгновение палочка из виноградной лозы уже упиралась в подбородок Драко.       — Ещё одна подобная шуточка, Малфой, и протекция министра тебе не поможет.       Драко взял в руки ладонь Гермионы, в которой она держала палочку, и отвёл от своего лица на безопасное расстояние.       — Ты слишком нервная, Грейнджер. Я могу посоветовать хорошего магического психотерапевта.       Гермиона ещё что-то собиралась добавить, но их разговор прервал Симус, у которого тоже появились новые сведения по делу.       — Гермиона, — обратился Симус, но затем заметил Малфоя, — я не помешаю?       — Нет, Симус, мистер Малфой теперь тоже занимается этим делом, — последовал вопросительный взгляд аврора. — Указание министра.       Этого объяснения Симусу было достаточно, и поэтому он продолжил:       — Мы проверили всю документацию Фостера. Его надзиратель был прав, он действительно готовил документы для покупки дома. Но что странно — мы не нашли в его доме никаких чеков от работодателя. Кто-то очень хорошо постарался, чтобы его имя не всплыло в этом деле.       — Может быть, он уже обналичил все чеки? Вы связывались с Гринготтсом?       — Да, гоблины утверждают, что клиент с этими реквизитами у них не зарегистрирован.       — Чеки могли быть выписаны на другое имя, — подал голос Малфой.       — Он прав, — неожиданно подтвердила Гермиона. — Когда придёт личное дело Фостера из Отдела тайн, проверьте все его возможные имена.       — Хорошо, но и это ещё не всё.       — Что ещё, Симус?       — Список людей, имевших доступ к артефакту, мы тоже проработали.       — Что там проверять? Там три человека, и один уже допрошен, — усмехнулся Малфой.       — Замолчи, — шикнула на него Грейнджер, но мысленно согласилась. — Что-то интересное, Симус?       — Пока нет, мы вызвали их на допрос, и Генри Ламбер уже здесь, а миссис Малфой прибудет к вечеру.       — Хорошо, тогда я опрошу Ламбера сама.

***

      — Мистер Ламбер, вы знаете этого человека? — Гермиона протянула допрашиваемому фото убитого.       — Нет, простите, впервые его вижу, — очень уверенно, едва взглянув на фото, ответил Генри.       — Расскажите, когда вы в последний раз были в семейном хранилище вашего работодателя, мистера Малфоя?       — Около месяца назад вместе с мистером Малфоем.       — А после?       — Ни разу.       — Где вы были в ночь с воскресенья на понедельник в промежутке времени между десятью вечера и четырьмя часами утра?       — Я был на корпоративном ужине в фирме мистера Малфоя. Примечательный вечер, надо сказать, там Драко, то есть мистер Малфой, объявил о расторжении брака с миссис Асторией Малфой.       Значит, корпоративный вечер? И почему же Малфой ничего не сказал об этом? Такое событие сложно упустить из памяти. Грейнджер начинала нервничать. Кто-то в этой истории очень умело врал, а Гермиона очень не любила, когда ей врут. Допрос необходимо было продолжить.       — Кто может подтвердить ваше присутствие?       — Должно быть, сам мистер Малфой и ещё около сотни других сотрудников, которые там присутствовали.       — Спасибо, мистер Ламбер, мы свяжемся с вами.

***

      Всё время допроса Малфой пробыл в смежной комнате и колко комментировал происходящее. Промолчал Малфой только во время вопроса о ночи убийства, упоминание корпоративного вечера заставило Малфоя напрячься. Но стоило двери допросной комнаты закрыться вслед за уходящим Генри, Малфой вылил весь поток мыслей, который едва сдерживался у него в голове.       — Нет, вы серьёзно подозреваете Генри?! — почти кричал он. — Грейнджер, ты с ума сошла? Он даже не знает этого Фостера, зачем все эти вопросы про ночь убийства?       — Я не выдвигаю обвинений мистеру Ламберу, для этого недостаточно оснований. Но зато у меня есть вопросы к тебе, Малфой. Какого чёрта ты молчал про корпоративный вечер?!       — Разве это имеет значение?       — В ночь убийства почти сотня человек имела потенциальный доступ к орудию преступления, а ты считаешь это незначительным?!       — Это бред, Грейнджер, шкатулка была в тот вечер в такой же безопасности, как в любой другой день.       — Значит, это плохая безопасность! Ты хоть понимаешь, Малфой, что в тот вечер на твоём приёме мог присутствовать убийца?!       — Когда ты это так говоришь, — Малфой сменил тон на более шутливый, — становится реально жутко.       — О, просто заткнись.       В этот момент в комнату вошёл Джаспер. Симус, всё это время сидевший у противоположной от спорящих стены, посмотрел на него как на спасителя.       — Ребят, объявился свидетель, который видел убийцу нашего Фостера.       — Что? — спросил Малфой.       — Где? — одновременно с ним выпалила Грейнджер.       — Есть одна загвоздка.       — Какая ещё загвоздка? — начинала раздражаться Гермиона.       — Свидетель — магл.