Причина смерти - волшебство

      Замешательство — именно то, что в этот момент испытывал Драко Малфой. Или же это только игра? Гермиона подождала минуту, но её собеседник молчал. Он не оправдывался, не объяснялся, только молчал. Детектив Грейнджер чувствовала, как её начинает трясти от злости. Если она не возьмёт себя в руки, то ситуация может выйти из-под контроля.       — Поехали в Аврорат, Малфой, — бросила ему Гермиона, вставая из-за столика, — сейчас же.       — Грейнджер, я ничего не понимаю, — наконец сказал молодой человек.       — Лучше бы ты перестал врать.       С этими словами пара вышла из кафе и аппарировала прямо в кабинет Грейнджер, где их уже ждал Джаспер.       — Я хочу видеть допрос, — заявила коллеге Грейнджер, — а ты пока оформи эти улики.       Она достала из сумочки флакон с воспоминаниями и лоскут чёрной ткани.       — А ты, — Гермиона обратилась к Малфою, — оставайся здесь и даже не думай куда-нибудь уйти!       — Грейнджер, я тоже хочу в этом разобраться!       — Разобраться?! Ты с ума сошёл?! Ты настоял на участии в расследовании. С какой целью, Малфой?!       Он только молча смотрел ей в глаза, но так ничего и не ответил.       — Как разберёшься с уликами, присмотри за ним, — бросила Грейнджер Джасперу, уже выходя из кабинета.       В комнате, смежной с допросной, был только Симус. Увидев Гермиону, он сразу отложил бумаги, которые заполнял.       — Ты записывал допрос?       — Да, как обычно.       — Хочу посмотреть.       Симус только кивнул и протянул колбу, в которой содержались воспоминания о допросе. Дежурный детектив всегда просматривал все допросы, а затем запечатывал их в колбах и причислял к уликам, поэтому в допросной всегда находился омут памяти, чтобы просмотреть необходимую запись.       Гермиона взяла колбу с воспоминаниями Симуса и вылила их в омут. По гладкой поверхности сосуда пошла рябь, а затем появилось изображение. Чтобы лучше слышать и видеть происходящее, Грейнджер нырнула в омут.       Обстановка не изменилась, только стены стали более расплывчатыми — попадая в омут памяти, всегда кажется, что ты очутился в мире призраков. Грейнджер стояла рядом с Симусом, который наблюдал за допросом, проходящим в соседней комнате. Допрос вёл Джаспер. Он сидел за столом, напротив сидела Нарцисса Малфой.       Грейнджер прошла сквозь воздушную завесу и оказалась рядом с Джаспером. В мире воспоминаний стена была только иллюзией. Джаспер закончил официальную часть допроса и перешёл к вопросам, касающимся дела. Нарцисса была расслаблена, хотя, очевидно, ей не нравилось находиться в Аврорате.       — Миссис Малфой, — продолжал Джаспер, — вы имели доступ к семейному хранилищу Малфоев?       — Разумеется, — ответила Нарцисса, — вы же сами сказали, что хранилище семейное.       — Когда вы в последний раз посещали его?       — Точно не помню, года три назад. Я редко там бываю. В основном за коллекцией следит мой сын.       — Хорошо, миссис Малфой, вы узнаёте этого человека? — Джаспер протянул женщине фото убитого.       Нарцисса взяла колдографию в руки и долго присматривалась к изображённому на снимке человеку. Затем она подняла глаза на Джаспера, и Гермиона увидела, как женщина напряглась.       — Да, я узнаю этого человека. Это Кирт Фостер — наш бывший садовник.       — Как долго он работал у вас?       — Месяцев шесть, но полтора года назад он уволился. Это его убили?       — Да, миссис Малфой, при каких обстоятельствах вы с ним познакомились?       — Я встретила его в Министерстве. Услышала, как в лифте он разговаривает с каким-то человеком, кажется, это был его надзирающий инспектор. Он жаловался на то, что не может найти работу. Мне как раз был нужен садовник, чтобы избавляться от вредителей. Эльфы, конечно, могут и сами, но это тяжелая работа для маленьких существ. Поэтому, когда он вышел из лифта, я заговорила с ним и предложила прийти и попробовать.       Гермиона слушала рассказ миссис Малфой и в то же время ругала Джаспера за неправильные вопросы. Нет, логически Джаспер вёл допрос верно, но он не спрашивал того, что сильно волновало детектива Грейнджер, — встречался ли Драко Малфой с Фостером?       — Наверное, мистер Фостер находился в отчаянном положении, потому что пришёл на следующий день после моего приглашения, — продолжала Нарцисса, — мы побеседовали с ним, и он сразу приступил к работе.       — Вы сказали «мы», что это значит?       Гермиона мысленно расцеловала Джаспера за правильный вопрос.       — Я и моя невестка — сейчас уже бывшая — Астория. Мистер Фостер оказался довольно образованным и приятным человеком. Он так свободно говорил на французском, что даже я поразилась, а уж Астория — тем более. Она всегда мечтала жить во Франции, знаете ли, можно сказать, это она настояла на том, чтобы принять мистера Фостера на работу, ведь он согласился помогать ей изучать язык.       Это не совсем то, что хотела услышать Гермиона, но мысли уже роем разъярённых птичек вились в голове Грейнджер.       — Спроси её, как много времени проводила Астория с Фостером! — почти кричала она на Джаспера, но, конечно, он её не слышал.       — По какой причине Фостер уволился?       — Я не знаю, просто сказал, что нашёл место получше.       — Он не говорил вам о своём новом рабочем месте?       — Нет, после его увольнения мы не поддерживали с ним никаких отношений.       — Миссис Астория Малфой тоже прекратила уроки французского?       — Думаю, что прекратила. В этот период у них с Драко сильно обострились отношения, ей было не до французского языка.       Джаспер задал ещё пару вопросов, а затем отпустил миссис Малфой, и Гермиону выкинуло из воспоминаний.       — Симус, где капитан Поттер?       — У себя в кабинете, наверное. Что-то случилось?       Гермиона не ответила на вопрос, а только вылетела из допросной и почти бегом отправилась к своему начальнику. Она без стука вломилась к Гарри, но этот наглый поступок Гермиона оправдывала важностью дела.       — Гермиона? — удивился её визиту Поттер.       — Гарри, я почти уверена, что Малфой убийца.       — Что? Мы же отказались от этой версии.       — Появились новые доказательства. Он мог знать убитого.       — Ты имеешь в виду допрос Нарциссы?       — Именно! Гарри, ты понимаешь, что всё это очень странно?! Убийство, совершённое артефактом, к которому имел доступ только Малфой; теперь ещё выясняется, что он знал убитого.       — Мы не можем знать этого точно. Ты считаешь его настолько тупым, чтобы подставляться, используя свой же артефакт?       — Нет, это он считает нас настолько тупыми, что мы можем сразу отмести слишком очевидную версию и не возвращаться к ней.       — Как-то это слишком запутанно.       — Тогда ответь мне на один вопрос, Гарри, зачем Малфою становиться экспертом в этом деле?       — Это, конечно, странно, Гермиона, но допусти такой вариант, что Малфой просто хочет защитить интересы собственной фирмы. Если выяснится, что был убит человек с помощью артефакта из личной коллекции Малфоя, с ним перестанут вести дела.       — Почему ты его оправдываешь?!       — Однажды я уже ошибся в нём, когда считал его убийцей, и мы оба знаем, что это не так.       — Боюсь, что многое могло измениться, Гарри.       — Я думаю, ты ошибаешься. Я ответил на твой вопрос, теперь ответь на мой. Какой мотив у Малфоя в этом деле?       — Я пока не знаю, вернее, пока не могу точно знать, но я чувствую, что он что-то скрывает, что он врёт.       — Ладно, чего ты хочешь?       — Арестовать Малфоя.       — Нет, Гермиона, на это я не дам согласия. У нас недостаточно улик. Арестовывать его — противозаконно.       — Хорошо, я найду улики, но только разреши мне повторный допрос Малфоя.       — Пожалуйста, допрашивай.       — С сывороткой правды.       — Что?! Нет! Мы не Отдел тайн! У нас нет полномочий.       — Гарри, только подумай на минуточку, что возможно мы раскрыли перед убийцей все улики, которые у нас есть. Он знает весь ход расследования. О Мерлин! Он даже артефакт сам привёз, мы его не изымали!       — Гермиона, если ты ошибаешься, хватит только одного слова Малфоя, чтобы тебя уволили. И я ничего не смогу сделать, потому что он будет совершенно прав.       — А если я не ошибаюсь?       Гарри посмотрел Гермионе в глаза. Она была хорошим детективом и никогда не рисковала просто так. Но Гарри переживал за подругу. Она слишком увлеклась этим делом, словно её цепляло что-то личное.       — Хорошо, делай как считаешь нужным, но помни, что я этого не одобряю.       — Спасибо, Гарри.       — Скажешь мне это, когда арестуешь виновного.       После этих слов Гермиона убежала из кабинета капитана. Впереди её ждал трудный допрос.

***

      По пути из кабинета в допросную Малфой несколько раз пытался заговорить с Гермионой, но она каждый раз резко прерывала его. В конечном счёте он решил просто молчать.       Уже находясь в допросной, Гермиона написала записку Пенелопе с просьбой срочно доставить ей сыворотку правды и только потом начала разговор.       — Итак, мистер Малфой, вы уже были ознакомлены с вашими правами ранее, думаю, можно пропустить официальную часть.       — Серьёзно? Ты уже брала у меня показания!       — Ты врал мне! Каждое слово в тех показаниях — ложь.       — Это не так.       — Сейчас мы это и узнаем.       — Что это значит?       — Я подозреваю тебя в убийстве, Малфой, и теперь мне совершенно не до шуток. Через пару минут сюда доставят сыворотку правды, и если ты говорил правду, то тебе нечего бояться. Но мы оба знаем, что это не так.       — Поверь, Грейнджер, ты совершаешь большую ошибку.       — Тогда ответь мне, Малфой, зачем ты пришёл в Аврорат?       — Нет, — упрямо повторил он.       — Я так или иначе это узнаю.       Послышался стук в дверь, а затем в комнату вошла Пенелопа с флакончиком зелья. Она неуверенно посмотрела на Грейнджер, затем на Малфоя, покачала головой и вышла.       — Я знаю, что это не в твоих полномочиях, Грейнджер.       — Но тебе же нечего бояться, — саркастически заметила Гермиона.       — Хорошо, я приму сыворотку, — вдруг согласился Малфой, — при том условии, что после я получу доступ к расследованию, равный твоему.       — Это вне моей компетенции.       — Допрос с применением сыворотки правды тоже вне твоей компетенции.       — Всё зависит от результата допроса. Пей.       Малфой выпил содержимое пузырька и поморщился от горечи. Очевидно, зелье было достаточно концентрированным.       — Спрашивай.       — Вы были знакомы с убитым Киртом Фостером? — переход обращений от «ты» на «вы» и наоборот был своеобразной игрой, призванной сбить с толку соперника, и правила этой игры приняли оба.       — Нет, — быстро ответил Малфой, но действие сыворотки развязало ему язык, — возможно, я его встречал. По крайней мере, его лицо казалось знакомым.       Грейнджер не ожидала такого ответа, она была уверена, что Малфой врал, что не знал Фостера, но сыворотка определённо подействовала и ложь была невозможна. Но в то же время Гермиона понимала, что можно обойти действие сыворотки правды и Малфой был достаточно умён для этого, но и она была не глупа и умела задавать правильные вопросы.       — Где вы были в ночь убийства?       — На корпоративном вечере своей фирмы.       — Вы были там всю ночь?       — Да, с девяти вечера до трёх ночи.       — Вы отлучались с этого вечера?       — Нет. Я всё время пробыл там.       Опять промах. Неужели она действительно ошибалась и Малфой не имел никакого отношения к убийству? Хотя… Малфой мог сам не покидать здания фирмы, а попросить доставить смертоносную посылку кого-нибудь ещё.       — В тот вечер вы посещали семейное хранилище?       — Да, я посещал хранилище.       Вот оно!       — С какой целью, мистер Малфой?       — Чтобы вынести оттуда некоторые артефакты для демонстрации коллегам.       — Среди этих артефактов было орудие убийства? — Гермиона чувствовала, что нашла правильную нить.       — Нет, Византийскую шкатулку я не выносил из хранилища в ту ночь.       Да как это возможно?! Но Малфой вполне мог иметь сообщника и не убивать Фостера своими руками.       — Вы посылали кого-то за этой шкатулкой?       — Нет, нет и ещё раз нет! — взорвался Малфой. — Грейнджер, я не посылал никого за этой шкатулкой, не брал её сам и не отправлял с совой! И — послушай меня внимательно — Я НЕ УБИВАЛ ФОСТЕРА!       — Успокойтесь, мистер Малфой, — таким же тоном ответила Грейнджер, — мы оба прекрасно знаем, что сыворотка правды не даёт тебе солгать, но мы также оба знаем, что можно схитрить. Так что твои выпады не убедят меня.       — Ты жутко упёртая! — Малфой и не собирался успокаиваться. — Скажите мне тогда, детектив Грейнджер, каков мой мотив?       Гермиона ждала этого вопроса. Она точно знала, что Малфой видит в этом свой путь к спасению, ведь не имеешь мотива — не убийца, не считая серийных маньяков, разумеется. Но она знала, что ему ответить. Вернее, она знала, о чём спросить.       — Почему ты развёлся с женой?       Лицо Драко Малфоя превратилось в непроницаемую маску, только крепко сжатая челюсть выдавала его напряжение.       — Отвечай, Малфой, почему ты развёлся с женой именно сейчас? Почему так поспешно? Что произошло?       Но допрашиваемый продолжал молчать, сопротивляясь действию сыворотки правды.       — Не хотите отвечать? Тогда послушайте, как это видится мне, — Гермиона подошла к Малфою и присела на стол напротив него, так она оказалось выше и молодому человеку пришлось поднять на неё глаза, — вы изначально не были счастливы в браке, ваша жена тоже. С каждым годом совместная жизнь становилась всё невыносимее, но развод обошёлся бы вам слишком дорого. Вы откладывали и терпели. Но два года назад в вашем доме появился мужчина — Кирт Фостер, к которому, казалось бы, женщина может испытывать только жалость, но он был довольно образован и этого оказалось достаточно для вашей жены, которая уже давно забыла, что такое настоящие чувства. Между ними завязался роман. Чтобы их отношения оставались в тайне, Фостер уволился с работы в вашем доме и они продолжили встречаться. С этого момента отношения между вами и вашей женой обострились, вы задумались о причинах и в итоге узнали о её романе. Вы злились, очень злились, ведь Малфои не делятся тем, что принадлежит им. Вы больше не могли терпеть присутствия жены в доме и, несмотря на убытки, начали бракоразводный процесс. Но и простить измены вы не могли, поэтому решили отомстить Фостеру, отправив ему своеобразный подарок, а именно опаснейший артефакт, который убил его, при этом вы остались единственным человеком, на которого никто и никогда не подумает, ведь это так глупо — подставлять самого себя. Затем у вас появилась прекрасная возможность следить за расследованием изнутри, которую вы просто не могли упустить, и вы уговорили министра сделать вас экспертом по этому делу. Всё прекрасно складывалось до того момента, пока ваша мать не узнала в убитом вашего бывшего садовника. Всё так, мистер Малфой?       Весь рассказ Малфой прослушал смотря ей прямо в глаза. Иногда самодовольно улыбаясь, а иногда удивлённо вскидывая бровь, но по большей части он слушал безэмоционально, словно всё это его не касалось. Когда Грейнджер закончила, он поднялся с собственного стула и навис над Гермионой, опираясь руками на стол за её спиной. Малфой смотрел прямо в глаза девушки, а затем опустил голову к самому уху и почти шёпотом произнёс:       — Ошибаешься.       Грейнджер почувствовала, как участилось сердцебиение, ей впервые было страшно на допросе. Ей часто угрожали, иногда запугивали, но затаённая опасность в жесте Малфоя напугала её гораздо сильнее, чем что-либо. Гермиона быстро обернулась в сторону стены, которая, как она знала, была прозрачной с другой стороны, и тут же представила, как она выглядела, оказавшись чуть ли не в объятьях Малфоя. Поступок молодого человека абсолютно выбил её из колеи. Справиться с непрошенным румянцем на лице и учащённым сердцебиением было очень сложно, не говоря уже о том, чтобы собраться и продолжить допрос. Гермиона резко встала со стола и вернулась на свой стул.       — Что это значит?       Малфой усмехнулся.       — В вашей версии много белых пятен, детектив Грейнджер. Во-первых, вы даже не удосужились выяснить, был ли у нас брачный контракт, а он был. И согласно ему, моей жене в случае развода отходит немалое состояние, а именно один миллион галлеонов, но в случае доказанного акта её неверности она не получает ничего. А теперь спросите, детектив, зачем мне убивать единственного, по вашим словам, человека, который может доказать измену моей бывшей супруги? Если бы Астория изменяла мне, развод был бы гораздо проще.       Это были железные доводы, против которых выстроить обвинение было практически невозможно. Гермиона чувствовала, что это полный провал, но всё ещё пыталась найти спасительную соломинку.       — А как же гордость, Малфой? Разве бы ты хотел, чтобы общественность узнала, что жена изменяет тебе с садовником? Разве твоя гордость дешевле миллиона галлеонов?       — Я устал от этого брака и готов был избавиться от него любой ценой, — Малфой невесело усмехнулся, — за последний год Астория стала причиной многих моих неприятностей и проблем, из-за которых часто страдали не только мои гордость и репутация, а также семейная честь. И ты знаешь, что сейчас я не вру, Грейнджер.       Гермиона знала это и без сыворотки правды. Когда Нарцисса сказала, что перед разводом отношения её сына и невестки обострились, она очень преуменьшила. Астория почти объявила войну собственному мужу: давала скандальные интервью, бесконтрольно расходовала деньги, часто появлялась на публике в непотребном виде. Всё это отражалось на репутации Малфоя, а затем, как следствие, на его бизнесе. Малфой не врал, и это окончательно разрушило стену обвинения Грейнджер. Оставался только один вопрос, который мог хоть как-то спасти ситуацию.       — Всё же, мистер Малфой, зачем вы настояли на том, чтобы быть экспертом в этом деле?       — Я уверен, что ты не хочешь знать ответ на этот вопрос, Грейнджер.       — Ну почему же? Очень хочу.       — Отмени вопрос, — казалось, Малфой начал сердиться, — я не шучу.       — Нет, — строго ответила Грейнджер. — Зачем ты пришёл в Аврорат, Малфой?!       Он шумно выдохнул, а затем произнёс:       — Из-за тебя.       — Что?!       — У меня было много причин стать экспертом, но главная из них — ты.       — Я не понимаю, о чём ты.       Малфой потёр переносицу, а затем почувствовал, как рот наполняется слюной — это верный признак того, что действие зелья заканчивалось.       — Я же говорил, что тебе не понравится ответ.       — Но… но почему?       — Что почему? — Малфой явно тянул время.       — Почему я — причина твоего прихода в Аврорат?       — Ну-у, я не знаю, Грейнджер, — Малфой облегчённо вздохнул, — просто наслышан о твоих методах расследования. Хотелось посмотреть поближе, а затем пообщаться на эту тему с министром.       Грейнджер удивлённо уставилась на него. Что за бред он несёт? Разве это может быть правдой?       — Тебе будет неприятно узнать, что я хотел найти в твоей работе недостатки и раскритиковать тебя перед министром.       — Зачем тебе это?       — А вот этого я уже не скажу, — Малфой почти смеялся, — действие сыворотки закончилось, так что прости.       — Малфой! Как давно закончилось действие сыворотки?       — Приблизительно во время твоего вопроса о цели моего пребывания в Аврорате. Я просто не мог устоять, ты бы видела собственное лицо!       — Ты просто ужасен!       — Не могу с тобой согласиться. Так что там ты говорила о равном доступе к расследованию?       — Это ты говорил.       — Какая разница, я всё же его получил.       — Ты обманул меня!       — Как я мог?! Я же был под действием сыворотки!       — Значит, обхитрил! Нет разницы!       — Есть. И большая. Я позже тебе объясню, а сейчас давай подумаем о том, кто действительно хотел убить Фостера.

***

      Всю ночь Гермиона Грейнджер боролась с бессонницей. В голове тысячи мыслей и версий никак не хотели складываться в общую картину. Фостер был одиноким человеком, безвредным. Кому могла понадобиться его смерть? Зачем убивать таким странным способом? И снова мысли возвращались к Малфою. Он был невиновен, и теперь Гермиона была уверена в этом. Странно, но это знание принесло ей невероятное облегчение. Почему? Наверное, потому что не хотела думать, что лично допустила виновного к расследованию преступления. Хотя в глубине души она понимала, что это не единственная причина. Но если бы она углубилась в эти мысли, то точно бы не уснула, поэтому анализ собственных чувств Гермиона оставила на потом.       Казалось, стоило ей закрыть глаза и провалиться в сон, как тут же прозвенел будильник. Пришлось вставать и собираться на работу. Новый день должен внести хоть какую-то ясность в расследование. По крайней мере, Гермиона на это надеялась.       Приведя себя в порядок, Грейнджер села завтракать. В окно постучала сова, которая каждый день приносит «Пророк». Не то чтобы Гермиона любила эту газету, скорее она была вынуждена её читать.       Пропустив первую полосу с политическими новостями, девушка пролистала дальше. Её всегда больше интересовала криминальная хроника. И когда она увидела, чему сегодня посвящён раздел, ей больше не хотелось завтракать.       Заголовок гласил: «МАЛФОИ СНОВА УБИВАЮТ ЛЮДЕЙ?» Кто вообще придумывает эти заголовки?! Сама статья начиналась с исторической справки о фирме Малфоя. Упоминались старые связи с чёрным рынком артефактов, и были даже намёки на прошлое самого Драко, а именно его принадлежность к Пожирателям смерти. Затем рассказывалось об убийстве в Лютном переулке и о связи этого преступления с артефактами. Газетчикам явно были неизвестны подробности дела, зато они обильно украсили статью эпитетами и оценками деятельности Малфоя. А в завершение статьи был задан риторический вопрос: «Будем ли мы все в безопасности, пока существуют фирмы, торгующие смертью?»       Гермиона скомкала газету и бросила её в камин. Оставаться дома теперь было просто невыносимо. И она тут же аппарировала в Аврорат.

***

      В Министерстве Гермиона неожиданно поймала себя на том, что считает людей, которые держат в руках газету. В самом Аврорате таких было восемь человек. К своему облегчению, Грейнджер заметила на их лицах негодование, а общую атмосферу можно было назвать напряжённой. Значит, коллеги не согласны с написанным, что немного радовало.       Джаспер одним из первых подошёл к Гермионе. Вид у него был растерянный.       — Ну и что будем делать?       — Не знаю, Джаспер, в конце концов, мы же не в первый раз получаем критику от «Пророка».       — В том-то и дело, что в этот раз критиковали не нас.       — Тогда, может, не стоит волноваться? — неуверенно произнесла Грейнджер.       — Ты же не серьёзно? У Малфоя сейчас начнутся большие проблемы, а он вроде как наш эксперт.       — Джаспер, единственное, чем мы можем сейчас помочь Малфою, — это скорее найти убийцу, а волнения и переживания нам в этом не помогут. Так что давай работать.       Джаспер ничего не ответил. И Гермиона понимала его. Избавиться от гадкого чувства, которое поселилось в ней после прочтения статьи, будет очень трудно. Но в то же время она знала, что права и единственное, что они могли сейчас сделать, — это найти убийцу.       Грейнджер думала, что Малфой сегодня не придёт. В данной ситуации Аврорат — последнее место, где ему сейчас хотелось бы находиться. Да и с выходом статьи у него определённо прибавилось проблем, которые требуют безотлагательного решения. Но он пришёл ещё до обеда. И первое, что он высказал всем аврорам, это просьба: не бросать на него сочувствующих взглядов и просто заняться своими делами.       — Ну что, Грейнджер, есть какие-нибудь результаты?       — А, Малфой, не ждала тебя сегодня, ты как?       — Давай не будем об этом, ладно? Я знал, что так будет, но хотел этого избежать. Как видишь — не получилось. Генри пока разбирается с контрактами, которые с нами решено прервать, и подсчитывает убытки. Кстати, он сказал, что, когда это закончится, он уволится. Что ж, вполне справедливо. Зачем оставаться на корабле, который идёт ко дну? Так или иначе, сейчас я не хочу там находиться.       Гермиона чувствовала, что должна что-то сказать. Она часто утешала Гарри, Рона и Джинни и легко бы подобрала слова для каждого из них. Но Малфой — совсем другое дело. Всё же стоять на месте и молчать было глупо, поэтому она подошла к Драко ближе и положила руку ему на плечо, пытаясь вложить в этот жест как можно больше ободрения.       — Мы найдём убийцу, Малфой, и ты вернёшь своей фирме хорошую репутацию.       Малфой только улыбнулся. Очень грустно, скорее в благодарность Грейнджер за поддержку, чем потому, что её слова действительно помогли ему. Драко накрыл её ладонь своей и осторожно погладил.       — Спасибо.       В этот момент в кабинет Грейнджер открылась дверь. Пришёл Симус. Грейнджер резко отдёрнула руку и только надеялась, что Симус ничего не заметил, но на лице коллеги было написано замешательство, а потом — с чего бы это вдруг? — понимание.       — Гермиона, там пришли из Отдела тайн.       — Принесли дело Фостера?       — Да, — Симус замялся, — в общем, там Стифорт.       Лицо Гермионы изменилось.       — Он сам пришёл?       — Ну да, — недоумённо сказал Симус.       Она как-то рассеянно улыбнулась, но потом, заметив, что Симус и Малфой смотрят на неё, поспешно спрятала улыбку и вышла из кабинета.       — Кто такой Стифорт? — спросил Малфой.       — О-о, Стифорт — это «идеал», — с усмешкой сказал Симус.       — Ты имеешь в виду, что у Грейнджер с ним роман?       — Нет, пока нет, — Симус направился к выходу из кабинета.       — Эй, что значит «пока», Финниган?

***

      Стифорт был высоким шатеном, одетым в строгий костюм. Его даже можно было бы назвать красивым. Когда Симус сказал «идеал», то точно не преуменьшал. Стифорт действительно выглядел и вёл себя идеально, но именно поэтому казался каким-то искусственным. Зато улыбки, которыми он одаривал Грейнджер, были вполне искренними, впрочем, как и у Гермионы.       В руках Стифорт держал большую папку, скорее всего, дело Фостера, но он не спешил её отдавать. Малфой, недолго думая, подошёл к увлечённой парочке.       — О, вижу, принесли дело Фостера, давай займёмся работой, Грейнджер? — игнорируя Стифорта, обратился Малфой.       — Малфой, — удручённо произнесла Гермиона, словно её оторвали от просмотра любимого сериала, — познакомься, это мистер Стифорт, сотрудник Отдела тайн. А это Драко Малфой — специальный эксперт по делу Фостера.       — Добрый день, мистер Малфой, — протянул руку Стифорт, — сожалею насчёт статьи.       — Добрый день, мистер Стифорт, — в тон собеседнику ответил Малфой, — сомневаюсь, что вы сожалеете.       — Простите?       — Малфой! — укоризненно воскликнула Гермиона.       — Вы не сожалеете о статье, потому что не знаете меня и вам плевать на мои проблемы, а сказали так только из вежливости или, не дай Мерлин, из жалости, а мне не нужно ни того, ни другого.       Повисла напряжённая пауза. Гермиона нервно закусила губу, молясь, чтобы Малфой скорее ушёл, но тот и не собирался оставлять её наедине со Стифортом.       — Может, всё же займёмся делом, Грейнджер?       — Минуточку, Малфой.       — Нет, что ты, Гермиона, я и правда занял у тебя много времени. Встретимся позже. В субботу, за ужином, хорошо?       — Конечно, Энтони, — ответила Гермиона, пытаясь скрыть улыбку.       Стифорт тоже улыбнулся Грейнджер на прощание, вежливо кивнул Малфою и ушёл. А Гермиона тут же обернулась к Малфою, намереваясь высказать ему всё, что думает.       — Ты можешь вести себя нормально?       — Если бы я не вмешался, ты бы начала пускать на него слюни.       — Ты мерзкий!       — Тоже мне новость.       Гермиона резко развернулась и отправилась в свой кабинет. Малфой последовал за ней.       В деле Фостера содержалась его полная биография, причём очень подробная. Имена родителей, место жительства, даже оценки за экзамены школе, также досье дополняли судебный приговор в письменном виде и несколько фотографий. Больше всего детектива Грейнджер интересовала биография, в ней можно было найти подсказку, указывающую на убийцу, но, казалось, вся жизнь Фостера разделилась на две части: «до» и «после» решения суда.       — Что мы хоть ищем, Грейнджер? — через полчаса изучения документов обратился Малфой.       — Не знаю, что-то, что может связать Фостера с твоей фирмой.       — Да что его может связывать? К артефактам он точно отношения не имел, к таким тёмным, как Византийская шкатулка, — и подавно. Метку получил в декабре, а в феврале уже был арестован. В акциях Пожирателей почти не участвовал, вообще не понимаю, за что его арестовали.       — За принадлежность к Пожирателям.       — По такому принципу я уже давно должен был гнить в Азкабане.       — Раньше никто не разбирался в том, насколько ты виновен. Фостер принял метку сам, его никто не вынуждал, значит, гипотетически он был опасен для общества, поэтому его и лишили магии.       — Странные у него подписи, не находишь? — сменил тему разговора Малфой.       — Что не так?       — Он везде перед фамилией ставит букву «А».       — В последних документах этого нет.       — Я смотрю старые, ещё до того, как он принял метку.       — Покажи.       Малфой протянул несколько бумаг. И действительно — в каждом документе Фостер ставил витиеватую «А» перед своей фамилией.       — Думаешь, это его второе имя? — спросила Грейнджер.       — Здесь нет упоминаний о его втором имени.       — Посмотри данные о родителях.       — Трейси и Питер Фостеры, нет тут никакой «А».       — Зачем ему ставить эту «А»?       — Но потом-то он перестал это делать.       — Опять же, почему?       — Кстати, заметила, что он перестал ставить букву «А» после принятия метки?       — Думаешь, это как-то связано?       — Возможно. Может, он был в родстве с маглами?       — Вроде нет, родители чистокровные.       — Что-то здесь не вяжется. Его родители ещё живы?       — Нет, и судя по документам, уже давно. Погибли, когда ему было шестнадцать, при пожаре… — Гермиона резко замолчала.       — Что там, Грейнджер?       — Они погибли во время пожара в психиатрической больнице.       — Какой больнице?       — В магловской больнице для душевнобольных.       — Что они там вообще делали?       — Вот это нам и надо выяснить.