Причина смерти - волшебство

      Найти сведения о магловской психиатрической больнице, которая сгорела более двадцати лет назад, оказалось нелегко. Но в Аврорате работали не просто детективы, а настоящие профессионалы своего дела, да ещё и волшебники. В итоге на следующий день Гермиона и Драко получили доступ в архив с информацией о сгоревшей больнице и о её пациентах.       Трейси и Питер Фостеры не проходили лечение в клинике, но, судя по журналу посещений, часто туда являлись на протяжении шестнадцати лет, а именно столько было Кирту Фостеру в день, когда его родителей не стало.       Но самое интересное заключалось в том, к кому так регулярно приходили волшебники в магловскую психиатрическую больницу.       — Грейнджер, ты только посмотри, — обратился Малфой, внимательно просматривая журнал посещений.       — Вижу, на протяжении всех этих лет они посещали некую Александру Ламбер. Думаешь, это и есть та пресловутая «А» в подписи Фостера?       — Не в этом дело. Ламбер — не такая уж распространённая фамилия.       — Твой заместитель? Ты думаешь, Генри…       — Не хочу думать об этом, но я не верю в совпадения.       — Нам нужно найти больше сведений о пожаре, Малфой.       Драко молча кивнул и продолжил просматривать кипы сохранившихся документов, но многочисленные фамилии пациентов, докторов и истории болезней никак не хотели укладываться в голове или хотя бы дать какую-либо подсказку. Кроме того, его мучал вопрос другого рода, прожигал черепную коробку и не давал сосредоточиться. С этим было необходимо что-то делать, и Малфой спросил:       — Грейнджер, ты действительно верила в то, что это я убил Фостера?       Гермиона подняла взгляд со страниц очередной пыльной папки. Она не решалась посмотреть в лицо Драко, но и врать ему не хотела.       — Да, Малфой, многое говорило против тебя, — она замолчала, но потом зачем-то добавила: — Но это не значит, что я хотела в это верить.       Малфой повернулся и хотел было сказать что-то ещё, но Гермиона прервала его:       — Кажется, нашла.       И она действительно нашла то, что искала. В одной из папок хранились данные о работниках психиатрической лечебницы.       — И чем нам помогут личные дела маглов? — скептически спросил Малфой.       — В журнале посещений, который ты так внимательно разглядываешь, должны быть фамилии медсестёр и врачей, работавших с этой Александрой Ламбер. По личным делам мы узнаем больше сведений, а потом всё сделает заклинание поиска.       — Звучит интересно, Грейнджер, но ты серьёзно думаешь, что кто-то из них ещё жив или хотя бы помнит о пожаре?       — Сомневаюсь, что такие вещи забываются. Кроме того, это пока единственная ветвь расследования, которая не ведёт в тупик.       Заклинание поиска дало свои результаты к вечеру. Из всего персонала больницы только одна женщина заинтересовала детектива Грейнджер. Она работала медсестрой в психиатрической больнице, где содержалась Александра Ламбер, на протяжении долгих лет. Казалось бы, ничего примечательного, но эту женщину выделял из прочих интересный факт — после пожара медсестра сама проходила реабилитацию под наблюдением психиатра, в то время как никто другой к докторам не обращался.       Эту женщину звали Люси Беллоу, ей было семьдесят три года, и проживала она в пригороде Лондона, куда и отправилась Грейнджер, а вместе с ней Малфой, который получил доступ к расследованию наравне с детективом.       Миссис Беллоу очень настороженно отнеслась к непрошеным гостям, но когда Гермиона рассказала о цели визита, та понимающе кивнула, словно ждала этого разговора долгие годы.       — Миссис Беллоу, — начала Гермиона, — мы понимаем, что припомнить события такой давности очень сложно, но я надеюсь, что вы сможете нам помочь.       — О, нет, милая, — обратилась к девушке миссис Беллоу, — я помню всё, словно это было вчера. Пусть мой муж и выложил крупную сумму мозгоправам, чтобы я всё забыла, но я помню всё, что тогда произошло.       — Что именно вы должны были забыть? — спросил Малфой. Он чувствовал себя не очень комфортно в магловском доме, но пытался держать себя в руках и не сильно таращиться на работающий телевизор.       — Конечно же, причину пожара, — ответила ему старушка, протягивая чашку с чаем.       — Официальная версия — неисправность электропроводки, — напомнила Грейнджер.       — Наглая ложь, чтобы скрыть правду.       — Какую правду, миссис Беллоу?       — Вы можете не поверить в мою историю, и я к этому привыкла. Но чтобы у вас не оставалось сомнений, я начну с самого начала, — женщина нервно, но, судя по всему, очень привычно провела дрожащей морщинистой рукой по шраму от ожога, который сильно искажал её лицо, а затем продолжила: — Я пришла работать в больницу совсем юной, но там уже содержалась эта женщина. И, хочу вам сказать, её всегда боялись. Диагноз скрывали, а в её палату допускали только лечащего врача. Каждый месяц к Александре приходили два странных посетителя — мужчина и женщина. Мы с другими медсёстрами обсуждали их, уж больно эта супружеская пара была странной. Слухи ходили разные, но я знала только одно: после их ухода Александра всегда была особенно буйной и много плакала. В день пожара к ней в очередной раз пришла эта пара. Я стояла под дверью палаты, чтобы в случае чего позвать доктора, и слышала обрывки разговора.       — О чём они говорили? — Малфой явно хотел быстрее уйти из этого дома.       — Я это и хотела рассказать, молодой человек. Так вот, Александра ссорилась с посетителями. Я поняла это, потому что она сильно кричала. Они что-то говорили о ребёнке. Александра говорила, что Алекс добрый мальчик, что он простит и поймёт её. Тогда посетительница закричала в ответ, требуя не называть её сына этим именем. Потом я слышала, как мужчина пытался успокоить женщин, но, кажется, сделал только хуже. Александра стала кричать о том, что не виновата, что её упекли в больницу против воли и отобрали ребёнка. Тогда, видимо, и мужчина разозлился. Помню, как он говорил, что спас её сына, забрав из этого ужасного места.       — Так значит, у Александры был сын, вы его когда-нибудь видели?       — Нет, кроме этих двоих к ней никто не приходил.       — Что же было дальше?       — Я побежала за доктором, а его не оказалось на месте, но с этой ссорой надо было что-то делать, и я решила вмешаться. Я ворвалась в палату в тот самый момент, когда Александру трясло в конвульсиях. Эти двое достали какие-то короткие деревянные штыки и наставили на неё, а меня попросили убраться, но я же не могла оставить пациентку. Тогда-то это и случилось. Тело Александры засветилось, — женщина на минуту замолчала, её взгляд стал каким-то туманным. — А потом я ничего не помню, потому что меня ударило словно взрывной волной. В сознание я пришла только в госпитале, там мне и рассказали, что Александра сгорела вместе с её посетителями и со всем зданием больницы.       — Ещё один вопрос, миссис Беллоу. Вы знаете, где похоронены Александра и её посетители?       — Нет, — ответила она. — Меня бы никогда не заставили прийти на их могилу, что-то ужасное таилось в этих людях. Я бы пожелала их вовсе не знать. Уж не знаю, кем была Александра, но точно не обычной сумасшедшей.       — Спасибо, мы, пожалуй, пойдём. Да, Грейнджер?       — Конечно-конечно, — согласилась миссис Беллоу. — Только расскажите мне, почему вас опять интересует эта история?       Грейнджер и Малфой переглянулись.       — Что значит «опять»?       — Два года назад ко мне уже приходил молодой человек, который тоже расспрашивал меня про Александру.       — Как звали этого человека? — встревоженно поинтересовалась Гермиона.       — Моя память стала слаба на имена. Его звали то ли Гарольд, то ли Гэрри.       — Может быть, Генри? — предположил Малфой.       — Да! Да, именно Генри. Вы с ним знакомы?       — Да, миссис Беллоу, не переживайте, просто выяснились новые обстоятельства. Мы установим истину, будьте уверены, — успокоила женщину Гермиона.       — Может, оно и к лучшему, что никто не знает эту самую истину. Уж больно много горя она принесла, — после этих слов старушка закрыла за гостями двери, так и не попрощавшись.       Гермиона и Драко вышли за ограду небольшого домика и, убедившись, что никто за ними не наблюдает, аппарировали в Министерство.       Оказавшись на своём рабочем месте, Грейнджер тут же вызвала к себе Джаспера, а Малфой начал излагать свои размышления:       — Значит, Кирт Фостер — приёмный сын Фостеров и его настоящее имя Алекс Ламбер. Питер и Трейси по каким-то причинам не могли иметь собственных детей, поэтому забрали ребёнка у маглорождённой волшебницы, которую, судя по всему, родственники упекли в психушку. Возможно, от мальчика не скрывали происхождения, но и общение с матерью не поощряли. Александра Ламбер хотела увидеться с сыном, но получила отказ, тогда у неё произошёл стихийный выброс магии, который убил её и Фостеров. Оказавшись сиротой, Кирт отказался от магловского происхождения, вероятно, виня в произошедшем мать-грязнокровку, и вступил в ряды Пожирателей смерти. А теперь вопрос: какое отношение к нему имеет Генри Ламбер?       — Я уверена, что он его родственник. Кроме того, показания Люси Беллоу опровергают самого Генри, который говорил, что не знаком с Фостером. Следовательно, Генри есть что скрывать.       — Но зачем ему убивать родственника и подставлять меня?       — Я не знаю, зачем Ламберу подставлять тебя, Малфой, но то, что человек с таким тёмным прошлым, как у Фостера, мог навредить его карьере, — это точно.       — Вызывала, Гермиона? — в кабинете появился Джаспер.       — Да, нам срочно нужен повторный допрос Генри Ламбера.       — Хорошо, сейчас я вышлю ему оповещение.       — Пусть это будет очень навязчивое оповещение, — добавил Малфой.       — И ещё кое-что, — сказала Гермиона. — Сделай повторный запрос в Гринготтс. Только теперь на имя Алекса Ламбера, хорошо?       Джаспер записал в своём блокноте имя и направился к выходу, но уже у самых дверей остановился.       — Ой, Гермиона, совсем забыл, — он начал доставать из кармана записку, — тебя искал Стифорт, но ты была на допросе, так что он попросил передать.       Гермиона поблагодарила Джаспера и взяла записку.       — Что хочет от тебя этот хлыщ?       — О, это совсем не твоё дело, Малфой.       Она начала разворачивать лист, а вместе с тем Малфой всё больше нервничал. Когда Гермиона закончила читать краткое послание, в котором обозначалось место и время встречи в субботу, она уже не могла скрыть довольной улыбки. На что Малфой отреагировал совершенно странным образом: он вылетел из кабинета Грейнджер, громко хлопнув дверью. Гермиона непонимающе смотрела то на записку, то на дверь.       Чувствуя лёгкое раздражение на Малфоя, она вышла следом за ним.       — Да что с тобой такое?! — почти кричала Гермиона.       — Ничего! Просто ты вместо того, чтобы искать убийцу, заигрываешь с мужчинами!       — Что?! Ты обвиняешь меня в непрофессионализме?       — Нет, я обвиняю тебя во флирте с мужчинами!       Когда до неё дошёл смысл сказанного, она не смогла сдержать смеха.       — Мне кажется или ты ревнуешь?! — прыснула Гермиона.       — Что? Грейнджер, ты с ума сошла, — лицо Малфоя стало пунцовым.  — Я тебя не ревную, мне и дела никакого нет. Просто ты отвлекаешься, а это мешает расследованию.       — А сейчас ты оправдываешься.       — Всё, Грейнджер, ты начинаешь меня злить.       — Ладно, Малфой, я знаю, как поднять тебе настроение.       — О, правда? И как же?       — Будешь присутствовать на допросе Генри.       — Что, в самой допросной?       — В самой допросной. Даже можешь задать парочку вопросов, если захочешь.       Настроение Малфоя резко переменилось.       — Я так и знал, что без моей помощи ты не справишься.       Гермиона беззлобно толкнула его в плечо и вернулась в свой кабинет. Малфой действительно вёл себя странно, но что самое интересное — ей это нравилось почти так же сильно, как приглашение Стифорта на ужин.

***

      Драко Малфой очень скоро понял, что совершил огромную ошибку, обрадовавшись своему присутствию на допросе Генри Ламбера. Обвинять друга в убийстве и допытываться у него правды Малфою нисколько не хотелось, но что он мог поделать, если какая-то магия заставляет его соглашаться на любые предложения Грейнджер и при этом радоваться как мальчишка.       Повторный допрос заставлял Генри нервничать, это было заметно по его движениям и нездоровой испарине на лбу. Присутствие Малфоя только усугубило положение. Гермиона чувствовала, что Ламбер не единственный, кто нервничает на этом допросе.       — Мистер Ламбер, вы понимаете почему мы вас сегодня пригласили?       — На самом деле нет, — начал отпираться Генри.       — Вы дали заведомо ложные показания, мистер Ламбер, поэтому мы вынуждены вас задержать. В этот раз постарайтесь предельно честно отвечать на вопросы, хорошо?       Гермиона подождала, пока допрашиваемый утвердительно кивнёт.       — Итак, ещё раз. Вы были знакомы с убитым, мистер Ламбер?       — Да, я был знаком с Фостером, но это же не значит, что я его убивал!       — Мы пока не выдвинули против вас никаких обвинений. Зачем вы соврали в прошлый раз, мистер Ламбер, что вы хотели скрыть?       — Ничего. Просто я хотел сохранить знакомство с ним в тайне.       — Но он же не просто ваш знакомый, верно?       — Он был сыном моей тётки. Её все считали сумасшедшей, а потом у меня тоже стали проявляться способности. Конечно, я тогда понял, что был не единственным волшебником в семье. Впрочем, это неважно, Александра умерла задолго до моего рождения, а то, что у неё был сын, я узнал только года два назад, когда Фостер сам нашёл меня.       — Зачем вас нашёл Фостер?       — Он сильно бедствовал, не мог найти работу. Сначала я не поверил, решил сам убедиться.       — Вы помогли ему?       — Не совсем. Ему предложила работу миссис Нарцисса Малфой, а я уговорил Асторию Малфой настоять на том, чтобы Фостера приняли.       Ответ Ламбера был прерван вошедшим в кабинет Джаспером. Тот вручил Гермионе бумаги и удалился.       Она рассмотрела принесённые документы, а затем передала их Малфою. Джаспер принёс счета и выписки из Гринготтса. Большое количество цифр и разных подписей мало о чём говорили Гермионе, но вот Малфой, увидев бумаги, сразу помрачнел, а затем задал вопрос:       — И давно ты обкрадываешь мою компанию?       — Что ты имеешь в виду, Драко? — затравленно воскликнул Генри.       — Думаешь, я совсем идиот?! На счета Фостера ежемесячно переводилась сумма в пять тысяч галлеонов. И посмотри на подпись, она сделана твоей рукой, Генри!       — Зачем вы платили Фостеру, мистер Ламбер? — Гермиона удивилась вновь открывшемуся факту, но не подала вида.       — Я… — Генри замялся, — он мой родственник, мне было его жаль.       — Почему же ты не платил из своего кармана, Генри? — обратился Малфой.       — Я совершил крупную покупку, это оставило меня совсем без средств к существованию, у меня нет свободных денег. Но я собирался всё вернуть, честно!       — Когда? Ты собирался уволиться и уехать в другую страну, разве нет?       — Но я бы вернул, я не вру, Драко!       — Мистер Ламбер, вы задерживаетесь по обвинению в финансовых махинациях. В вашем доме будет произведён обыск, а затем ваше дело передадут в отдел экономических преступлений Аврората, — Гермиона обернулась к стене, за которой за ними наблюдал дежурный аврор. — Уведите его.       Как только Ламбера увели, Малфой выбежал из допросной комнаты и направился к выходу из Аврората. Гермиона почувствовала, что сейчас его не стоит оставлять одного, и направилась за ним. Нагнать Драко она смогла только у самых лифтов.       — Малфой, стой, куда ты собрался?       — Грейнджер, отстань. Честное слово, не до тебя!       — Я не оставлю тебя одного в таком состоянии.       — В каком состоянии?! Я всего лишь узнал, что человек, которого я считал другом, обкрадывает меня.       — Может, он правда хотел вернуть эти деньги?       — Ты сама-то в это веришь?       На этаже остановился лифт. Драко отвёл Гермиону в сторону, чтобы выходящие из кабины волшебники не мешали продолжить разговор.       — Помнишь, я говорил, что не держу весь капитал в одном месте? — спросил Малфой. Гермиона утвердительно кивнула.       — Так вот, Генри имел доступ только к одному счёту. Доверяй, но проверяй, как говорится. Счёт был активным, деньги поступали и уходили, поэтому Генри, имеющий доступ к деньгам, спокойно снимал нужную сумму и воровство оставалось незамеченным.       Гермиона не понимала, куда Драко клонит, но чем больше он говорил, тем мрачнее становился.       — А теперь послушай, Грейнджер. Счёт, которым управлял Генри, я закрыл месяц назад, потому что перевёл все деньги с него Астории в качестве отступных. Генри больше не имел доступа к деньгам компании.       — Это же мотив, Малфой!       — Более того, если бы эти бумаги из банка попали к вам раньше, то всё бы указывало на мою причастность к убийству, потому что счёт принадлежит мне, а Генри всего лишь посредник. Он подставил меня, Грейнджер.       — Ламбер платил Фостеру последние полтора года, а затем платить стало нечем, и он решил просто убрать мешавшего ему родственника и подставить бывшего босса. Довольно ловко.       — А теперь идём, Грейнджер. Я хочу узнать, сколько этот козёл успел у меня украсть.