Глава 7
13 февраля 2015 г., 14:29
Обыском в доме Ламбера занималась группа авроров во главе с Джаспером и Симусом. Гермиона и Драко же провели всё утро пятницы за разбором счетов компании Малфоя, обнаруживая всё большее количество улик, подтверждающих кражу денежных средств.
Генри переводил достаточно крупные суммы, прикрывая их непонятными махинациями. Деньги, отчисляемые Фостеру ежемесячно, оказались лишь малой частью огромной аферы. Фирма Малфоя терпела убытки, а недавний скандал со статьей в «Пророке» очень легко показывал прорехи в бюджете. Очевидно, Ламбер пытался скрыть свой обман в течение последних дней, а осознав, что это невозможно, предупредил Малфоя о скором увольнении.
— Я вот чего понять не могу, Малфой, — обратилась Гермиона, откладывая очередные документы, — почему Ламбер платил Фостеру только последние полтора года? Почему не сразу?
— Ну, сначала он устроил Фостера в мой дом, как выяснилось.
— Тогда зачем Фостеру понадобилось увольняться?
— Грейнджер, это не имеет значения. Причина могла быть любая.
— Всё равно, это странно.
— Ты как хочешь, а я устал копаться бумагах. Всё равно авроры из отдела финансовых преступлений всё перероют, здесь нет ничего интересного.
— Да, ты прав. В Министерство?
— Нет, пока идёт обыск, там нечего делать.
— Тогда какие идеи?
— Надо поговорить с дедушкой. Мне всё же интересно, как Ламбер вытащил артефакт из хранилища.
Они спустились в холл, где висел портрет грозного родственника Малфоя. Мужчина на картине крепко спал, слегка похрапывая и издавая свистящие звуки.
— Дедушка! — позвал Малфой.
Предок с портрета резко открыл глаза и уставился на потревоживших его гостей.
— Снова ты, — как-то разочарованно произнёс старик. — Что, опять пришел меня отчитывать?
— Нет, хотел спросить о ночи, когда здесь был корпоративный вечер, помнишь?
— Та ночь, когда здесь было так шумно, что невозможно было услышать собственный голос? Конечно, помню.
— Отлично. Расскажи, сколько раз я заходил в хранилище в ту ночь.
— Неужели ты так напился, что уже не помнишь? — саркастически произнёс нарисованный человек.
— Просто ответь, — устало отозвался Малфой.
— Четыре раза. Два раза до прихода гостей и столько же ночью.
— Видишь, Грейнджер, я рассказывал тебе под сывороткой правды, что посещал хранилище, но делал это только дважды: чтобы взять артефакты, а затем — поставить их на место. Кто-то другой заходил туда ещё.
— Кто-то вошёл в хранилище, используя твой облик. Тот, кто хорошо знал тебя и хранилище.
— Генри знал пароль.
— И принял оборотное зелье. Но как он достал материалы? Я имею в виду твой волос или ногти.
— Не знаю, мало ли было возможностей.
— Чтобы найти нужное количество материала, он должен был иметь доступ к твоим вещам и предметам личного пользования.
— Я же сказал, что не знаю, как он нашёл мои волосы. Факт остаётся фактом, он был в хранилище и вынес шкатулку, затем убил Фостера и вернул её на место.
— Скажите, — обратилась Гермиона к портрету, — Вы можете вспомнить точное время посещений хранилища в ту ночь?
— Первый раз он зашёл в восемь, а потом вернулся в десять, — задумавшись, ответил человек на портрете. — Затем ещё раз вернулся в двенадцать, а потом только в три часа, кстати, снова разбудив меня. Я точно знаю, у меня есть часы, — мужчина продемонстрировал запястье с золотыми наручными часами.
— Когда именно ты заходил в хранилище? — Гермиона уже обращалась к Драко.
— В восемь и в двенадцать.
— Всё это время Ламбер был у тебя на виду?
— Я не могу точно сказать, я был занят очередным скандалом с Асторией, а потом она обиделась и заперлась в моём кабинете. Вот тогда я точно помню Генри, он пытался меня успокоить.
— В каком часу это происходило?
— Не знаю точно, примерно в девять. Гости только начали собираться, а мне ещё нужно было подготовить демонстрацию артефактов. Я попросил Генри встречать гостей.
— Он мог отлучиться в тот момент?
— Не думаю. Но раз он прошел в хранилище, значит мог.
— Что-то не вяжется. Надо проверить. Пошли, я напишу письмо Пенелопе, чтобы она взяла кровь Ламбера на анализ. Если он принимал оборотное зелье на этой неделе, то скорее всего следы ещё остались.
Малфой отвёл её в свой кабинет и предложил присесть за его стол. Гермиона удобно устроилась в просторном кресле и хотела было уже взять перо, но рука Малфоя сделала это быстрее. Их пальцы на мгновение встретились, но Гермиона отдёрнула руку и смутилась.
— Ты что, боишься меня? — вдруг спросил Малфой.
— Нет, — она стала смущаться ещё сильнее. — Просто у тебя руки холодные.
Драко взял её ладонь в свою.
— А у тебя теплые. Почти горячие, — заметил он.
Гермиона попыталась вырвать руку, но Малфой не отпускал.
— Знаешь, — он близко придвинулся к её лицу, — всегда мечтал сделать это в своём кабинете.
Гермиона отпрянула, вырвала руку и поражённо посмотрела на него. Малфой ещё секунду смотрел на неё, но затем его губы дрогнули, и он начал громко смеяться.
— У тебя идиотские шутки, Малфой! — воскликнула Гермиона, резко поднимаясь с кресла и намереваясь покинуть кабинет.
— Стой, Грейнджер, ты куда?! — Драко перестал смеяться и попытался остановить Гермиону.
— В лабораторию, — раздражённо ответила она.
— Да стой ты, — Малфой захлопнул дверь, через которую Гермиона собиралась выйти, и подошёл ближе.
— Прости, это правда была глупая шутка, — Малфой сделал ещё шаг навстречу и оказался уже совсем рядом. Он осторожно приобнял её за талию. Гермиона скрестила руки на груди.
— Если это твоя очередная шутка, то лучше отпусти меня, Малфой!
В ответ тот лишь усмехнулся и осторожно коснулся своими губами лица Гермионы. Она отпрянула и с любопытством посмотрела на Малфоя.
— Что ты себе позволяешь?!
— Просто заткнись, Грейнджер, — Драко поцеловал Гермиону в губы. На долю секунды она была шокирована происходящим, а потом резко оторвалась от губ Малфоя и выскочила из кабинета. Парень не стал её догонять, он знал, что сейчас это бессмысленно.
***
Гермиона ворвалась в лабораторию так, словно спасалась бегством от стаи разъярённых гиппогрифов. Пенелопа удивилась визиту детектива и решила было сделать замечание за то, что та возмутила ледяное спокойствие морга, но Гермиона прервала её: — Пенелопа, нужен срочный анализ крови Генри Ламбера. — Нашли что-то новое? — Нет, просто у нас с Малфоем появилась версия событий ночи убийства. — У вас с Малфоем? Гермиона раздражённо посмотрела на неё, но сдержалась от комментариев, зато Пенелопа молчать не стала: — Из вас получилась очень продуктивная команда. — О Мерлин, Пенелопа, не говори мне о Малфое! — Ты какая-то слишком раздражительная, налить тебе успокоительного? — Пожалуй, — согласилась Грейнджер. Пенелопа достала из ящичка флакончик с зельем и протянула Гермионе. Теперь, когда она успокоилась, можно было продолжать расспросы. — Так что опять натворил Малфой? И почему он ещё не здесь, если это ваша общая версия? — Его шуточки переходят всякие границы. Я больше не могу его терпеть. Надеюсь, когда мы арестуем Ламбера, эта пытка закончится. — Как-то неубедительно звучит. Гермиона собиралась возразить, но успокоительное зелье было очень быстродейственным, и продолжать тему ей не хотелось. — Так-то лучше, — Пенелопа расценила молчание по-своему. В лабораторию влетела служебная записка и приземлилась рядом с Гермионой. Она развернула послание и прочла вслух: — «Обыск закончен. Ждём в твоём кабинете», — Гермиона оторвала взгляд от записки и посмотрела на Пенелопу. — Как закончишь с анализами, сообщи мне. Особенно важно, принимал ли Ламбер оборотное. Гермиона собралась выходить из лаборатории, но Пенелопа её окликнула: — А Малфою ты не хочешь сообщить? Гермиона на минуту задумалась, но потом решила, что он всё же имеет право знать. Села за стол и написала ему короткое письмо, но отправить его попросила Пенелопу. Желание поскорее узнать результаты обыска было сильнее.***
Как только Малфой получил письмо от Грейнджер, он сразу же явился в Аврорат, в душе надеясь, что ему не придётся объясняться за поступок, совершённый в кабинете. Но как только он увидел Грейнджер, которая старательно избегала смотреть на него, почувствовал жгучее желание потребовать объяснений у неё. Нельзя же так просто игнорировать его после того, как он её поцеловал! — Ну что? Какие результаты? — Ламбер действительно собирался уезжать, почти весь дом был заставлен коробками. Судя по всему, возвращаться он не намеревался, — ответил Малфою Джаспер, который всё ещё сидел в кабинете Грейнджер. — Так вы нашли что-нибудь? — О, да! Теперь у нас есть неопровержимые доказательства. Грейнджер бросила Малфою чёрный свёрток через весь стол. Присмотревшись, он понял, что это длинная мантия, подол которой был разорван. — Тот лоскут, который мы нашли в проходе, идеально подходит к этой мантии, — сказала Грейнджер, по-прежнему избегая смотреть Малфою в глаза. — Ламбер был там в ночь убийства, и его видел магл. Мы проверили воспоминания, которые тогда изъяли, мантия именно та — всё сходится. — Кроме того, среди бумаг Ламбера были чеки на имя Алекса Ламбера, как раз на сумму для большой покупки. Если помните, Фостер оформлял документы на покупку жилья в магловском Лондоне. Мы еще удивлялись, что у него не было средств на эту покупку. Так вот они были, только Ламбер всё подчистил, чтобы следы к нему не вели, — сказал Джаспер, явно довольный проделанной работой. — Это многое объясняет, — согласился Малфой. — Но это ещё не всё, — продолжил Джаспер. — Ламбер не врал о том, что залез в крупные долги из-за покупки. В его кабинете мы нашли документы о принятии в собственность недвижимости во Франции. — Отлично, — сказал Малфой. — Теперь можно выдвигать обвинения. — Да, — согласилась Гермиона, — как только Пенелопа возьмёт кровь, его сразу доставят в допросную. — Я могу присутствовать? Гермиона впервые за время разговора посмотрела в глаза Драко. — Если хочешь. Не дожидаясь ответа, она вышла из кабинета и направилась в допросную.***
Не прошло и десяти минут, как в комнату привели заключенного Ламбера. Время, проведённое в камере, явно не пошло ему на пользу. Он осунулся, под глазами залегли мешки, свидетельствующие о бессонной ночи. Стоило Генри увидеть Малфоя, как сразу стало понятно, что он с удовольствием бы вернулся в камеру, лишь бы не смотреть в глаза бывшего друга, которого он обманывал. В отличие от него, Малфой выглядел безразличным. Казалось, происходящее на допросе совершенно не волнует волшебника. Он смотрел на Ламбера так, словно видел его впервые в жизни, и от этого взгляда подозреваемого передёрнуло как от удара. Гермиона, посмотрев на это, только ухмыльнулась. Страх и стыд Ламбера играл им на пользу. Взять на допрос Малфоя было верным решением, и плевать, что она сама чувствовала при этом. — Мистер Ламбер, — обратилась к подозреваемому Грейнджер, — сейчас Вы находитесь в очень невыгодном положении, поэтому в ваших же интересах начать сотрудничать с нами. Если Вы сделаете признание, то этот кошмар закончится быстрее. — Признание в чём, детектив? — спросил Генри. — В убийстве мистера Фостера, конечно. На самом деле, Ваше признание нам не требуется. Улик достаточно, а признавшись, Вы только облегчите своё положение. Ну так что? — Я не убивал Фостера. — Ну раз Вы хотите пойти по сложному пути, то давайте, — Гермиона стала по очереди доставать бумаги с показаниями. — В ночь убийства у дома Фостера Вас видел свидетель, правдивость его показаний не вызывает сомнений, в отличие от Ваших. Как Вы это объясните? — Какой свидетель? О чём вы? — Свидетель магл. Он видел, как Вы проходили через тупик в Лютный переулок. Вы были одеты в чёрную мантию, которую во время обыска нашли в Вашем доме. Будете это отрицать? — Ладно, — Генри прервал её, — я хочу объяснить. Я приходил к Фостеру той ночью. Мы поспорили, он не хотел отдавать мне деньги, хотя я обещал ему, что как только всё уляжется, то сразу пришлю ему нужную сумму. — Что уляжется? — строго спросил Малфой. Генри поёжился от холодного голоса, а затем ответил, виновато опустив глаза на свои руки. — Когда закончится развод, ты должен был снова перевести деньги на счёт, которым управлял я. Но я не собирался платить Фостеру, — словно оправдываясь, воскликнул Генри, — я хотел просто уехать. — И Фостер, понимая это, сопротивлялся, и Вы его убили, — предположила Гермиона. — Нет, зачем было убивать, я просто обездвижил его, забрал чеки и ушёл. Честное слово. — Знаете, мистер Ламбер, звучит неправдоподобно. Фостер всё равно бы нашёл Вас, и Вы это понимали. А ещё Вы имели доступ в хранилище мистера Малфоя и знали, как действует артефакт. — Конечно, знал, но я не использовал артефакт! В тот вечер я его вообще не брал. — Перестань врать, Генри! — вспылил Малфой. — Ты знал пароль от моего хранилища, ты знал, как пользоваться артефактом, и ты сам предложил встречать гостей на вечере! Ты сделал это специально, чтобы получить алиби, а сам тем временем использовал оборотное зелье, так?! — Нет! — Вашу кровь уже взяли на анализ, скоро будут результаты. Самое время признаться, мистер Ламбер, — сказала детектив. Ламбер нервно сглотнул. Казалось, в его голове происходил очень быстрый анализ. Он смотрел то на Грейнджер, то на Малфоя, словно ожидая от них сильного удара под дых. — Подождите, не надо анализа. Я хочу сделать признание. Да, это я убил Фостера. Гермиона удивлённо уставилась на Ламбера, его признание было неожиданным и неестественным. — Почему Вы решили сделать признание сейчас? — Я не вижу смысла отпираться дальше, — быстро проговорил Генри. — Запишите это и отведите меня в камеру. Гермиона начала быстро записывать признание на пергаменте, но вскоре отложила перо. Что-то всё равно не складывалось в картине убийства. — Мистер Ламбер, если Вы думаете, что на суде сможете апеллировать тем, что мы вынудили Вас сделать признание, то хочу Вас предостеречь. — Я не сделаю ничего подобного. Отведите меня в камеру! — Грейнджер, сделай что он просит. Гермиона не успела ничего ответить, в комнату для допросов влетела записка из лаборатории. Развернув послание, она быстро прочитала результат, посмотрела на Ламбера, а затем на Малфоя. — Зачем Вы врёте, мистер Ламбер? Малфой и Ламбер поражённо посмотрели на Грейнджер. Драко взял записку и так же быстро прочёл содержимое. — Что это значит? — спросил Малфой. — Это значит, что в крови Ламбера не было обнаружено следов оборотного зелья, как, впрочем, и других маскирующих препаратов.
