Обучение доктора Джона Уотсона

Это случается на следующий день. Джон весь вспотел – и от упражнений, и от чувства внутренней тревоги. План с соблазнением ему разонравился: слишком рискованно. Если у него уже развился стокгольмский синдром, ясно как дважды два, что нельзя рисковать и еще больше сближаться со своим похитителем. Но тогда что остается? Либо завоевать доверие Шерлока, либо стать послушной игрушкой, пока Джон сам не сломается. А это не вариант. Но Джон больше себе не доверяет. Шерлок и дальше будет им манипулировать. Нужно найти другой способ выбраться. Как-то по-другому улизнуть от Шерлока, не создавая с этой сволочью никаких связей. Джон совсем отчаивается в поисках выхода, когда дверь его камеры открывается. Прекратив бегать, Джон останавливается как вкопанный посреди комнаты. Он пристально смотрит на дверь, ожидая, когда кто-нибудь зайдет. Шерлок, скорее всего, или охранник с несмертельным, но чрезвычайно болезненным электрошокером. Ничего не происходит. Никто не врывается с криками, требованиями или желанием трахнуть его. (К сожалению, спасти его тоже никто не пытается, но Джон на это и не надеялся.) Дверь просто остается открытой. Она открыта лишь наполовину, достаточно широко, чтобы Джон видел – левая часть коридора пуста. Он напоминает себе: это не значит, что и справа все чисто. Возможно, это ловушка. Скорее всего, так и есть. Способ протестировать Джона на верность и дать Шерлоку достаточно оснований «проучить» его. Учитывая наказание за мастурбацию, Джон даже думать не хочет, что ждет его за попытку побега. Вероятно, что-то похуже чрезвычайно отложенного оргазма. Джон бросает быстрый взгляд на камеры, пытаясь понять, следит ли Шерлок за каждым его движением, словно он – морская свинка. Ничего. Индикатор не горит. Непрестанно мигающий красный огонек сменился сплошной чернотой. Это означает что-то хорошее, ведь так? Джон чувствует, как в ушах стучит кровь, а по лбу стекает пот. Он колеблется. Уйти сейчас? Это единственный шанс вырваться на свободу? Но ведь все слишком очевидно, разве нет? Не может быть все так просто. Если кто-то пришел его спасти, разве с ним бы уже не связались? Не дали бы ему знать, что помощь на подходе? Рукой вытерев пот со лба, Джон подносит ее ко рту, чувствует на губах соль. Он знает одно: что бы ни происходило, долго оно не продлится. С такими мыслями Джон подкрадывается поближе к двери. Каждый шаг – словно по минному полю. Дыхание ровное, руки не дрожат. Внимательно смотрит налево – верно, все чисто. Коридор, в отличие от его камеры, не белый. Создается ощущение, что он в каком-то шикарном бизнес-центре в центре Лондона. Все в тепло-коричневых и красных тонах. Внезапно Джон обещает себе никогда больше не принимать цвета как должное. Боже, сбоку даже стоит чертово растение. Лишь совершенно белая стена перед ним напоминает ему, где он находится. Джон очень, очень медленно выглядывает за дверь. Коридор – зеркальное отражение первого – так же пуст. С гулко бьющимся сердцем Джон, по-прежнему босой, шагает наружу. Бетонный пол вновь напоминает ему о камере. Когда Джон выходит за дверь, ничего не происходит. Никто не сбивает его с ног, не оглушает током; по-прежнему стоит мертвая тишина. Джон делает еще один шаг, затем второй. Он весь как на иголках, от волнения почти тошнит. Пальцы ног зарываются в мягкий ворс ковра. Ощущения настолько яркие, что Джон чуть не падает. Внезапно он понимает, что в коридоре пахнет корицей. Он не уверен, будет ли теперь любить это запах или ненавидеть его всю оставшуюся жизнь. Долго ли ему осталось – вот в чем вопрос. Недолго, если он сейчас же не выберется отсюда к чертовой матери. Очевидно, этого мысленного толчка достаточно, чтобы Джон начал наконец шевелить ногами. Как был босой, он срывается с места. Нужно поторопиться. Здесь повсюду камеры, можно не сомневаться, и Шерлока наверняка уже оповестили. В такой одежде Джон ощущает себя белой вороной, но поделать ничего не может. Без пистолета он словно голый, но и с этим, очевидно, придется смириться. Добежав до угла, Джон выглядывает: пока все хорошо, никаких охранников. От этого сигнал тревоги в голове начинает звучать лишь сильнее. К черту, дареному коню в зубы не смотрят. Не сейчас. Джон отчаянно ищет выход. Он без понятия, куда идти – вверх или вниз. Хотя стоп. Окон нет. Нигде. Он под землей. Джон победно ухмыляется. Значит, наверх. Теперь нужно найти лестницу. Пользоваться лифтом глупо. Там наверняка есть камеры, он станет легкой добычей. Остается надеяться, что в этой организации не все лентяи. Джон натыкается на несколько дверей, но у всех – обманчиво белые стены и бетонный пол, выдающие, для чего предназначаются эти помещения. Джон чувствует, что времени остается мало. Нужно найти выход. Немедленно. Успокойся. Дыши глубоко. Отчаяние только ухудшит положение. Когда паника стихает, Джон пытается понять, куда идти. К сожалению, ничего похожего на указатели к выходу не наблюдается. Для Джона Уотсона это было бы слишком просто. Что ж, указателей нет, зато он находит дверь без бетонного пола и белой стены. Оглядываясь вокруг, Джон осторожно, но быстро поворачивает ручку. Не заперто. Озираясь, он резко выдыхает, готовый тут же захлопнуть и запереть дверь, если кто-то ждет с той стороны. Вместо этого Джон обнаруживает машины. Десятки машин. Всех видов. От школьного автобуса (Джон всем сердцем надеется, что его использовали не так, как он подумал) до того, что, по-видимому, является оригинальным Феррари 250 GTO. В детстве он мечтал о таком автомобиле. Джон трясет головой. Сосредоточься. В противоположном конце гаража – дверь. Пригнувшись, Джон скользит вдоль автомобилей. В голове уже сформировался план побега. Он надеется, что машины дают хоть какое-то прикрытие, но уверен быть не может. Возможно, он выиграл немного времени и они не заглянут сюда, пока не станет слишком поздно. Оказавшись у двери, Джон берется за ручку. Вот и все. Если это подстроено, именно сейчас его отправят обратно в камеру. Одно невероятно напряженное мгновение Джон ждет. Он не слышит криков, не слышит шелеста Шерлокова пальто, глубокий голос не насмехается над его попыткой побега. Джон слышит лишь тишину, и, когда он поворачивает ручку, дверь с легким щелчком открывается. Джон стоит в переулке. В нос ударяет запах горячего асфальта и мусора. Легкий ночной ветерок усиливается; от щекочущего прикосновения воздуха и бряцанья пустых банок Джон вздрагивает. Взглянув на небо, он не видит звезд, но это ничего. Смог никогда не был прекраснее. В отдалении он слышит автомобили и металлические звуки музыки из колонок. Взгляд Джона затуманивается, и он поспешно вытирает слезы. Он в Лондоне. Отталкивающем, великолепном, зловонном, культурном, темном и сияющем Лондоне. Все это время его держали на своего рода секретной базе посреди города. Джона не на шутку злит, что эти ублюдки находятся на его территории, но сейчас стоит волноваться о другом. Быстро стянув с себя рубашку, Джон разрывает ткань на полоски. Стоило бы отойти подальше от этого гадюшника, но он не решается сделать и шаг. Возможности прививки от столбняка не безграничны. Он плотно обматывает стопы тканью. Пальцы, к сожалению, остаются незащищенными, но придется довольствоваться и этим. Джон осторожно делает шаг за шагом, обходя края дороги, где чаще всего валяются разбитые пивные бутылки и бог знает что еще. Уходя все дальше по замусоренному тротуару, Джон не может сдержать победного ликования. Он понимает, что праздновать еще рано, наверняка на его поиски уже брошены люди, но он выбрался. Он свободен. И Джон уж постарается, чтобы так и осталось. Желательно, сделав все возможное, чтобы Шерлок Холмс и его чертово злодейское логово сгорели дотла.