Обучение доктора Джона Уотсона

Без ремней на кровати Джон и впрямь хорошо высыпается. Он и забыл, какой прилив энергии наступает после такого сна, какой хороший отдых он дает. Джон ненавидит его причины. Он выполняет ежедневную рутину с большей энергичностью, все еще обдумывая способы сбежать. Ему нравится план с соблазнением, но какова будет его завершающая стадия? Ударить Шерлока по голове дубинкой, пока они смотрят кино? Но оружия у него нет. Избить его? Довольно многообещающе: Шерлок, без сомнения, достаточно важен, его можно использовать как заложника. Это ненадолго защитит его от охранников. Пока он не избавится от Шерлока. С того момента бессчетное число наемных убийц будет охотиться за его задницей. Еще с Афганистана Джон усвоил: стоит тебе взять заложника, как ценность твоей человеческой жизни резко падает. Единственное, что имеет значение – доставить того, кого ты похитил, домой в целости и сохранности. Джон сомневается, что люди в этом здании будут испытывать какие-либо угрызения совести из-за необходимости пристрелить его, даже если он в своем праве. Джон не может позволить себе тянуть их чеки. Джон вздыхает, лишаясь энтузиазма: вариантов у него немного. Он вздрагивает, когда Шерлок заходит в комнату с очередным фильмом. Не дожидаясь, пока он поставит диск, Джон садится на свою сторону дивана, глядя прямо перед собой. Шерлок ухмыляется, довольный тем, что Джон, очевидно, готов идти на контакт. Он вставляет диск, запускает фильм и садится заметно ближе, чем обычно. Джон отшатывается. Они не оказываются лицом к лицу, но Шерлок лишь в нескольких дюймах от него, и Джону это определенно не нравится. Он молчит, не протестует, а просто дышит и считает в обратном порядке от десяти. Когда напряжение в плечах не проходит, начинает заново. Откинувшись на спинку, Джон немного расслабляется. Шерлок ничего не делает, просто сидит ближе. К тому же, разве не этого он хотел? Чтобы Шерлоку стало комфортно с ним? Боже, как он ненавидит этот план. Они сидят так добрую часть фильма. А потом Шерлок делает кое-что совершенно неожиданное. Изобразив широкий зевок, Шерлок потягивается и опускает руки на диван позади Джона. Ошеломленный, Джон лишь секунду спустя начинает понимать, что за хрень только что произошла. Он переводит взгляд с экрана на профиль Шерлока, а затем на длинную руку, как ни в чем не бывало лежащую у него за спиной. Джон фыркает. Потом безудержно хихикает, а потом начинает икать от смеха. Шерлок внимательно смотрит на него – в фильме сейчас не происходит ничего смешного. Разве что чрезвычайно нереалистичное обезглавливание с помощью мачете. (Шерлок знает, он пробовал.) – Что? – требовательно спрашивает он. От этого хихиканье Джона лишь усиливается. – Что такое? Шерлок и впрямь выглядит сбитым с толку. Джон переводит дух, прежде чем ответить. – Ты что… ты всерьез применил древнейшее «движение для свиданий» из книги? Видя, как Шерлок начинает смущаться, Джон разражается смехом. – О, о боже, ты и правда это сделал. – Мне показалось это романтичным, – защищается Шерлок. – Откуда ты это взял? «Свидания для чайников»? – хихикает Джон. Шерлок не отвечает, что лишь доказывает его вину. Джон хватается за живот. – Нет, я понял, – он прыскает со смеху. – Ты нахватался этих советов, устроив марафон романтических комедий из 80-х. – От этой мысли Джон так и заливается смехом. Шерлок может лишь смотреть на него в изумлении. Отстраненно он слышит тихий голос, который твердит ему, что он должен быть в ярости из-за насмехающегося над ним Джона. Но он не взбешен. Вовсе нет. Он восхищен. Перед ним – парадокс по имени Джон Уотсон, смеющийся над своим тюремщиком из-за дурацкого романтического жеста. За это Шерлок намерен, как минимум, разорвать связи Джима в Париже. Следовало знать, что не стоит к ним обращаться. Неожиданно Шерлока поражает мысль о том, что он не слышал, как Джон смеется, с того самого происшествия в переулке, которое было так давно. Его охватывает непреодолимое желание поцеловать Джона, и, не осознавая, что делает, Шерлок берет его лицо в ладони. Джон тут же перестает смеяться. Лицо приобретает каменную серьезность, и он лишь глядит Шерлоку в глаза. Ты именно этого хотел, – шепчет разум, – теперь не сопротивляйся. Пальцами Шерлок прослеживает очертания губ Джона, следуя взглядом за собственными движениями. Он так близко – в нескольких дюймах от него. Поцеловать Джона сейчас было бы невероятно примитивно. Особенно после того, как Джон над ним посмеялся. Глядя на Джона, Шерлок ищет признаки того, что тот согласен на продолжение. Но все, что он видит, – как сомнение борется с непокорностью. Не ожидая от себя такого самообладания, Шерлок отпускает его. Он садится обратно и выключает фильм, не дожидаясь окончания. Не оборачиваясь, поднимается, чтобы уйти. И останавливается как вкопанный, услышав с дивана тихое «Пока». Шерлок резко поворачивает голову. Джон смотрит прямо на него, не оправдываясь и не собираясь брать свою любезность назад. Шерлок готов сорваться и поцеловать Джона здесь и сейчас, но вместо этого он лишь широко улыбается своему доктору. – Спокойной ночи, Джон, – отвечает Шерлок. Сердце стучит словно молот, когда дверь за ним закрывается с тихим шелестом. Прогресс. Джон стонет, пряча лицо в ладонях. Ложась обратно, бьется головой о подлокотник. Он и правда это сделал? Все это? Смеялся со своим похитителем, будто с товарищем по регби? Сказал ему «Пока», как застенчивая школьница в конце первого свидания? О боже. Ладони потеют, в ушах стучит кровь. Он и впрямь вел себя как на первом свидании. В душе зарождается страх, когда Джон понимает, что гнев, поддерживавший его все это время, слабеет. От этого озарения Джон чуть не плачет. Нет. Он не лишится этого. Нет. Он не может на самом деле стать игрушкой Шерлока. Он не хочет терять свою сущность, то, что делает его бойцом, солдатом. Но он понимает, к чему все идет. Тело постепенно проигрывает битву, и разум медленно признает поражение. Джон почти задыхается от желания сбежать. Колотить в стены своей тюрьмы, пока не сломается либо бетон, либо он сам. Кричать, звать на помощь, пока из легких не пойдет кровь. Ему нужно наружу. Ему нужно на волю. Он хочет домой. Где бы этот дом теперь ни был. Джон бежит на следующий день.