Обучение доктора Джона Уотсона

Джон тащится по лестнице, шагая на одну ступеньку за раз. Обычно он перешагивает через ступеньку, чтобы поскорее избавиться от тяжелых сумок. Но сейчас ему нужно обдумать предстоящий разговор. Все равно не отвертеться: его странная походка уже выдала – что-то не так. Джон больше не питает иллюзий по поводу того, что может утаить от своего соседа. В этой квартире они живут уже несколько месяцев. Шерлоку она не понравилась, он сказал, что легко может позволить себе что-то более удобное и поближе к центру. Но Джон настоял на своем, правда, он предпочитает не вспоминать, каким образом ему удалось убедить Шерлока. У них простая, уютная квартира. Здесь у Джона почти получается притворяться, что он живет нормальной жизнью. Домовладелица тоже невероятно мила. Именно поэтому Джон пытается, насколько это возможно, избегать разговоров с ней. Большей частью он просто извиняется за своего эксцентричного «бойфренда». – Это здорово, что у вас, мальчики, так много энергии, но, может, будете чуть потише и не в четыре утра? Тогда Джон с трудом покивал, пробормотал несколько бессвязных извинений и ринулся вверх по лестнице. После этого он еще два часа ходил красный как свекла, не зная, как объяснить миссис Хадсон, что, когда доходит до секса, у него нет права голоса. Никогда. Открыв дверь плечом, Джон насмешливо бросает в сторону распростершейся на диване фигуры: – Я сам справлюсь, хорошо? Конечно, он не ждет ни помощи, ни ответа. Но он не против. На самом деле Джону нравится выполнять рутинную домашнюю работу, которой Шерлок себя не утруждает. Это дает ему хоть какое-то занятие. Он убирает бобы, когда прямо за спиной раздается: – Что случилось? Подпрыгнув от неожиданности, Джон разворачивается. Его по-прежнему удивляет, как тихо эта сволочь может передвигаться. Шерлок стоит невероятно близко, одетый в халат, футболку и боксеры. Взгляд скользит по Джону, делая выводы о событиях дня. Он видит, как Джон тянул время, обедая в парке; видит несносного кассира и как долго Джон стоял под дождем, прежде чем поймал такси. Чего он не видит, так этого того, что случилось напротив Теско, до того, как Джон практически запрыгнул в машину. – Я столкнулся с Гарри, – пояснений не требуется. Конечно, Шерлок знает, кто она, хотя Джон ни разу не упоминал ее за все то время, что они вместе. Шерлок все так же молчит, скрестив руки, и Джон расценивает это, как сигнал продолжать. Отвернувшись, он продолжает выкладывать покупки: – Схватила меня прямо посреди улицы. Спросила, где я был все это время, – это не совсем правда, но Джон не хочет вдаваться в подробности. Гарри встряхнула его, потребовала рассказать, где он пропадал восемь месяцев. Джону потребовался весь его самоконтроль, чтобы не рассмеяться ей в лицо. Самому ее встряхнуть и заставить взять эти слова назад. По ощущениям он потерял скорее лет десять. – И что ты ей сказал? – по голосу Шерлока непонятно, то ли он проявляет слабый интерес, то ли они ступили на опасную территорию, где проявляются собственнические инстинкты. Лучше всего говорить правду. Если Шерлок сегодня не в игривом настроении, то, увиливая от ответа, Джон лишь наживет себе больше неприятностей. Он кладет помидоры в отделение для овощей, не обращая внимания на пакет с большими пальцами и надеясь, что запах свежей крови не впитается в овощи. – Что отправился в незапланированное путешествие с целью самопознания. Тишину нарушает насмешливое фырканье: – И она в это поверила? – Думаю да, но она была слишком занята, поднимая челюсть с асфальта, и не смогла ответить. Я поскорей нырнул в такси, пообещав позже все рассказать. Джон закрывает дверцу шкафчика над головой, когда его руку ловит другая рука – гораздо больше и бледнее. Пустые пакеты полетели на пол, когда Шерлок вжался ему в спину. Его рык коснулся уха и шеи Джона. – О? И что, Джон? Ты ей позвонишь? – Теперь его тон нельзя истолковать двояко. Джон втягивает воздух, когда свободной рукой Шерлок забирается ему под рубашку. – Если не позвоню, она будет волноваться. Шерлок кусает его за шею и притягивает ближе: – Хмм, не будет, если исчезнет. Он с удовольствием отмечает, как Джон тут же напрягается, охваченный страхом и гневом. Шерлок покусывает его за загривок, одновременно играя с соском. Он обнаружил, что в таких ситуациях низменные инстинкты всегда берут верх над нравственными предрассудками. Разуму нужно среагировать на что-нибудь. Естественно, Джон разворачивается и притягивает его вниз для поцелуя. Их губы встречаются, Джон жадно целуется, но не пытается доминировать. Для Гарри это небезопасно. Джон отстраняется первым, и с каждым вдохом его грудь легко касается Шерлока. Джон открывает глаза – зрачки расширены от возбуждения и адреналина. Шерлок ухмыляется. Отчаянные интеллектуальные игры – его любимые: даже если Джон и извлекает из них какую-то выгоду, в конце концов Шерлок всегда выигрывает. Каждый раз ему достается капелька благожелательного отношения Джона. Давненько у них не было такой хорошей игры. Давай, Джон, убеди меня. Почему не стоит убивать твою сестру? – Это просто звонок, Шерлок, – бормочет Джон. – Господи, можешь проверить. Ей просто нужно знать, все ли со мной в порядке. Шерлок закатывает глаза: – Ну да, и, убедившись, что у тебя все хорошо, она снова начнет тебя донимать и заставлять вытаскивать из пабов. Она мне не нравится, Джон. Не хочу, чтобы она тебя доставала. Уткнувшись Джону в шею, Шерлок опять начинает его покусывать. Джон чуть не стонет, когда Шерлок с безошибочной точностью находит правильное местечко. Вместо этого он хватает Шерлока за плечи, чтобы не упасть. Недостаточно, Джон. Ты это знаешь. Что ты дашь мне в обмен на жизнь твоей сестры? Шерлок кусает чуть сильнее, когда Джон слишком долго не отвечает на незаданный вопрос. Джон стискивает его плечи, затем, уступая, выдавливает: – Только твои инициалы. Шерлок прекращает мучить шею Джона. Он знает, о чем тот говорит, но хочет услышать, как Джон это произносит. Рука Джона тут же вздрагивает, но все прекращается так же быстро. – У тебя ведь остался паяльник? Теперь очередь Шерлока дрожать, но не от предвкушения боли, а от возбуждения. Он смотрит Джону в глаза. Зрачки Шерлока так расширены, что серебряную радужку почти не разглядеть. Он выдыхает: – Иди в спальню и раздевайся. Я сейчас приду. Он порывается броситься в небольшую лабораторию наверху, но останавливается, когда Джон хватает его за руку. – Шерлок… – Можешь ей позвонить, но я буду направлять разговор. Любые другие контакты с ней строго запрещены до дальнейших распоряжений. Губы Джона сжимаются в тонкую линию. Он отводит взгляд и отпускает руку Шерлока, пока тот не ответил, что, если он и дальше будет его задерживать, инициалы перерастут в имя целиком. Когда Шерлок через полторы минуты возвращается (чертова штука закатилась под стол, и он с досады ее чуть не расколотил), Джон лежит на спине со сложенными на обнаженном животе руками. Один раздраженный взгляд – и он кладет руки по бокам. Паяльник отправляется на тумбочку, пока руки Шерлока исследуют тело Джона. Они уже это делали бессчетное количество раз, но сейчас все по-другому. Шерлок не ищет самые чувствительные эрогенные зоны. Он пытается определить идеальное место, чтобы обжечь своего любовника. Наконец он делает выбор – нетронутый участок кожи прямо над правой тазовой костью. Там, где у Джона была мнимая хромота. Кажется поэтичным. Джон все это время не отрывает взгляд от потолка. Дышит ровно, старательно вдыхая через нос и выдыхая ртом. Он гадает, почувствует ли миссис Хадсон запах. Возможно, удастся все списать на эксперимент с углем. Пальцы Шерлока раздвигают ему губы, и Джон послушно открывает рот. Внутрь запихивают поролоновый брусок, материал слегка щекочет язык. Джон зажимает ее зубами, дыхание учащается. Шерлок гладит его по щеке, целует в лоб, бормоча ему в кожу: «Ты прекрасен». Джон жмурится от нежеланного удовольствия, вызванного похвалой. Шерлок исчезает, и раздается звук провода, вставляемого в розетку. Несколько секунд ничего не происходит – воздух звенит от напряжения. А потом – Джон клянется, что чует запах горящего металла и слабое жужжание электричества. – Привязать тебя к кровати? – интересуется Шерлок. Джон понимает: это не праздный вопрос. В ответ он хватается за спинку кровати и мотает головой. Он не видит адресованную ему гордую улыбку. Свободной рукой Шерлок поглаживает нежную кожу, слегка натягивая. Сильнее вцепившись в изголовье, Джон закрывает глаза. Чувствует жар металлического кончика, нависшего над кожей. Джон думает о Гарри и готовится. Но это не помогает сдержать крик, когда паяльник опускается. Он получается задушенным и сдавленным: брусок его почти что заглушает. Джон до боли стискивает зубы и слышит, как скрипит кровать под его кулаками. Шерлок отстраняется, и почему-то от этого только хуже. Боль, сосредоточенная в области бедра, теперь распространяется на всю нижнюю часть тела, перемещается по нервам. Тело кричит, требует двигаться, убегать от источника невыносимой боли. От запаха жженого мяса к горлу подкатывает тошнота, но Джону удается ее подавить. Он вновь и вновь повторяет в голове имя Гарри. Литанию прерывает отчаяние, когда Шерлок произносит: – Одной линией меньше. Ты прекрасно справляешься, Джон. А потом Джон снова кричит и не знает, как долго это продолжается. Наконец он понимает, что инструмент больше не касается кожи. Лицо и подушка мокрые от слез. Руки болят, но, когда он пытается разжать пальцы, они не двигаются. Джон стонет – брусок прилип к нёбу, и затем появляется Шерлок. Он всегда рядом. Он осторожно разжимает каждый палец и кладет руки Джона на грудь. От прилива крови становится больно, но эта тупая боль не сравнится со жгучим онемением в правой половине тела. Языком вытолкнув брусок, Джон делает дрожащий вдох. Успокаивающе коснувшись его запястий, Шерлок уходит. Джон слишком устал и измучен, чтобы возражать против его ухода. Но Шерлок возвращается с небольшим тазиком воды. Он аккуратно смачивает бедро, и Джон не может сдержать рвущегося наружу крика. Боль стихает, но совсем чуть-чуть. Шерлок методично смывает гной и кровь, оставляя лишь клочки кожи, из которой потом образуется шрам. Запах гари и мяса отвратителен, но Шерлок жадно все вдыхает. Он и не знал, что Джона можно сублимировать. Великолепно. Может, стоит разлить запах по бутылкам. Но все худшее уже выветрилось через окно. Какая жалость. Чтобы предотвратить заражение, Шерлок заклеивает багровую рану. Какое-то время Джону будет неудобно двигаться, и они станут по-разному реагировать на жареное мясо (Джона будет тошнить, Шерлок возбудится). На непрозрачном материале выступают пятна крови в форме его инициалов. Он сохранит этот пластырь, когда надо будет менять повязку. Перебравшись на другую сторону кровати, он сворачивается рядом с дрожащим Джоном. Вспомнив, что у некоторых жертв ожогов шок является преобладающей эмоцией, Шерлок обеими руками обвивает его плечи. Не переставая дрожать, Джон утыкается ему в шею. Еще несколько всхлипов сотрясают его тело, и он замирает. Шерлок знает, что Джон не спит, но не пытается завязать разговор. Ему этого более чем достаточно – лежать рядом со своим возлюбленным, когда каждый дюйм его тела, даже поры, пропитаны Джоном. Через несколько дней он увидит шрам. Увидит, насколько Джон ему принадлежит. Шерлок прижимает Джона чуть сильнее, а на губах играет легкая улыбка. Уставившись на бледную кожу, Джон гадает, чем придется пожертвовать в следующий раз. Он хотел использовать выжигание инициалов, чтобы получить работу в клинике. Но оно того стоило. Ничего страшного. Он придумает что-нибудь еще. Джон думает о крошечном чипе в плече, о непрекращающемся жжении в бедре. Шерлок как-то обмолвился о том, чтобы контролировать его питание. А еще Шерлоку понравился эксперимент с плетью. Может, он согласится повторить. Это Джону по силам. Это нормально. Все нормально.