Обучение доктора Джона Уотсона

Встреча с ним была совершенно случайной. Это случилось из-за Мориарти, который раздражающе настаивал, чтобы он «почаще выходил» и «нашел себе кого-нибудь милого», так что Шерлок оказался в баре. Он планировал заняться обыкновенным сексом — с полным намерением, чтобы Мориарти был в курсе, что Шерлоку наконец-то «перепало», так что он мог отстать от него и дать заняться вещами поинтересней. Он работал над особенно утонченным хищением в Штатах, прежде чем Мориарти отстранил его, сказав, что если Шерлок не найдет себе кого-нибудь этой же ночью, Джиму придется освободить его от своего общества. Хотя Шерлок, конечно, знал, что это было совершенно необоснованное заявление. Джим стал гораздо менее любвеобильным в своих знаках внимания с тех пор, как приобрел некоего Себастьяна Морана. До этого он был неудержим в попытках переспать с Шерлоком — для него секс был последним шагом, чтобы овладеть Шерлоком окончательно, не довольствуясь тем, что они были великолепными деловыми партнерами. Джим мог бы просто взять то, чего хотел, но Шерлок знал, что Джиму в этом не было ни малейшего интереса. Так что он просто пробовал все возможные способы переспать с консультирующим детективом, ставшим преступником, но мгновенно потерял интерес, как только «Себби» появился на горизонте. Джим, столь счастливый (слово ничуть не хуже всех прочих), очевидно, думал, что Шерлок тоже должен иметь то, что имел он, Джим. Но Шерлок относился к этой идее весьма скептически. Дело было не только в том, что секс — занятие скучное и предсказуемое, но и в том, что достаточно долгий контакт с «нормальными» заставлял его лезть на стену, прежде чем поубивать их. Кто в мире мог удерживать его интерес, как Джим, давая ему те ощущения, которые Джим не мог дать? Прислонившись к стене в темном углу бара, Шерлок сканировал толпу в поисках потенциального партнера на одну ночь. Ему оставалось лишь надеяться, что Джим использует сексуальную активность как отвлекающий фактор (которым она и являлась) и оставит его на пару дней в покое для более важных вещей. К несчастью, никто из посетителей даже слегка не подогревал его интерес к встрече, которая продлится всего несколько часов. Одна сладострастная дамочка в баре заметила его первой и намеревалась зацапать его. Но она была ужасно скучной, жалела, что выскочила замуж слишком рано, и надеялась получить столько же внимания от какого-нибудь незнакомца, сколько получала, когда была одинока. Мужчина в кабинке со своими товарищами-регбистами явно пытался подавить сексуальное влечение к своему лучшему другу. В другое время, возможно, небезынтересно в плане использования, но тривиально. Скука, скука, скука, тягомотина, как же элементарно, возможно… нет, он почти преступно глуп, боже, нет, нет, Иисусе, что случилось с миром, пока его не было? Это все усиливало его скуку и разочарование. Шерлок почти соблазнился создать и разработать трагедию, которая сравняет бар с землей и не оставит никого в живых. В таком случае ему следовало бы выдать медаль за избавление человечества от этих смешных идиотов. Рыча, он вжался в стену, готовый отправиться обратно, чтобы поработать и сообщить Джиму, куда он может засунуть свои благие намерения. Шагая мимо переполненных кабинок, Шерлок врезался в кого-то. Рычащее проклятье уже готово было сорваться с его губ, но он осекся. Он не мог поверить, что пропустил этого мужчину, сканируя помещение, но было очевидно, что именно так все и обстояло. На первый взгляд мужчина был совершенно непримечателен, но его глаза привлекли внимание Шерлока так, как ничто не привлекало уже давно. Мужчина был невысоким, коренастым и золотисто-русым. Его внешность Шерлок почти сразу же забыл бы, если бы не синие глаза, честные, но грустные. — Извини, приятель, — пробормотал мужчина, снова склонив голову и проходя мимо Шерлока. Шерлоку требуется целая секунда, чтобы осознать, что парень уже прошел мимо, и он тут же следует за ним. Он определенно не собирается упускать самую перспективную добычу за вечер. Блондин мечется вокруг завсегдатаев, направляясь прямо в бар. Секунду Шерлок думает, что он всего лишь очередной клиент, но сгорбленные плечи и решительная походка совершенно не соответствуют этому предположению. Шерлок смотрит вперед, на женщину, в сторону которой он движется. Она практически пускает слюни на барную стойку, держа в одной руке стакан с виски, а в другой – явно отключившийся мобильник, и цвет ее волос удивительным образом совпадает с цветом волос загадочного незнакомца. Мужчина привлекает ее внимание, твердо положив ладонь на ее плечо. Шерлок мгновенно метнулся в ту сторону, откуда может наблюдать незамеченным. Он хочет анализировать еще, в этом мужчине есть что-то, что подсказывает ему: у него будет больше пищи для дедукции, если он просто еще немного подождет. Женщина вяло оборачивается к мужчине, схватившему ее за плечо, и оскорбленно восклицает: «Джонни!» — спотыкаясь и падая в его руки. Она обхватывает его руками, заставляя приземистого визави слегка пошатнуться. Женщина ненамного выше незнакомца, но он вынужден сделать шаг назад, чтобы не быть подсеченным ее ногами. Видимо, близкий друг или брат, раз собирается вытащить ее изрядно пьяную задницу из паба почти в два часа ночи. «Джонни» вздыхает, что Шерлок скорее видит, чем слышит, из-за ужасного шума. Женщина продолжает бессвязно бормотать: — Я пыталась тебе позвонить, но ты бросал трубку! Грубиян! Она с энтузиазмом толкает его в живот, но мужчина даже не пошатнулся. — Что, Гарри, — (точно брат, даже близкие друзья не мирятся с подобными прозвищами), — поговорила с Кларой? По взгляду, который его сестра бросает на него, несложно догадаться, что Клара — ее любовница (бывшая, на самом деле). Несмотря на ее гнев, который привел (вернул) ее к алкоголизму, она продолжает опираться на его плечо, так что мужчина переносит вес на правую ногу. Когда «Джонни» отворачивается, Шерлок почти скучает по этому, но боль, на секунду искажающая его черты, является чем-то большим, чем просто напряжение от переноски груза. Ему больно держать ее, но он все равно это делает. Почему? Что именно болит? Рана на правом боку? Нет, нет, глупо, боль возникла, когда он поднял левую руку, чтобы обхватить ее спину. Значит, левое плечо. Вывих? Растяжение? Нет, посмотреть только, как именно он ее держит. Это не неумелая попытка отвести пьяную подружку домой, это отработанная поза. Такое могло бы быть, если бы он много ночей подряд вытаскивал ее из пабов, но это не то. То, как он просканировал комнату, отмечая находящихся и отыскивая наиболее удобный выход. Шерлок однажды видел такой взгляд, когда «Себби» еще был новичком и думал, что сможет спастись. Значит, солдат. И, судя по рисунку загара, еле различимому из-за слабого освещения и джемпера, Ирак или Афганистан. Ооооо, все лучше и лучше. Шерлок выходит вслед за ними из паба и следует по переулку. Хриплый голос Гарри не умолкает ни на секунду, в то время как Джон (очевидно, вовсе не Джонни, как и ее имя не совсем Гарри) тащит их обоих по асфальту в поисках кэба. — Что с твоей тростью, Джонни? — Она снова спотыкается и почти роняет их обоих на землю, но Джон реагирует мгновенно и восстанавливает равновесие. Судя по тому, как напряглись его плечи, вопрос ему не нравится, но он сдержанно отвечает: — Видимо, просто не особо шалит сегодня, Гарри, боже, хотя бы попытайся ровно идти ради меня, окей? Шерлок снова замирает. Трость? Которая была бог знает где достаточно долго, чтобы даже слепой заметил ее отсутствие? Это психосоматическая хромота. Которая исчезает, когда он смотрит на паб как на место охоты. Губы Шерлока трогает легкая усмешка. Это действительно забавно. Но короткое облегчение, вызванное «спасанием» его сестры, уже прошло. Когда Джон пытается наступить на правую ногу, он издает короткий болезненный вскрик, обрывая его прежде, чем эхо спустится вниз по переулку. Звук… что-то делает с Шерлоком. Что-то, чего с ним не было уже очень давно. С того момента, как ощущение ножа, входящего в живое горло, пронзило его руку и все тело. Звук боли Джона пробегает по его позвоночнику и отзывается покалыванием в пальцах. Он ужасно хочет услышать, как Джон кричит в голос. Он хочет услышать каждый прекрасный звук, который Джон способен издать. От агонии до экстаза, он хочет услышать их все. Более того — он хочет быть единственной причиной этих звуков. Это острое желание захватило его с такой силой, что Шерлок вздрагивает и закрывает глаза, борясь с волной сильнейшего удовольствия, — и не видит нескольких головорезов, приблизившихся к Джону и его сестре. Однако он слышит их, когда их главарь начинает требовать денег и сотрудничества. Глаза Шерлока мгновенно распахиваются, но он отступает глубже в тень, чтобы остаться незамеченным. Было бы так просто выскочить, сыграть в героя и завоевать его доверие. Причинить этим ублюдкам боль было бы легко и даже немного вредно — они представляют собой слишком низкий уровень «преступной сети». Но его инстинкты снова говорят ему ждать. Он хочет увидеть, как его (он слегка вздрогнул на этом слове) Джон реагирует на опасность. — Тише, приятель, — звучит голос Джона. Ни следа тремора. Шерлок удовлетворенно замечает, что он перенес вес обратно на больную ногу. Гарри даже не видит надвигающейся опасности, она просто покачивается, вцепившись в брата. — Нам не нужны неприятности. — Готов поспорить, ты их совсем не хочешь. Кошельки и телефоны, бегом. — Главарь взмахивает ножом, в то время как два его приятеля осматривают улицу на предмет любопытных самаритян. Джон останавливается, мужчина приближается к нему, и нож замирает. — Эй, давай без резких движений! — Шерлок буквально чувствует сарказм в голосе Джона: — Он не дает мне пройти, приятель. Или ты так хочешь ко мне в штаны залезть? Реакция быстра, и Шерлок едва не выдает себя, когда мужчина оставляет царапину на щеке Джона. Шерлок клянется себе, что убьет этого человека, даже если тот сбежит. — Поумничай еще разок, и мы с ребятами развлечемся с твоей подружкой, после того как я выпущу тебе кишки. Его напарники, услышав угрозу, обмениваются быстрыми взглядами. Что-то в Джоне меняется. Его поза становится более уверенной, и он слегка притягивает Гарри к себе. Его плечи расправляются, будто исчезла тяжесть, давившая на них секунду назад. Внезапно Джон снова становится солдатом в бою, и это зрелище настолько вкусно, что Шерлок может покатать его на языке. Бандит слишком глуп, чтобы заметить это, так что он позволяет Джону опустить то единственное, что могло предотвратить дальнейший ход событий. Как только Гарри оказывается на грязной мостовой, Джон выбрасывает вперед левую руку и впечатывает в нос стоявшего перед ним мужчины основание ладони. Тот стонет и отшатывается, схватившись за лицо свободной рукой. Джон выворачивает запястье с ножом, и оружие, не причинив никому вреда, падает на землю. Сообщники мужчины только сейчас осознают, что происходит, и спешат на помощь. Джон легко толкает окровавленного человека прямо на одного из нападающих. Тот уворачивается, явно не желая врезаться в главаря, ловит его и пытается уложить на тротуар. Другой бандит бросается на Джона, но тот с легкостью избегает удара и возвращает его прямо мужчине в живот. Бандит, согнувшись, выдыхает, а Джон ребром ладони бьет по открытой стороне его шеи. Мужчина падает без сознания. Джон смотрит на двоих головорезов, все еще пялящихся на него с земли, — ну, один пялился, а второй продолжает зажимать нос. Ухмыляясь и тяжело дыша, Джон выдыхает: — Сейчас как раз тот момент, где вы смываетесь. Сейчас же. Те двое без колебаний бросаются прочь, едва не отталкивая друг друга с дороги. Убедившись, что они ушли, Джон поворачивается к сестре проверить, все ли с ней в порядке. План выхода уже начинает формироваться в голове Шерлока, и он выходит из тени, действуя по вдохновению: — Все в порядке? Я слышал крики. Джон резко оборачивается к нему, но видит, что Шерлок ему незнаком, и расслабляется. — Мы в порядке, — отмахивается Джон, — нас почти ограбили, но сейчас не о чем беспокоиться. Он снова принимает на себя вес Гарри. Шерлок, не в силах сдержаться, спрашивает: — Как я могу быть уверенным, что вы сами не грабители? Вместо того, чтобы разозлиться, как ожидал Шерлок, Джон, кажется, воспринимает его вопрос всерьез. Значит, не любит глупость. Он даже рад, что его историю не приняли вот так просто за чистую монету. Джон кивает, вынимает бумажник и передает его Шерлоку, тут же снова занявшись покачивающейся Гарри. Грабитель не носил бы собственный кошелек с собой, так что Шерлок бросает быстрый взгляд на удостоверение, как поступил бы заинтересованный гражданин, — но в его мозгу тотчас отпечатывается адрес Джона. Он возвращает бумажник и взглядывает на неподвижное тело на тротуаре. — Вы его убили? — спрашивает он, надеясь, что в этом вопросе звучит недоумение, а не энтузиазм. — Нет, — равнодушно отвечает Джон, не замечая вспышку разочарования на лице Шерлока. — Я убедился, что не убью тут никого. Шерлок отмечает строгие моральные принципы, спешно заполняя досье на человека, известного ему как Джон Х. Уотсон. — Слушайте, — Джон выглядит немного смущенно, и Шерлок сохраняет это выражение тоже, хотя ему не особо нравится, что эти открытые голубые глаза больше не нацелены на него. — Вы не могли бы поймать мне кэб? У меня немного заняты руки. Погруженный в созерцание всех нюансов лица Джона, Шерлок абсолютно забыл о паразите, оккупировавшем его плечо. Шерлок усмехается — это ведь должна была быть шутка? — и отправляется вверх по улице. Джон, он замечает краем глаза, следует за ним, и Шерлока снова охватывает желание. Он хочет, чтобы Джон всегда следовал за ним. Был на его стороне, безоговорочно доверяя. Шерлок осознает, что время на возможный разговор быстро иссякает, когда вскидывает руку. Ему хочется, чтобы это продолжалось как можно дольше. И хочется узнать о Джоне еще немного, прежде чем он оторвет Джона от всего, что тот когда-либо знал. — Итак, Ирак или Афганистан? Когда не раздается ни звука, Шерлок вынужден обернуться и взглянуть на Джона. Тот был зол, но еще больше — растерян. Черт. Он забыл, что не должен был знать этого. Но он уже так хорошо знал Джона (разве что не в интимном смысле, но это только пока), что совершенно забыл, что Джон еще вообще ничего не знает. — Афганистан, — медленно отвечает Джон, — но как вы?.. Шерлок никогда не был способен устоять перед соблазном распустить хвост. Даже несмотря на то, что это наверняка вызовет у Джона подозрение и, возможно, обиду на него, он не может не показать себя. — Загар — самое очевидное. Он прерывается на уровне ключиц и запястий — значит, не на пляже отдыхали. И потом — поза и стрижка. Еще то, как вы держите вашу… — (не говори сестра, ты еще этого не знаешь) — …подругу, вы распределяете вес именно так, как удобнее всего ходить и сохранять равновесие. Обычный человек просто позволил бы другому всем весом упасть на себя и спотыкался бы на каждом шагу, но вы привыкли тащить на себе тех, кто не способен стоять на ногах самостоятельно. Вы просто вывели потенциального противника из строя, не убив его, причем на вас ни царапины — очевидно, обучение рукопашному бою. Тогда почему вы здесь, а не в пустыне стреляете? Секунду назад вы поморщились, когда потянули левое плечо — значит, рана, но, совершенно очевидно, не обычное растяжение связок или что-то гражданское, значит, пуля. Итак, господин солдат, уволенный со службы в Афганистане, очень приятно познакомиться, и вот ваш кэб. Он тянется к дверце, не желая видеть даже того отвращения, которое уже наверняка отражается на его лице (он даст ему волю позже, когда Шерлок наконец оставит его в покое). И оборачивается, услышав: — Это… было потрясающе. Всхрап закрепляет это утверждение, и Шерлок запоздало осознает, что она спала все это время. — Обычно… люди говорят не так, — говорит Шерлок, прислонившись к дверце кэба. Он отрешенно слышит, как кэбмен что-то раздраженно и нетерпеливо говорит, вынужденный ждать. Сердце Шерлока выскакивает из груди. Это гораздо, гораздо превышает его ожидания. Шерлок нашел совершенно идеальное существо. Он приводит в восторг. Он привлекателен, неглуп, восхищен Шерлоком и — прежде всего — интересен. — Да? — Джон улыбается и машет водителю рукой, давая понять, что они сейчас. — А что люди обычно говорят? (Пожалуйста Боже хватит не надо я скажу тебе все просто остановись! Поздно, я уже все знаю, как же скучно. Чудовище! Фрик! Психопат!) — Иди к черту, — невозмутимо отвечает Шерлок. Джон смеется, и это чудесно. Кэбмен стучит по стеклу, и Джон говорит: — Ладно, ладно, окей, ты получишь свои деньги. Шерлок делает мысленную пометку, что кэбмен тоже должен быть убит. Он не станет делать этого сам — слишком скучно. Возможно, кто-то из низов организации, стремящийся подняться по пищевой цепочке. Джон тащит свою сестру к дверце кэба, и Шерлок торопливо вынимает из кармана несколько купюр и протягивает Джону. — Вот. Джон пялится на деньги и осведомляется: — Что за?.. — Этой ночью вы показали себя выдающимся британским подданным. Будет справедливо, если я поступлю так же, — пожимает плечами Шерлок. Он действительно хочет сделать для него хотя бы что-то хорошее. Он не бредит. Он знает, что он вовсе не хороший человек и что все то, что он запланировал для Джона Уотсона, довольно прискорбно, но ему плевать. Он хочет этого мужчину. Всеми способами, какими только можно обладать человеком, — и он понятия не имеет, что именно это значит. Джон снова улыбается (Шерлок любит звезды, но он был бы счастлив, если бы эта улыбка была его небом) и отвечает: — Я приму разве что ваше имя и номер. О, он флиртует. Неплохо: сексуальное влечение все сильно упростит. — Шерлок Холмс, меня несложно найти в интернете, — Шерлок тоже улыбается и удивленно осознает, что эта улыбка искренняя. В глазах Джона мелькает короткая вспышка веселья. Шерлоку действительно хочется подшутить над его именем, но он решает, что это будет слишком грубо. Джон кивает на прощанье, милостиво принимает деньги, залезает в кэб вслед за сестрой, и машина отъезжает. Шерлок наблюдает за тем, как машина сворачивает за угол, прежде чем вытащить свой мобильник и со своей обычной скоростью набрать номер. — Шерлок, дорогой! Как охота? — радостно мурлычет ирландец. — Я нашел кое-кого, Джим. Думаю, тебе следует знать, что я абсолютно не хочу ничего слышать о работе, пока сам тебе не позвоню. Несколько секунд стоит мертвая тишина, а потом Шерлок с гримасой отодвигает от уха трубку, из которой доносится оглушающий крик восторга: — Шерли, сладкий! Я так за тебя рад! Когда я смогу увидеть твоего питомца? — Не раньше, чем я буду готов, Мориарти. Ты меня понимаешь? — убийственно серьезно спрашивает Шерлок. Джим может направить свое внимание куда угодно, но это не значит, что он остыл к его маленьким «играм». — Четко и ясно, милый, — голос веселый, но оттенок серьезности в нем дает Шерлоку понять, что Джим не заберет слова назад. — Наслаждайся! — И он бросает трубку, зная, как Шерлок ненавидит, когда ему не дают оставить последнее слово за собой. Шерлок убирает телефон обратно в карман и проходит обратно по улице, туда, где приходил в себя бандит. Холмс быстро ставит ботинок на его спину, и тот снова падает, кряхтя от боли. Шерлок наклоняется, еле сдерживая рык, и произносит: — Ты расскажешь мне, кто этот человек с ножом, и я найду его и сдеру кожу с его лица. Или ты можешь воспылать чувством верности или что там у тебя есть и молчать, пока я буду делать это с тобой. Это вызывает жалобное хныканье, которое дает Шерлоку понять, что он заполучит этого человека. Люди редко на самом деле хранят преданность — за исключением, возможно, Джона. И боже, разве не великолепно будет получить преданность этого мужчины?