Обучение доктора Джона Уотсона

Джон очнулся в оцепенелом состоянии расслабленности, окруженный подавляющей белизной. Все было чересчур ярким, и он несколько раз моргнул, чтобы суметь сфокусироваться. Пока он пытался восстановить зрение, воспоминания о случившемся (забота, доверие, предательство, гнев, ужас) поразили его с удивительной живостью. Джон дернулся в своих ремнях, и зрение наконец-то окончательно прояснилось. Он однозначно был привязан к кровати в помещении, похожем то ли на белоснежную тюремную камеру, то ли на заброшенную психиатрическую палату. Джон повернул голову, насколько смог, и наткнулся взглядом на две камеры, направленных прямо на него и мигавших красными огоньками. Джон прищурился в сторону ближайшей камеры, расположенной возле единственной двери. На самом деле, единственное, благодаря чему он мог сказать, что дверь вообще существует, был ее контур на белом. Джону ужасно хотелось кое-что высказать насчет Шерлока и какого-нибудь интересного местонахождения кактуса, но он сдержался. Он был уверен, что это было бы пустое колебание воздуха, даже если бы камеры и передавали звуки. Он снова попытался бороться с ремнями, на этот раз всерьез. Разумеется, он не мог винить себя за попытку. Джон был полностью уверен, что это реальные вещи, а не ерундовые игрушки из секс-шопа. Джон разочарованно выдохнул и с силой ударился головой о матрас, тут же выругавшись на самого себя: тошнота накатила волной. Значит, наркотик еще не полностью выведен, просто потрясающе. Видимо, ему оставалось только лежать тут и ждать, пока непрерывная мигрень не пройдет. Слава богу, в туалет пока не хотелось. Улегшись обратно с мыслями об Англии, он принялся в первую очередь размышлять, почему он тут. Мысли о том, где это «здесь», никуда не приводили. Тюремно-голые стены могли были быть скопированы где угодно, но дверь была как минимум высокотехнологичной. Или, возможно, просто сделана в стиле хай-тек. Как он и сказал, было бессмысленно думать, где он. А вот вопрос «Почему?» поддавался чуть лучше. Джон мучил свой мозг в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь. Он пытался вспомнить, не случалось ли ему когда-то прежде встретить и оскорбить Холмса. Но нет, он не мог вспомнить такого имени, не говоря уже о том, что он на всю жизнь запомнил бы человека вроде Шерлока. Наверное, не следовало особо зацикливаться конкретно на Шерлоке. Может, это как-то связано с Афганистаном? Какая-то террористическая ячейка в Лондоне, похищавшая и пытавшая ветеранов ради информации? Эта мысль была отрезвляющей. Но это все равно было бессмысленно. Для террористической ячейки у них было многовато ресурсов, чтобы так тратить их на отставного военврача. Джон никогда не привлекался к особо секретным операциям, а любая информация о его дивизии либо была давно известной, либо уже изменилась. Так что Джон понятия не имел, где он находился или что он тут делал. И нос чесался. Прекрасно. Джон проклял свое везение, одновременно мужественно избегая мыслей о том, что будет дальше, раз уж пока не было острой необходимости. И, как по команде, дверь распахнулась, и в ней возник Шерлок во всем великолепии своего длинного пальто-тренч и темных кудрей. - А, я рад, что ты проснулся, Джон, - с легкой улыбкой заметил Шерлок, внутренне проклиная себя: он надеялся на еще несколько минут бессознательности, чтобы быть первым, что Джон увидит в новом доме. Шерлоку бы снова пришлось приводить записи в порядок. Если бы это не было ужасно неудобно, он бы был возле Джона постоянно и больше не упустил бы столь важного момента. Ответом ему был грозный взгляд. Это несомненно помогло ему понять, почему Джон был капитаном. Один взгляд, из-за которого весь отряд вытянулся бы по стойке «смирно». На этот раз улыбка Шерлока была чуть более искренней. Джон думал, что напугает его выражением лица, и это было забавно. Он пересек комнату и опустился на единственный стул слева от кровати Джона, скрестив лодыжки. Лицо Джона менялось все это время. На его лбу собрались морщинки, к которым Шерлок хотел прикоснуться. Он решил попозже поработать над вопросом дистанции, а пока ему хотелось просто наблюдать. Несколько минут в комнате висела тишина. Шерлок надеялся, что молчание заставит Джона почувствовать себя неуютно, но он выглядел просто скучающим. Джон прекрасно понял, что его взгляд заденет Шерлока не больше, чем его слова, и отвернулся. Лучшим, что он мог сделать, было притвориться, будто похитителя даже не было в комнате. Как только Джон отвел от него взгляд, Шерлок заговорил, чтобы снова привлечь к себе его внимание: - Ты понял хоть что-нибудь? – Шерлок произнес последнее слово снисходительным тоном, и Джон предсказуемо обернулся к нему. Так, Джон не слишком в этом отличался от остальных – ему не нравилось, когда его интеллект принижают. Что ж, информация есть информация, а Шерлок хотел спровоцировать общение. Все, что Джон делал, давало информацию, которую можно было использовать в дальнейшем. Гневный взгляд вернулся с еще большей силой, и Джон кратко произнес: - Да, я понял, что ты чертов дрочила. Что ты абсолютно спятил, и если бы кто-то захотел создать монумент тому, насколько ты ублюдок, ресурсы закончились бы в первый же день. Джон ожидал, что Шерлок нахмурится, накричит, даст ему пощечину. Он точно не ожидал, что его похититель начнет улыбаться ему. И, судя по тому, как у него скрутило живот, эта улыбка ничего хорошего не означала. О, славный Джон. Замечательно, сыпь соль на рану перед лицом опасности, наплюй на нее, Джон. Это оказалось так весело. - О, Джон, ты действительно понятия не имеешь, почему ты здесь? – фыркнул Шерлок. Он привстал со стула, оперся ладонями на кровать вокруг головы Джона и наклонился, сократив расстояние до минимума. – Позволь мне развеять все те теории, что крутятся в твоей голове. Ты здесь из-за меня. Ты здесь для меня. Потому что я хочу тебя, потому что ты меня завораживаешь, вот почему ты здесь, в этой клетке. И ты не покинешь ее, пока я не буду уверен, что ты не сбежишь от меня. Шерлок наслаждался страхом в глазах Джона. Возможно, испугать Джона и не было стратегическим ходом, но ему необходимо было, чтобы Джон знал, что его ждет. Что любая попытка бежать будет бесплодной. Джон должен был знать, как сильно Шерлок был одержим и привязан к нему. Тогда Джон сможет научиться это принимать и, может быть, если все пойдет как надо, даже ценить. Джон не отвечал, и Шерлок не мог его винить. Что можно ответить человеку, который так легко отобрал твою свободу и не намеревался ее отдавать? Расширенные глаза Джона, его раздувающиеся ноздри и поднятые брови были прекрасны и достойны подробного рассмотрения, но они были ничем по сравнению с легким выдохом, вырвавшимся из его губ. Шерлок довольно неожиданно осознал, как близко он был. Как легко было бы протянуть руку и коснуться. Ну, сейчас было такой же удачный момент для введения Джона в сексуальную часть их отношений, что и любой другой. Джон тотчас заметил вспышку похоти, мелькнувшую в глазах Шерлока, и напрягся в своих ремнях. - Нет, - сказал он, вложив в это слово столько предупреждения, сколько вообще возможно вложить в одно слово. Шерлок усмехнулся ему в лицо: - Ты действительно не в том положении, чтобы выдвигать требования, Джон. Шерлок пробежался глазами по распростертому телу Джона, раздумывая, с чего начать. Его язык слегка высунулся, когда он увидел крохотный участок кожи на животе, выглядывающий из-под одежды. Футболка приподнялась над нейлоновым ремнем, выбившись из спортивных штанов, составивших сегодня Джонову пижаму. Правая рука Шерлока медленно направилась вниз, к открытой коже. Его поразило ощущение мягкого хлопка и шершавого нейлона. Он коснулся мягкой кожи на животе Джона, поднимая майку выше и выше, пока живот не оказался полностью обнаженным. Джон слегка отодвинулся, удерживаемый ремнями, его голос надломился от страха, пересиливавшего гордость: - Шерлок, я серьезно, хватит. Шерлок не слушал его просьб. Он переместился так, чтобы его руки и голова находились под лучшим углом, прижался к мягкому животу Джона и припал к нему ртом. Лизать, щипать, покусывать – все равно, пока Шерлок способен был пробовать каждый кусочек этой новой области Джона. Это было чудесно, будто пировать чем-то удивительно вкусным, не волнуясь, что оно закончится. Извивания Джона только подслащали блюдо. И – о, как Джон извивался, как он вырывался из пут, пытаясь избавиться от ощущения того, как упоенно рот Шерлока исследует такую чувствительную часть его тела. Он зашипел, когда легкие покусывания превратились в укусы, и издал сдавленный стон, когда эти покусывания перешли в посасывания. Шерлок видел, что Джон почти трясется, сдерживая крики, но тело доктора предавало его. О чем свидетельствовала небольшая выпуклость возле щеки Шерлока. Шерлок похвалил самого себя, что он начал обучение своего питомца с удовольствия. Джон, будучи солдатом, отреагировал бы на боль демонстративно твердо – но быть превращенным своим похитителем в бессвязный комок желания? Джон не мог быть подготовлен к такому. Шерлок усмехнулся во влажную кожу Джона, пока его разум метался среди путей, которыми он мог получить это. Время, чтобы дать Джону понять суть этого упражнения. Шерлок поднял глаза, распростертый на животе Джона. Лицо доктора было повернуто в сторону, глаза зажмурены в попытке защититься от булавочных уколов желания, исходивших ото рта Шерлока. Его сжатые в кулаки руки были вытянуты по швам, и его яростное сопротивление доставляемому ему удовольствию было самым возбуждающим зрелищем, что Шерлок когда-либо видел. Джон заметно расслабился, когда Шерлок остановил свою атаку, но не открыл глаза. - Джон, смотри на меня, - мягко велел Шерлок. - Иди нахрен, - выплюнул Джон, все еще упрямо жмурясь. Рука Шерлока метнулась к его подбородку. Он до боли сжал лицо Джона, поворачивая к себе. Джон напрягся, по-прежнему не открывая глаз. - Джон, я хочу, чтобы ты смотрел на меня, когда я к тебе обращаюсь, - голос Шерлока все еще был мягким, но в нем крылась острая сталь предупреждения. Когда он так и не увидел прекрасных синих глубин Джона, его голос стал резче. - Я могу поднять твои веки с помощью скотча, или ты можешь смотреть на меня по своей собственной воле. В любом случае, я буду владеть твоим вниманием полностью, Джон. Так как Шерлок держал руку снизу на челюсти Джона, он почувствовал, как его зубы разочарованно сжались. Джон медленно открыл глаза, пристально глядя на него. - Гораздо лучше, - улыбнулся Шерлок. Его пальцы прошлись по пупку Джона в качестве награды. Веки Джона гневно опустились, но не закрылись. Наблюдать, как эти глаза блестят от подавляемой ярости, было все равно что наблюдать за извержением вулкана, сидя на пляже. Шерлок на время подавил свою похоть и продолжил говорить: - Ты должен знать, Джон, что я очень беспокоюсь за тебя. Я не хочу быть причиной твоего дискомфорта, но я буду, если ты меня вынудишь. Как я уже сказал, я не возьму у тебя ничего, что ты не отдашь мне с охотой. Джон недоверчиво фыркнул, но не отвел глаз от Шерлока. Ему было болезненно любопытно, к чему все идет. - Это, - продолжил Шерлок, - включает также и твое удовольствие. Если ты его не хочешь, я его тебе не доставлю. - Отлично, - прорычал Джон, - так отъебись от меня! Шерлок усмехнулся: - Это работает не совсем так, Джон. Мне нравится касаться тебя, и я не собираюсь лишать себя удовольствия только потому, что ты просишь. Ты здесь только чтобы угождать мне. Я вовсе не обязан давать тебе то же право. Я сделаю это, только если ты меня попросишь. Джон выглядел слегка озадаченным. Конечно, требовалась демонстрация. Не говоря ни слова, Шерлок лег рядом с Джоном. Блондин рванулся в противоположную сторону, насколько позволяли ремни, пытаясь хоть чуть-чуть увеличить расстояние между ними. Его живот все еще был обнажен на холодном воздухе, и Шерлок принялся правой рукой проводить дорожки по его коже, левой опираясь на кровать возле головы Джона. Он завороженно наблюдал, как мышцы Джона вздрагивают от его, Шерлока, прикосновений. Джон отвернулся к стене, решительно игнорируя щекотку. Когда шея Джона оказалась обнаженной, Шерлок немедленно зафиксировал ее и принялся посасывать. Джон попытался повернуть голову, чтобы помешать ему, но рука, больно сжавшая его волосы, остановила его. - Я не хочу этого, - яростно сказал он, теперь вынужденно глядя в стену, - я не хочу, чтобы ты меня касался, так что отвали от меня. Пальцы Шерлока, исследовавшие оставшиеся на животе Джона следы укусов, переместились ниже, к границе его спортивных штанов. Джон, заметив это, втянул воздух – и подавил крик, когда Шерлок с какой-то дикой жесткостью укусил его там, где плечо переходит в шею, оставляя злую красную метку. - Я сказал тебе, Джон, - проурчал он в шею Джона, - мне доставляет удовольствие касаться тебя. И ты никогда не сможешь лишить меня удовольствия. Шерлок слегка нажал на бок Джона, подчеркивая эрекцию, натянувшую его штаны. Джон вздрогнул и закрыл глаза. Они тут же снова распахнулись, когда Шерлок полностью стянул его штаны на бедра. Шерлок был в восторге от подтвержденного предположения, что Джон не надевает нижнего белья, когда ложится спать. Необрезанный член Джона вяло лежал между его бедер – очевидно, их короткая дискуссия развеяла все вызванное Шерлоком возбуждение. Его это разозлило, но Джон не был виноват в этом. Скоро его доктор начнет наслаждаться всеми ласками, которые Шерлок будет ему давать. Короткие мысли о многочисленных способах доведения человека до крайней степени возбуждения пронеслись у него в голове, и он вернулся, чтобы полюбоваться членом Джона. Он был окружен мягкими лобковыми волосками, чуть светлее, чем на голове. Шерлок благоговейно прошелся своими длинными пальцами по коже его ствола. Джон дышал судорожно, но больше ничего не делал. Шерлок просто легко проводил пальцами по нежной коже, навсегда сохраняя этот момент на своем жестком диске. Джон неохотно ощутил тепло возбуждения в низу живота от дразнящих касаний. Шерлок отвел глаза от своей руки, чтобы взглянуть на лицо Джона. Все еще сжимая его волосы, Шерлок повернул лицо Джона к себе: глаза Джона были закрыты, отрицая самого себя с упрямством, которое было такой же частью Джона, как и его скелет. Когда член Джона слегка напрягся, Шерлок слепо сжал его – и медленно начал гладить. Джон вздрогнул и крепко сжал губы. Ладонь Шерлока танцевала на его уздечке, размазывая капельку доказательства его возбуждения, с каждым движением вверх оглаживая головку и возвращаясь к утолщенному крепкому основанию. Шерлок хотел бы наблюдать за этими чудесными движениями своей руки, но выразительное лицо Джона было вполне достойной заменой. Каждый спазм и каждое вздрагивание были для Шерлока справочником того, что именно приносило Джону наибольшее наслаждение, когда его гладили. Шерлок бросил взгляд на свою непрерывно движущуюся руку, в восторге от того, как плоть Джона все сильнее отвердевала в его хватке. Ему потребовалось время, чтобы заметить, что он вдавлен в бок Джона. Его эрекция была неудобно зажата между молнией его брюк и нейлоном, но он не сдвинулся, чтобы удовлетворить себя. Сейчас Джон был важнее. Военный врач терялся в удовольствии. Он задрожал, когда Шерлок легко провел по нижней стороне его члена, и не сдержал испуганного вскрика, когда Шерлок нежно погладил его мошонку. Предэякулят уже сочился на ладонь Шерлока непрерывно. Шерлок с ликованием осознал, что Джон был буквально на грани оргазма. Он наклонился совсем близко к его уху и низко заурчал: - Вот что я имел в виду, Джон. Мне приносит удовольствие смотреть, как ты извиваешься, стонешь и хнычешь. Но я не должен заканчивать это. Я мог бы кончить прямо на тебя и уйти. Ты бы страдал для меня, желая кончить, потому что сам теперь не можешь довести себя до оргазма. Сейчас ты принадлежишь мне, Джон. Я контролирую твое удовольствие. И я ничего тебе не дам, если ты не попросишь как следует. Он задвигал рукой чуть быстрее и сжал пальцы чуть сильнее. Опустив взгляд, Шерлок увидел, что пальцы Джона все еще переплетены, продолжая судорожно сжимать пустоту. Он мог бы волноваться за Джона, впади тот в свое прежнее оцепенение, но его глаза распахнулись в осознании и шоке. Шерлок продолжал говорить, не ослабляя скорости и нажима. - Это правда, Джон. Я хочу, чтобы ты умолял. Попроси меня позволить тебе кончить, и я позволю. Или я могу остановиться прямо сейчас. Он остановился, просто для демонстрации, и Джон не смог сдержать короткого стона. Его бедра дергались по собственной воле, пытаясь получить последнюю необходимую каплю трения. Еще секунду Джон поерзал и сумел остановить себя. Тяжело дыша, он закрыл глаза, а когда открыл их – непокорность светила сквозь прежний туман похоти. - Иди. Нахрен. Джон когда-нибудь перестанет удивлять его? Шерлок горячо надеялся, что нет. Шерлок усмехнулся, с удовольствием откладывая игру до следующего раза. - Очень хорошо, - ответил он. Шерлок приподнял ногу над телом Джона и оседлал его, постаравшись разместиться так, чтобы не касаться члена Джона и не давать ему трения. Когда Шерлок расстегнул ширинку, Джон начал дергаться всерьез. - Отъебись от меня, черт возьми, ты, отврати… - Его тирада была прервана ладонью Шерлока, закрывшей его рот и нос. Глаза Джона расширились, и он попытался повернуть голову, чтобы получить доступ к воздуху. Шерлок спокойно заговорил над ним: - Сейчас действительно нет ни малейшей необходимости разговаривать, Джон. Сейчас я не хочу слушать, как ты оскорбляешь меня, а бессмысленная болтовня очень отвлекает. Шерлок выдохнул, сумев наконец коснуться своего пульсирующего члена. Джон закричал сквозь его руку, напоминая, что не может дышать. Страх наконец-то проник в него, когда он заметил на щеках Шерлока румянец, вызванный наблюдением за его отчаянной борьбой. - Сейчас асфиксия необходима, Джон. Я развяжу тебя, когда уйду, и представляю себе, как сильно тебе нужно будет воспользоваться ванной. – Голос Шерлока становился все ниже. Его светлые глаза взрывались почти черным, когда он гладил себя, глядя, как Джон снова теряет сознание. – Если ты попытаешься подрочить без моего разрешения, тебе не понравятся последствия. Джон дернулся, инстинкты умоляли его о воздухе. Его легкие горели, а голова будто опухла. Прежде чем он отключился, Шерлок наклонился к нему и поцеловал сквозь руку, прикрывавшую рот. Смотреть, как Джон соскальзывает все ниже, зажатый им, и чувствовать на ладони его последний выдох – это было слишком, и Шерлок задрожал, достигнув вершины. Его семя пролилось Джону на грудь и живот. Шерлок втер его в кожу Джона, убрав руку от его лица, и прижался лбом ко лбу Джона, задыхаясь и ища устойчивости. Так близко – Шерлоку до боли хотелось поцеловать Джона, но он сдержался. Это будет позже, когда Джон проснется. Когда он сможет целовать Джона без опасения быть укушенным. Шерлок убрал член в трусы, застегнул штаны Джона, натянул их обратно и ушел, усмехаясь. Джон каждый раз доказывал, что он – удивительное дополнение к жизни Шерлока. Он не мог дождаться завтрашнего дня.