Обучение доктора Джона Уотсона

- Что? – Джон распахивает глаза и пялится на бесстрастно взирающего на него Шерлока. – Ну уж нет, я не собираюсь этого делать. Шерлок закатил глаза. - Джон, я видел записи камер до того, как ты оделся. Я знаю, что твой анус пострадал сильнее всего, и ты почти наверняка занесешь туда инфекцию, если повреждения не обработать. Так что хватит вести себя как ребенок. Дай мне спокойно все сделать. Яростное негодование закрутилось где-то в животе Джона. А кто именно был виноват в том, что его «анус» разорван в клочки? Прежде чем Джон успевает сжать кулаки, Шерлок крепко сжимает его запястья, притягивает к себе и угрожающе шепчет: - Камеры все еще работают, Джон. Не прикидывайся идиотом. Это ложь. Единственный доступ к записям камер – с его ноутбука. Он единственный, кто может так наблюдать за Джоном. Навсегда. Джон сжимает челюсть. Яростный синий сталкивается с бесстрастным льдом, и Джон выдыхает сквозь зубы. Безо всяких предисловий он сдергивает с себя брюки достаточно, чтобы обнажить изгиб ягодиц. Он наклоняется к подлокотнику, опуская голову на скрещенные руки. Он выставлен перед Шерлоком напоказ, и Джону требуется невероятная концентрация, чтобы выбросить эту пикантную деталь из головы. Шерлок без предупреждения разводит его ягодицы и начинает наносить мазь. Холод слегка шокирует, и Джон вздрагивает. Он думает об охранниках, сидящих снаружи и смотрящих на это. Убеждающихся, что он играет послушного маленького пленника, пока этот ублюдок ласкает его раны. Джон сцепляет зубы и поглубже прячет лицо в руках. Он настолько тонет в отвращении к самому себе, что почти пропускает то, что говорит ему Шерлок. - Я сожалею об этом, Джон, о том, к чему это привело, - Джон на секунду озадачен, что он имеет в виду, но Шерлок заканчивает: - Ты никогда не должен приносить себе вред из-за того, что мы делаем, Джон. Тут нечего стыдиться. И – о, этого достаточно, чтобы вытащить Джона из состояния подчеркнутого равнодушия. - Мне не стыдно, - выплевывает он, - мне просто противно. В самом деле? шепчет Голос. Джон шлет его нахрен. - Вне зависимости от того, какие эмоции ты испытываешь, они необоснованны, уверяю тебя. То, что между нами, может приносить тебе удовольствие, обещаю, - говорит Шерлок, не переставая втирать мазь. Жжение утихает, и тело Джона невольно расслабляется от успокаивающих прикосновений. Ну, большая часть его тела расслабляется. Другая его часть отвечает на человеческие прикосновения, от кого бы они ни исходили. Джон рычит: - Да, я просто буду хотеть раздавить твой череп голыми руками. Шерлок не отвечает, просто продолжает мягко втирать крем. Джон чувствует, что твердеет. Он шипит сквозь зубы, страстно желая, чтобы все это закончилось, - и внезапно так и происходит. Пальцы Шерлока больше не касаются его, а натягивают приспущенные штаны. Джон на секунду чувствует себя оглушенным и встряхивается. Он должен чувствовать облегчение, не ошеломление. - Я вернусь завтра. Нужно наносить несколько дней. - Просто оставь ее здесь, - возражает Джон, вставая с диванчика, чтобы увидеть, как Шерлок уходит. - Ты не сможешь как следует добраться до нужных областей так глубоко, - отвечает Шерлок, и его оправдание настолько разумно, что на какую-то долю секунды Джон верит. - Кроме того, мне приятно видеть тебя. Неважно, по какой причине. Слегка улыбаясь, Шерлок уходит, а Джон стоит, не находя слов. Джон вовсе не хочет признаваться самому себе, что начал привыкать к установившемуся порядку. Это длится всего два дня, а наличие распорядка подразумевает, что ему с Шерлоком достаточно комфортно, чтобы позволить этому продолжаться. Но ему вовсе не комфортно. Он все еще мечтает увидеть, как монстр уходит. (Он теперь спит на диванчике, маленьком, но с этим можно смириться.) Джон просто понимает, что у него нет выбора. С учетом охраны и твердого обещания Шерлока, единственное, что ему остается, - быть послушным. По крайней мере, сейчас. И Шерлок даже не делает ничего такого, только наносит мазь. После ужина Шерлок приходит с новым фильмом (всегда одним из любимых фильмов Джона). Они смотрят его, как в первую ночь, - Джон в углу, Шерлок на кресле, в молчании. Когда фильм заканчивается, Джон подходит к Шерлоку, прежде чем тот его позовет, и сидит, пока Шерлок наносит крем. Все это время Шерлок распространяется о том, сколько удовольствия их «отношения» могли бы принести Джону, если бы он только захотел его принять. Порой Джон едко отвечает, но обычно хранит ледяное молчание. Пальцы Шерлока всегда нежные и успокаивающие. Джон так и не мастурбировал, и это уже дает о себе знать. Каждый раз, когда Шерлок перемещается к его заднице, Джон ощущает, что у него встает. К счастью, Шерлок никак не комментирует этот факт. Сегодня Шерлок пришел в третий раз, и Джон чувствовал себя так, будто вот-вот взорвется. Высокий ублюдок уже ушел – и Джон готов поклясться, что он ухмылялся, выходя из клетки. Джон сидит на диванчике, пытаясь выровнять дыхание. Это всего лишь прикосновения, боже, он уже не подросток, возбуждающийся от порыва ветра. Но это не помогает. Его тело зудит от совершенно иного жжения. Джон хочет просто… избавиться от этого, но от крема тело стало липким, и он вовсе не хочет, чтобы пот смыл лекарство. Липкость только все ухудшает теперь, когда он осознал ее. Она льнет к его одежде и коже, будто прикосновения Шерлока. Она напоминает любрикант – с той ночи, которая, кажется, была годы и годы назад. Воспоминания о том, как Джон был растянут, наполнен, о боли – было слишком много. Он уже тверд. Джон тихонько стонет и откидывает голову на спинку диванчика. Его яйца, кажется, взорвутся, если он не кончит как можно скорее. Медицинские познания, как обнаружил Джон, не помогают против позывов тела. А Джон помнит предупреждение Шерлока насчет последствий. И решение Джона просто разобраться с проблемой становится железным. Последствия? К черту. Здесь и так не особо приятно. Он может принять то, что Шерлок даст. Черт, боль уже куда предпочтительней ноющего беспокойства, что что-нибудь случится. Джон - человек действия. Он примет боль, когда Шерлок захочет ее причинить, благодарю покорно. Джон отправляется в ванную. Он может ослушаться своего похитителя, но выставлять это напоказ не собирается. Используя немного оставшегося крема как смазку, он начинает поглаживать себя. Он упорно пытается думать об очаровательной медсестре-блондинке из хирургии: о крохотной родинке над ее ртом, о ее круглой, пышной груди. Вместо этого Джон думает о самом себе, растянутом на станке, все еще не убранном из его комнаты. Он думает о безошибочной точности длинных бледных пальцев. О глубоком рычащем голосе над его ухом, обещающем необычайное удовольствие, если он только захочет его получить. Позволит этому случиться. Расслабится. Джон кончает в унитаз. Физически он чувствует себя немного лучше, но его душа будто запачкана. Смыв доказательства, он приводит себя в порядок. В его голове повторяется мантра: Нужно уходить. Нужно уходить. Нужно уходить. Джон не уверен, чего он ожидает, выходя из ванной. Может быть, Шерлока, сидящего на диванчике и усмехающегося своей всезнающей ухмылкой? Он знает, что Шерлок не всеведущ, но иногда ему кажется именно так. Джон сидит и ждет, пока мазь высохнет, чтобы продолжить заниматься привычными делами. Он пытается выглядеть настолько незаметно, насколько возможно, а единственный способ это сделать – выглядеть скучающим. Миссия выполнена. Джон снова спрашивает себя, почему он вообще волновался. Он знает, что Шерлок – гений. Ему не стыдно это признавать. Но он неспособен определить, что Джон только что дрочил, просто глядя на него. Мазь высыхает, и Джон начинает разминаться. Бегая по комнатке, он не может преодолеть определенной степени триумфа. Его много раз предупреждали насчет мастурбации, но вот, пожалуйста - он по-прежнему цел и невредим, в здравом уме, и ни намека на гром на горизонте. Джон ругает себя за то, что не сделал этого раньше. Конечно, его фантазии во время дрочки несколько отличались от того, что Джон хотел бы, но он всегда может найти обходной путь. Черт, пока он будет осторожен, он сможет мастурбировать сколько угодно, а Шерлок так ничего и не узнает. Джон уверен, что его фантазии пошли наперекосяк только потому, что ему недоставало интимной близости. Когда он сделает это снова, он будет думать только о красивых женщинах. Бегая по комнате, Джон размышляет, какой фильм Шерлок принесет завтра. Он вынужден признать, что это единственное время, когда скука не так одолевает его. Джон знает, что Шерлок не любит фильмы, а раз это делается только для него, он собирается получить от них все возможное удовольствие. Последнего принесенного фильма даже не было у Джона дома, но психопат как-то узнал, что Джон его все еще обожает. Джон полагает, что он действительно не хочет знать, как он догадался. Джон спотыкается – внезапно закружилась голова. Он рядом с проклятым станком, и единственный выход – опереться на него. Перед глазами все плывет, и Джон чувствует, как в него закрадывается паника. Он торопливо вспоминает: он не ел ничего с визита Шерлока. Может, просто обычное головокружение? Но он слышит что-то еще – свист? Он оглядывается, ища источник звука. Вот, над его головой. Вентиляционное отверстие издает ровный шипящий звук. Черт. Джон не знает о безопасных газах. Он тут же падает на пол, хотя и понимает, что уже поздно: чем бы оно ни было, оно наверняка уже заполнило комнату, но он все же прикрывает рот рукой. Он отстраненно чувствует, как тело падает на землю. Его разум замедляется, веки тяжелеют. Инстинкты сопротивляются, а тело бессмысленно дрыгается. Разум кричит ему двигаться, уйти как можно дальше от источника незнакомой опасности. Но он снова беспомощен. Джон может только лежать. Он снова молится, как молился в пустыне вечность назад. Пожалуйста, Боже, дай мне жить. И он отключается.