Обучение доктора Джона Уотсона

Щёлкает выключатель, и наступает тишина. Джон вновь напрягается в тревожном ожидании, блаженство от оргазма тут же забывается. Он дергается, чувствуя, как острые зубы впиваются в бедра. Шерлок всасывает кожу, и Джон даже с завязанными глазами прекрасно представляет, какой внушительный синяк образуется позже на этом месте. Он чувствует легкое прикосновение черных кудрей, когда Шерлок склоняется между его зафиксированных бедер. Джон не понимает, что тот собирается делать, пока ловкий язык не принимается выписывать круги на оставшейся на животе сперме. Шерлок недоволен тем, что ему не удалось проглотить ее; не удалось почувствовать сперму Джона, бьющую в горло, как это происходило в его фантазиях. Но и это довольно приятно. Жадно слизывать сперму с подрагивающего живота Джона – подходящая замена. Шерлок откидывается назад, чтобы оценить свою работу, и подносит вибратор к заднице Джона. Он всё ещё растянут, так что больше подготовки не требуется. Устройство – обычного черного цвета, работает на массивной батарейке. На всякий случай Шерлок принес запасные. Он осторожно вводит вибратор, и Джон вновь начинает хватать ртом воздух. Боже, Шерлок хочет оказаться в двух местах одновременно. Ему до боли хочется поймать вскрик Джона, но перекладина не позволяет это сделать. Он хочет исследовать рот Джона, пока тот кричит от чувства абсолютной наполненности. Он хочет, чтобы вопли Джона от избытка ощущений были слышны на другом краю Вселенной (будут ли это ощущения боли или удовольствия, Шерлоку все равно). Но в то же время он никому не позволит услышать эти крики. Шерлоку нравится смотреть, как его солдат распадается на части от его прикосновений. А ведь они только начали. Чувствуя, как здравый смысл покидает его, Джон осознает, что впереди трудная ночь. Он не сломан, пока ещё нет, но чувствует, что дух его сгибается, за неимением лучшего слова. Остались лишь чистые ощущения, и прямо сейчас кажется, что все его нервные окончания предназначены для получения удовольствия. У мозга нет ни сил, ни желания бороться с тем, что доставляет такое наслаждение. Вибратор довольно большой, и, несмотря на приготовления, Джон чувствует, как тот растягивает его изнутри. Давление, хоть и не причиняя боли, не прекращается, и Джону совсем не хочется, чтобы Шерлок включал эту штуку. Полностью протолкнув вибратор внутрь, Шерлок со сбивающимся дыханием включает его. Джон выгибается так сильно, что чуть не падает с дивана, но Шерлок толкает его обратно. Пронзительные стоны Джона почти переходят в крики. Почти, но не совсем. От незнакомых звуков, срывающихся с его губ, у Шерлока в паху становится жарко. Игнорируя собственное возбуждение, он вместо этого изучает выражение лица Джона, скрытого повязкой. Сейчас он напоминает страстного энтомолога, пристально рассматривающего пришпиленную к пробковой доске редкую бабочку. Шерлок то вытаскивает игрушку из Джона, то вставляет обратно, и от этого становится только хуже. Чувство облегчения сменяется ослепляющим удовольствием. Простата уже за порогом чувствительности, и у него даже не встает: прошло слишком мало времени. От этого напора никуда не деться, поэтому Джон лишь беспомощно извивается. А ведь вибрация не особо сильна, но реши Шерлок её увеличить – Джон просто умрет на месте. Вновь прижав прибор к его простате, Шерлок передвигается так, чтобы получить доступ к раненному плечу Джона. Пальцами неторопливо исследует потемневшую кожу; точно спелеолог, изучает выступы и неровности. Прослеживает идеальный круг, оставленный входным отверстием от пули; наклонившись, прижимается к нему губами; зацеловывает покрытую складками кожу, которая напоминает ему губы Джона. Зубами Шерлок оставляет лёгкие укусы. Языком запоминает все неровности и изгибы. Наконец ему приходится создать в голове новую папку под названием «Шрам Джона И Его Структура». Отчаянные стоны Джона и приглушённое жужжание вибратора отходят на второй план, пока Шерлок составляет карту неизведанной доселе территории. А потом, смочив шрам слюной, Шерлок кусает его. Сильно. И на этот раз Джон кричит. Но через две секунды он осознает, что за звук издали его голосовые связки, а потому вскрик получается коротким. Шерлок чувствует иррациональную злость на Джона за то, что в такой момент он прячет от него звуки, и кусает сильнее. Джон отчаянно дергается, пытаясь отстраниться, но Шерлок резко хватает перекладину, удерживая Джона в одном положении. Он снова кричит, когда Шерлок начинает двигать челюстью, по-прежнему кусая кожу. Шерлок не ожидал, что будет так трудно. Из-за плохого ухода шрам оказывается очень твёрдым. Возможно, придется использовать более острые инструменты, чтобы он снова кровоточил… а, нет, вот оно. Чувствуя на языке кровь, Шерлок смакует её, словно тонкое вино. Медь, железо, вода – ничем не отличается от обычной крови. А должна бы, ведь он пробует на вкус своего Джона. Крови совсем мало, но всё-таки достаточно, чтобы удовлетворить Шерлока. Он отстраняется, осторожно разжимая зубы. На самом деле он не особо сильно растравил рану: кожа в этом месте очень плотная. От зубов остался четкий след; из раны сочится кровь, но ее не больше, чем если бы Джон порезался бумагой. Шерлок вновь начинает жадно пить, с благоговением и без намека на извинения. Джон шипит, и повязка намокает от непролитых слёз. Ощущения такие, будто он в первый раз поймал пулю. Плечо словно охвачено огнем, его разрывает на кусочки. Джон опасается, что чувствительность к нему может вовсе не вернуться, но тут же решает пересмотреть приоритеты. Всё это время вибратор работал, о чем неожиданно напоминает мощный выброс эндорфинов. Боль усиливается, но вместе с тем каким-то образом стихает. Джон разрывается между агонией в плече и исступленным наслаждением в остальных частях тела. Кажется, он начинает понимать правила сегодняшней игры. Излишество во всем – вот его наказание. Что бы Шерлок ни захотел – сегодня он это получит. Джон не уверен, сможет ли пережить всё, что выдумает воображение социопата. Шерлок в последний раз целует шрам и отстраняется. На мгновение он откидывается назад: от полученной информации и возможностей голова идет кругом. Уже несколько дней Джон находился в его власти, а Шерлок этим пользовался. Но сегодня в первый раз Шерлок чувствует, как всё порочное, что в нем есть, выплескивается через край. Пока он соблюдал осторожность, сдерживался. Но сегодня в этом нет необходимости. От подобных мыслей на лице появляется ухмылка. Хорошо, что Джон её не видит. Испытывая легкое головокружение, Шерлок вновь глубоко вставляет вибратор в Джона. Тот задыхается и сопротивляется. У него все еще не встает, но это не мешает Шерлоку продолжать игры с вибратором. Взгляд серых глаз скользит по телу Джона, оставляя невидимый след, изучая, как Джон реагирует на сверхстимуляцию. Шерлок делает ещё несколько толчков, наблюдая за дрожащим и выгибающимся Джоном. Тот невольно издает несколько звуков, но этим все и ограничивается. Он ещё не достиг нужной степени испорченности и отчаяния; не растворился полностью в Шерлоке и в ощущениях. Шерлок намерен это исправить. Когда он прекращает толчки, облегчение, испытываемое Джоном, можно практически потрогать руками. Без предупреждения он переворачивает Джона на спину. Ноги его оказываются в воздухе, вынуждая опереться на подлокотник, чтобы ослабить напряжение в плечах. Тут же резко возвращается боль от укусов. Джон пытается сменить позу; ему неудобно, но жаловаться он не намерен. Джон понимает, что сегодня будет больно, но не собирается умолять Шерлока прекратить. Такого удовольствия он ему не доставит. Шерлок слегка придвигает Джона к себе так, чтобы тот лежал на подушках. Джону ничего не остается, кроме как выгнуться вперёд. Он скрипит зубами от боли, пытаясь дышать через нос. Вибратор по-прежнему задорно жужжит внутри. Правда, теперь он немного сдвинут и только слегка касается простаты, лишь обещая стимуляцию. Дразнящие прикосновения сводят с ума, но это лучше, чем постоянное давление. Он чувствует, как Шерлок встает с дивана и начинает что-то искать. От этого звука тревога Джона возрастает. Диван над его головой прогибается, и неожиданно Джон чувствует на щеках пальцы Шерлока. Он раздумывает, не укусить ли их, но потом отгоняет эту мысль. Он и так распалил воображение социопата, ни к чему ещё и приводить его в ярость. – Открой рот, Джон, для меня, – Шерлок произносит это настолько бесстрастным тоном, будто просит передать сахар. В душе Джона страх борется с чувством неповиновения. Он чуть стискивает зубы, когда Шерлок продолжает: – Джон, не заставляй меня повторять дважды. Выдыхая через нос, Джон открывает рот. – Пошире, пожалуйста. Поколебавшись, Джон делает, как велено. Если должно случиться то, что, он думает, должно случиться, возможно, в этот раз он будет кусаться. Однако в следующий момент Джон чувствует во рту не нежную плоть, а твердый металл с резиновой подкладкой. Два длинных выступа сверху и снизу раздвигают челюсти, не давая губам сомкнуться. Стремясь не допустить то, что вскоре произойдет, Джон пытается сжать зубы, но уже слишком поздно. Голову обхватывает ремешок, и Джон чувствует, как сбоку что-то завинчивается. Кляп закреплен на место. Понимая, что пора бы запротестовать, Джон пытается крикнуть: "Прекрати!" В итоге получается довольно унизительное бульканье. Джон слышит, как Шерлок сдавленно фыркает, и снова начинает метаться. Шерлок надавливает ему на грудь и задевает измученное плечо, вызывая болезненный вскрик. – Это чтобы ты перестал вертеться, а то еще свалишься. Покончив с объяснениями, Шерлок передвигается к другому краю дивана. Без всяких предисловий он смещает вибратор так, что тот вновь плотно касается простаты Джона. Он беспомощно стонет: с таким кляпом трудно хранить молчание. Раздвинутая челюсть и измученная задница настолько отвлекают Джона, что он не слышит, как Шерлок расстегивает брюки. Но всё равно ощущает резкое движение воздуха. Шерлок исчезает и тут же появляется вновь, оседлав грудь Джона. И на этот раз в рот проникает твердая плоть. Если быть честным, это не первый раз, когда у Джона во рту оказывается чей-то член. Наличие сестры-лесбиянки привело к тому, что в университетские годы в Джоне проснулось любопытство. А адреналин и давящее ощущение того, что каждый день может оказаться последним, стирали границы в армии. Однако это первый раз, когда Джон чувствует к происходящему крайнее отвращение. По вкусу член ничем не отличается от остальных. Может, немного чище, чем позволял армейский душ. Из-за повязки непонятно, самый ли это большой член, который Джону приходилось заглатывать, однако на языке он ощущает значительную тяжесть. К счастью, кляп не дает губам Джона сомкнуться вокруг члена. Тем не менее от такого вторжения Джон давится, и из уголков рта течет слюна. Шерлок издает гортанный стон. Сегодня ему удалось ощутить вкус Джона, и теперь Джон вынужден попробовать его. Восхитительный вечер. Шерлок страстно желает, чтобы в кляпе не было необходимости, но ведь он совсем не дурак. Как бы он ни угрожал Джону Уотсону, тот ни за что не упустил бы такую возможность. Металл портит удовольствие от мягкого, жаркого рта Джона. Когда Джон пытается отстраниться, несмотря на то, что плечо от этого начинает болеть, Шерлок хватает его за затылок. Крепко держась за золотистые пряди, он слегка толкается вперед. Ощущения довольно неясные, поскольку в таком положении Джон даже не может нормально ему отсосать. Но заплетающийся язык и сухие звуки из глубины судорожно дергающегося горла составляют потрясающий компонент удовольствия. На грудь Джона вновь капает слюна. Мускусный запах Шерлока просто невыносим, но это не сравнится с болью в горле от того, как при каждом толчке Шерлок тянет голову Джона на себя. Шея после такого уже не оправится. И всё-таки, несмотря на боль, отвращение и ненависть, Джон чувствует, что его член твердеет. Похоже, прошло достаточно времени, чтобы начала сказываться непрестанная стимуляция. Повязка на глазах и растущее возбуждение приводят к тому, что Джон почти забывает, где находится. На секунду ему кажется, что все это происходит по обоюдному согласию. Будто он вовсе не в клетке, из которой не выходил уже бог знает сколько времени. Он дома вместе с любовником, и они просто любят острые ощущения. Мысль уходит, не успев полностью сформироваться, но сам факт того, что Джон настолько потерялся в происходящем, пугает. На этот раз в стоне Джона сквозит отчаяние. Шерлок вздрагивает от вибрации, делает еще несколько толчков, и Джону кажется, что он собирается кончить ему в горло. Несмотря на все, через что Джону пришлось пройти, он не уверен, что сможет это выдержать. Но опасения не оправдались. Шерлок отстраняется, у него болезненно стоит. Тело требует продолжать, сделать несколько последних толчков, завершить начатое. Но сегодня он не собирается кончать Джону в рот. Шерлок откидывается на колени, вдавливая Джона в диван. Неглубоко вздыхает, возвращая контроль над телом. Джон, невероятный Джон, беспомощный и возбужденный, даже не представляет, что его вид творит с Шерлоком. Перемахнув через Джона, Шерлок босыми ногами встает на холодный пол, продумывая дальнейший план действий. Опускается на пол, игнорируя боль в коленях. Одной длинной рукой сжимает вибратор, другая танцует вокруг сосков Джона. Он играет и тем, и другим с чарующей синхронностью. Джон поперхнулся. Несмотря на удовольствие, ему хочется хоть немного облегчить изогнутую позу, в которой он находится. Шея и верхняя часть спины болят, а при попытке улечься плечо начинает гореть огнем. Шерлок выкручивает сосок, одновременно поворачивает игрушку, и Джон выгибается еще сильнее. Как ни печально признавать, но понемногу Шерлоку становится скучно. Не из-за Джона, нет – Джон ему никогда не надоест. Но все эти реакции Шерлок уже видел, а он страстно желает заставить Джона рассыпаться на мелкие кусочки. Как уже говорилось, Шерлок терпелив, но лишь до того момента, пока жадный ребенок внутри него не начинает брать верх. Рукой, до этого дразнившей грудь Джона, Шерлок придвигает свою сумку поближе. Он по-прежнему вращает и слегка двигает игрушку, так что Джон даже не замечает исчезновения одного вида стимуляции. Шерлок роется в сумке, пока не находит кольцо для члена. Его взгляд вновь фокусируется на лице доктора, затем перемещается к медленно возвращающейся эрекции. Почти пора. На губах появляется нехорошая улыбка, и Шерлок мизинцем двигает переключатель скоростей на одно деление вверх. Джон вопит, кляп беспрепятственно пропускает этот звук. Шерлок с наслаждением продолжает толчки, глядя, как из-под повязки текут редкие слезы. Соленая жидкость, смешанная со слюной Джона, – самое вкусное, что Шерлок когда-либо пробовал. Положив кольцо на ближайшую подушку, он берет в руку обделенный вниманием член Джона. Легко поглаживает, сжимая основание и ослабляя хватку на кончике, подводя Джона к краю. Сжимает головку, слегка натягивая крайнюю плоть. Из-за кляпа Джон издает лишь бессвязные звуки, но Шерлоку нравится думать, что к этому моменту тот в любом случае был бы способен только невнятно лепетать. Кольцо легко скользит по напряженному члену. Ощущение того, что наслаждение Джона полностью в его руках, опьяняет и затягивает. Кажется, Шерлок никогда этим не насытится. Его рука покидает член Джона, вновь возвращаясь к соскам. Щипая их, выкручивая, Шерлок с ликованием наблюдает, как вздымается грудь Джона. Очевидно, тот настолько потерялся в ощущениях, что даже не заметил надетого на член кольца. Потому что сейчас он выглядит растерянным, осознавая, что от такого сильного возбуждения уже должен бы кончить. Наконец, Джон понимает, в чем дело, и издает отчаянный крик. Шерлок с обожанием улыбается. Джон борется, пытается сдержаться, и это смотрится просто очаровательно. Шерлок ещё увеличивает скорость, и на этот раз Джон кричит от боли. Конечно, сейчас беспрестанная стимуляция приносит страдания, а если Джон вскоре не кончит, станет только хуже. Губы Джона, растянутые вокруг кляпа, смотрятся привлекательно, но сейчас Шерлоку нужна возможность слышать его. Он вынимает кляп, и Джон несколько раз открывает и закрывает рот, а затем стискивает зубы, отказываясь давать Шерлоку то, что он хочет. Он чувствует, что ускользает, утекает. Ему отчаянно нужно кончить. Но он не может. И просить не собирается. «Молчи, – твердит Джон сам себе. – Не умоляй. Только не умоляй. О БОЖЕ как ХОРОШО!» Эта мысль проносится в голове у Джона, когда толчки становятся более размашистыми и жесткими. Джон чувствует, что его поимели во все места, а ему до сих пор мало. Он в очередной раз стонет, когда Шерлок останавливается, оставляя вибратор тереться о простату. – Джон, – от голоса Шерлока он неохотно возвращается с небес на землю. – Джон, я понимаю, это тяжело, но мне нужно, чтобы ты сконцентрировался. Джон хнычет: он больше не желает играть в эти игры. Боже, просто дай ему кончить, черт возьми. – Ты должен попросить, Джон. Попроси меня разрешить тебе кончить, и я разрешу, но ты должен попросить, – произносит Шерлок, но не своим привычным властным тоном. На самом деле, звучит так, будто он обращается к Джону с просьбой. Будто все происходящее ранит его так же сильно, как Джона. Конечно, это полная херня. Конечно, Джон это знает, но все же. Ничего страшного, верно? Если он попросит. Только в этот раз. Ничего страшного. Видит бог, если он вскорости не получит то, что ему нужно, он просто взорвется. Так что Джон умоляет. – Пожалуйста, – невнятно произносит он охрипшим от криков голосом, – пожалуйста, Шерлок, дай мне кончить. Пожалуйста, – почти сразу же Джон понимает, что впервые со времени своего заключения назвал Шерлока по имени. Вибратор выключается, и от шока Джон громко выдыхает. Быстрым, но осторожным движением игрушка выскальзывает из измученной задницы. Джон стонет, чувствуя, как ужасная штуковина покидает его вход. Потом что-то знакомое заполняет Джона – Шерлок входит в него, так и не сняв кольцо. Сбитый с толку, Джон отчаянно умоляет: – Подожди, ты же сказал… – Я дам тебе кончить, Джон. Ты хорошо справился, молодец, – Шерлок легко скользит в Джона, его тираду прерывает стон. – Но помни, пока ты здесь, Джон, ты принадлежишь мне. Твое удовольствие принадлежит мне. И ты у меня его отобрал, а потому сейчас я тебя наказываю, – с каждым предложением Шерлок медленно погружается в Джона. Каждое движение – пытка для его измученного тела; но в то же время Джону кажется, что ничего более восхитительного он в жизни не испытывал. В таком положении он не может двигаться, не может ни обо что потереться. Он вынужден оставаться именно в этой позе, получая удовольствие только когда его доставляют. И крошечной части Джона эта мысль начинает нравиться. Шерлок наращивает темп, и каждый болезненный удар по простате подобен взрыву. Они стонут в унисон, а потом Джон слышит, как над ним Шерлок шепчет длинную литанию из его имени. – Джон, прекрасный, Джон, великолепный, Джон, о, Джон, Боже! – Шерлок крепко вцепляется в его бедра и начинает толкаться всерьез. От каждого удара Джон давится воздухом. Шерлок упивается жаром Джона, его растянутыми стенками. Одним грубым движением он срывает повязку. Свет ослепляет Джона, и от затуманенного взгляда сфокусированных на нем голубых глаз Шерлок кончает мощной струей. Наверное, лицо у него сейчас по-дурацки искривилось, но Шерлоку все равно. С дрожащим выдохом он снимает кольцо с налитого кровью члена Джона и в несколько уверенных движений доводит его до разрядки. Джон кончает с громким вскриком, сперма стекает на грудь и живот. Когда Джон наконец приходит в себя от ошеломляющей волны облегчения, он уже развязан. Он по-прежнему на диване, но без повязки. Джон понимает, что его органы чувств и правда отключились, когда осознает, что сзади к нему прижимается крепкое теплое тело. Длинные бледные руки Шерлока уверенно обвивают его грудь. Джон чувствует, как темные завитки щекочут затылок, а уха легко касается ровное дыхание. Шерлок спит. От осознания этого по телу прокатывается волна потрясения, но, к собственному удивлению, Джон ничего не предпринимает. Он не ощущает стремления столкнуть Шерлока на пол и вцепиться ему в глотку. Взять его в заложники и обменять на свою свободу. Вместо этого на Джона вновь накатывает вялость, и он проваливается обратно в сон.