Мое счастье цвета кровавых фиалок

Вы когда-нибудь чувствовали, как в одно мгновенье рушится мир вокруг вас? Как затягивает серой, холодной, промозглой тьмой вашу жизнь? Как все ваши мечты и надежды обращаются в пепел? Как разбивается на миллионы острых осколков ваше сердце? Если нет, то вам никогда не понять, что я почувствовал в этот момент, глядя в разбавленные синими чернилами ртутные глаза моего Хранителя Облака, полыхавшие гневом. Я даже не заметил, как он выхватил тонфы и со всей силы треснул меня ими по лицу. Отлетев на добрых три метра в какой-то проулок, я вскрикнул от боли, не в силах сдерживать себя. Совершенно не понимая, что со мной творится, я поднял заплаканные глаза на Главу Дисциплинарного Комитета Средней школы Намимори. ― Ответь мне, травоядное, кто позволил тебе пропустить медосмотр? ― холодно осведомился Хибари-сан, медленно приближаясь ко мне. ― Или же ты не слышал объявления? ― Х-хибари-сан… Меня буквально разрывало от боли. Перед глазами все расплывалось мутными пятнами, видимо от слез, которые я не мог остановить. И таким слабым сейчас меня видит Хибари-сан. ― Кто тебе разрешил пропускать уроки? ― угрожающе зарычал он. От звуков его бархатного голоса, от властности и подчиняющего запаха меня поглотило желание. Я хочу его, боже, хочу! До дрожи в теле, боли в мышцах, до ломки в костях! Нет, нет, нет… ― За выше перечисленные нарушения, ты будешь наказан. Нет! Хибари-сан не подходите! Прошу Вас! ― Хибари-сан! ― я плакал, не понимая, что происходит вокруг, во мне росло и крепло желание отдаться этому альфе, такому сильному и сексуальному… ― Какое жалкое травоядное, ― раздраженно фыркнул Кёя, приближаясь ко мне и ударяя ногой в бок. Я застонал, уже не понимая от боли или же от сногсшибательного аромата, пропитавшего воздух вокруг. Почему?! Почему именно сейчас он появился здесь?! За что черт подери?! ― Что за черт? ― с отвращением сказал Хранитель Облака. Брюнет, скривившись, отошел от меня, мрачно и недоверчиво разглядывая: ― Ты что же, Савада, омега? ― с явным отвращением спросил он. ― Блять, что это за вонь?! ― Хибари-сан, ― прохрипел я, в ужасе смотря на него. ― Заткнись! ― рыкнул брюнет. ― Ты что, болен чем-то или от природы такой урод? Блять, это невыносимо просто, ― парень пытался спрятать нос в воротнике своего плаща, очевидно, это не помогло, потому что через секунду разъяренный Хранитель со всей силы ударил меня ногой. Я вскрикнул, чувствуя, как хрустнули внутри ребра. ― Выходит, врал всем? Скрывал свою убогость? ― Хибари яростно зарычал. ― Какая-то вонючая омега вознамерилась быть боссом мафии?! Подчинить меня себе?! Паскудная тварь! Я не помню, сколько раз он меня ударил, понимаю, что он не мог себя контролировать из-за моего мерзкого запаха, но легче от этого не становилось. Он ненавидит меня, теперь никогда не примет, будет считать, что я лживая, лицемерная тварь, убожество, как он сказал! Я плакал, а его это злило немыслимо. Мое тело превращалось в отбивную, рот наполнился соленой металлической жидкостью, в глазах темнело, а конца муке не предвиделось. Отвратительно. Я и вправду урод, самонадеянный, глупый, лживый урод! Я никому не нужен! Как я мог надеяться, что они примут меня таким, какой я есть, что будет важна моя душа, мое сердце, а не физиология?! Наивный идиот! ― Какая же ты мерзость! ― Хибари-сан наконец-то отошел от меня, а я только и мог, что хрипеть. Какой я жалкий, какой мерзкий…. ― Нет, ты даже не травоядное, ты - отброс, мусор! Еще и течешь, как последняя сука! ― рычал Хибари. ― Не показывайся мне больше на глаза, тварь, иначе убью. Лучше было бы, если бы ты здесь сдох. Я всхлипнул. Мусор, да? Как все просто. Просто мусор, никому не нужный, гниль одним словом. Выходит, я даже жить не имею права? Мусор… Альфа ушел, оставив у меня в душе звенящую пустоту. Избил и бросил, облив грязью, словно так и надо, словно это в порядке вещей. Но я понимаю, что заслужил всю эту ненависть, презрение Хибари-сана, разочарование Гокудеры-куна… Я подполз к кирпичной стене, чувствуя, что каждое движение разрывает мою плоть новым, ослепляющим всполохом боли. На земле лежала какая-то картонка, я заполз на нее, хрипя от жара и муки. У меня, видимо, сломана пара костей… Лежу на боку, скрючившись, и смотрю на изодранные, грязные ладони, на которые с подбородка капает кровь. Одежда изорвана, тело, словно оголенный нерв, боль захлестнула мое сознание, а я даже плакать не могу, еле дыша… Лежу на грязной, холодной земле, в окружении мусорных баков, жалко хрипя и дрожа, с каждой секундой чувствуя, как сильнее болит живот, а в штанах становится мокро, как туманит мозг похоть, как сердце надрывно кричит в груди… Тут мое место, в этом злачном, грязном переулке, среди выброшенных никому ненужных вещей, ведь я, как и они, никому не нужен… Не бета… Не Десятый Босс Вонголы… Не Савада Тсунаеши… Не Никчемный Тсуна… Не омега… Мусор, отброс, гниль… Вот кто. Такова правда, такова истина, и от нее не сбежать. Только вот… «Лучше было бы, если бы ты здесь сдох». Закричал, но из горла вырвался только надрывный хрип, отчего я тут же закашлялся, харкая кровью. Неужели я даже жить не достоин?! Неужели все так хотят моей смерти?! Неужели все, что было до этого момента, было иллюзией, ложью не только моей, но и их?! Зачем, зачем тогда…?! Говорили, что друзья, что всегда будут рядом, что семья! Ложь! Вся моя жизнь – ложь! Сейчас рассыпается осколками, как разбитое зеркало… Тсунаеши Савада – первый осколок… Друг из детства Шино – второй осколок… Любящий отец – третий осколок… Репетитор-киллер Реборн – четвертый осколок… Мафиозная семья Вонгола – пятый осколок… Названный внук Тимотео – шестой осколок… Друг Хару и Киоко – седьмой осколок… Старший брат Фууты, Ламбо, И-пин – восьмой осколок… Дружба Хранителей – девятый осколок… Преданность Гокудеры-куна – десятый осколок… Одобрительное «Зверек» - одиннадцатый осколок… Уважение взрослого Хибари-сана – двенадцатый осколок… Сила и красота Неба Гармонии – тринадцатый осколок… Гора битого стекла, море лжи, сгоревшее полотно чужой жизни, кровавый долг Безликого… Моя правда – это жизнь человека без лица, иллюзии в мире масок, голограммы в жизнях лживых осколков… Я закрываю глаза, прибывая на грани сознания, а я не боюсь здесь умереть, я больше не боюсь их отрешения, не боюсь быть гадким, я – иллюзия, созданная ими и своим страхом… Не боюсь… Я ничего не чувствую…