Мое счастье цвета кровавых фиалок

Я разглядывал в окне проплывающие по небу облака, наслаждаясь покоем и уединением. С утра у меня взяли анализы, напичкали какими-то лекарствами, от которых боль поутихла, и стало легче дышать. В голове было легко и пусто, как и в душе. До этого ко мне приходили мои Хранители в количестве трех человек, изрядно потрепав нервы. Гокудера Хаято, впрочем, молчал, понуро стоя в углу комнаты и шмыгая носом. Обиженка. А что ж, я успокаивать всех должен и говорить, что люблю? Сейчас это будет ужасной ложью. Что же касается остальных представителей сильной половины Намимори, так они были экстремально поражены моим статусом и искренне сочувствовали моему положению. ― Это ЭКСТРЕМАЛЬНО странно и несправедливо, Савада! ― высказался Реохей, узнав, что я являюсь омегой. ― Как же теперь тебе жить? С таким-то запахом? ― Сочувствую, Тсуна, тебе, наверное, тяжело справляться с обязанностями Босса Вонголы, ― не остался безучастным Ямамото, стоя с зажимом на носу, как и его Солнечный друг. ― Вы что несете, придурки, ― зашипел из темного угла Хаято, расстреливая своих коллег яростным взглядом. Я холодно рассмеялся, глядя на них: ― Как жалко звучат ваши речи. Вы считаете омег такими бесполезными? У Вас что, комплекс или нет попросту мозгов? Ребята замерли, вытараща на меня пораженные глазенки, явно не ожидая от меня такой реакции. Ну да, ведь все привыкли, что Тсуна чуть что, плачет и страдает. Страдал. А слез просто не осталось, вместо нее в полной мере расцветает язвительность и жестокость. ― Я горжусь тем, что я – омега. И не надо мне сочувствовать, это выглядит смешно, ребята. В следующий раз вы можете прийти, когда в вашей голове появятся хотя бы зачатки разума и уважение к омегам. Где дверь, вы знаете. Парни растерянно потоптались на месте и ушли вместе с убитым горем Гокудерой. Слава Богу. После обеда заходил Нагато, что-то снова спрашивая. Я совершенно не обращал внимания на очередного друга моего репетитора, потому что не выносил его, а мой игнор изрядно выбешивал доктора. В итоге ко мне с серьезным, воспитательным разговором наведался Реборн. Тоже мне защитник униженных и оскорбленных. ― Тсуна, что это за номера? ― строго начал он. ― Я понимаю, что ты сейчас зол за случившуюся ситуацию, но не стоит срывать гнев на человека, который вытащил тебя с того света. ― Я поблагодарил его за спасение моей никчемной жизни, ― равнодушно посмотрел я на Аркобалено Солнца. ― Не вижу смысла в его дальнейшем мельтешении у меня перед глазами. Сейчас я нормально себя чувствую. И да, Реборн, ― холодно добавил, ― я ни на кого не злюсь. ― Даже на Хибари? ― пытливо окинул взором мою перебинтованную тушку репетитор. ― Почему я должен на него злиться? ― мрачно спросил я. ― Я знаю, что это он тебя избил, тогда когда ты и сдачи дать не мог, ― сердито сказал Реборн, сверкая черными глазами. ― Я уже поговорил с этим хищником по душам. ― Не стоило, ― усмехнулся я. ― Во-первых, это мой запах и ложь вызвали агрессию. Во-вторых, Хибари весьма ограниченный тип, от него иного ждать не стоило. В-третьих, не надо впрягаться за меня, я сам могу разобраться со своими проблемами. Реборн смерил меня недоверчивым взглядом: ― Я надеялся когда-нибудь услышать от тебя такие слова, но сейчас я лучше бы утирал тебе слезы, чем смотрел, как ты превращаешься в камень. ― Это мой выбор. Пусть не правильный, переживу, ― спокойно ответил я, глядя на него безжизненными глазами. ― Я врал так долго, что и забыл какой я на самом деле. Только так я смогу понять, кем являюсь, и трезво принять эту реальность. ― Не закрывайся, Тсуна, ― попросил меня Аркобалено, грустно вздохнув. ― Не выкидывай из своей жизни тех, кого любишь и тех, кто любит тебя. Ты не осуждаешь Хибари, но отгораживаешься ото всех Китайской Стеной. Я промолчал. Не знаю, что ему ответить, если я ничего не чувствую, как я могу ему обещать понять, простить, принять, не бросать? В моем сердце зияет Черная дыра, утягивая все мои чувства в небытие. ― Ты прав. Это потому что я принял правду такой, какая она есть. Впервые я не стыжусь себя, признавая свой недостаток, я принял его и готов строить новую жизнь. Что касается старых связей, я просто не знаю, что с ними делать, потому что не знаю, какие из них реальны, а какие лишь обычное стечение обстоятельств с изначально неверным вектором. ― Ты даже говоришь иначе. Поражен я твоим ростом и падением, ― задумчиво выдал Реборн. ― Поэтому ты выкинул Гокудеру из Вонголы? ― Что? ― озадаченно заморгал глазами я. ― Я никого не выкидывал. Просто сказал ему заканчивать со своим спектаклем слепой, циничной преданности и оставить меня в покое. У него ведь обо мне совершенно ошибочное представление, а он тут кланяется мне в ноги и предлагает стать моим альфой. ― Почему ты отказался? ― Я действительно выгляжу так жалко, что если мне не предложить альфу, я с горя повешусь на больничной простыне? Мне не нужны подачки, мне не нужны жалость и ложь, ― холодно отрезал я, сжимая руками одеяло. ― Ты сам плакал, что будешь один, а теперь ворочаешь нос от Гокудеры. ― Я плакал, что не найду свою Пару, что меня никто не полюбит. Но теперь понимаю, что эти страдания были бессмысленными, ― сухо пояснил я. ― А Гокудера и не является моей парой, да и любовью здесь не пахнет. Или все в этом мире должно быть построено на потребности в трахе? Если так посмотреть, то омеги, как последние потаскушки готовы ебаться с любым альфой во время течки, да и вне ее. А эти похотливые самцы ориентированы лишь на запах, отключая мозг полностью и активно трахая этих шлюшек. ― Я жестко усмехнулся, отчего Реборн шокировано на меня смотревший, вздрогнул. ― Я знаю, что Гокудера не такой, для него важнее чувства, и тем сильнее его предложение отдает сопливым благородством, которое потом ему и выйдет боком. Мне не нужна его жертва, может я и хотел его, но я никогда не соглашусь на отношения без любви. Через пару лет он разочаровался бы в этом союзе, построенном на обманчивой симпатии, и захотел бы настоящей любви и семьи, обязательно захотел бы, потому что это естественное желание. А он не смог бы уйти и мучился бы в сторонке, потому что, опять же, слишком благороден. Так что спасибо, но я откажусь от столь заманчивого предложения. ― В этом весь ты, Тсуна, ― усмехнулся Реборн. ― Я зря боялся, что ты превратишься в монстра. Ведь вот это и есть настоящий ты. Такой же ты в гипер-режиме. Только сейчас ты циничен, но это, я думаю, пройдет. Я устремил на него удивленный взгляд. ― Что ж, отдыхай, Тсуна. Восстанавливайся быстрее. Сегодня никто не будет тебя больше беспокоить. А завтра я принесу тебе учебники, чтобы скучно не было, ― Реборн хитро улыбнулся и, махнув на прощание рукой, выпрыгнул в окно, на парашюте-Леоне улетая прочь. Пижон. А еще безумец. Но Реборн единственный принимает меня таким, какой я есть. Он единственный знал правду обо мне и не отвернулся, наоборот стал помогать, пытаясь сделать сильным и независимым, сделать настоящим лидером. Даже Бьянки велел учить меня всему, что должны знать омеги, никогда не обучал меня однобоко. Помимо подготовки на пост Босса Вонголы, меня учили умениям, которыми должны обладать все омеги. В отличие от моего родного папаши, Реборн внушал мне, что я симпатичная, невероятно сильная и неординарная омега, хоть и бестолковая. Именно омега. Даже сейчас он здесь со мной, и не осуждает меня за мою циничность и холодность. Поддерживает и верит в меня. У меня потеплело в груди. Реборн никогда меня не бросал, никогда не давал опускать руки и всегда был на моей стороне. Он пошел против планов Емитсу, против сомнений Девятого, доказав и мне и старику, что я достоин занимать кресло Босса Вонголы. Он всегда уважал меня, а если и осуждал, то только за мои «тупые комплексы». Он научил меня уважать себя. А я все никак не мог вырасти из своих страхов, как же это по-идиотски. А сейчас я думаю, куда делись страхи? Может, Хибари смог-таки выбить их из меня? Вполне вероятно. Бил он крепко, упорно, ответственно. Что ж, наверное, стоит ему сказать за это спасибо, а еще поблагодарить за то, что снял мне розовые очки с глаз. По крайней мере, теперь я вижу настоящую сущность нашего Облачного мальчика. Как хорошо ничего не чувствовать при мысли о нем, прекрасная чистая пустота. Я поудобнее уложился на подушках, прикрывая глаза. Я обо всем подумаю завтра, посмотрю внимательнее на людей, что меня окружают. Реборн прав, не нужно судить поспешно, я буду просто самим собой и тогда увижу правду. ≈≈*≈≈ Я опять здесь. В этом идеальном, чудесном месте, на границе пустоты. Гигантские ледяные скалы, как и ранее, возвышаются надо мной, ограждая по кругу от тьмы. И от тех застывших за периметром скульптур в количестве тринадцати человек. Мне так легко и спокойно в этом арктическом круге. Внутри него светло и безопасно. Смотрю на сверкающую ледяную поверхность, видя в ней необычайно красивого юношу с длинными карамельными волосами и святящейся белоснежной кожей. Глаза цвета жидкого золота и соблазнительные алые губы яркими мазками красок выделяются в этом черно-белом мире. Подхожу ближе, чтобы лучше рассмотреть этого сказочного красавца, окруженного аурой величия и неземной красоты. Кто он? Это иллюзия? Ведь кроме меня здесь больше никого нет. Неужели… Я прикасаюсь к своей щеке, и божественный юноша повторяет мое движение. Не может быть… Это я. Я… Юноша в отражении подмигивает мне и хитро улыбается, приложив руку к своей груди. Я отступил на шаг, во все глаза смотря на это чудо, тогда как он, склонив голову на бок, рассмеялся. Не бойся… Я - это ты… Не могу поверить. Как Никчемный Тсуна может быть этим великолепием? Кто сказал, что ты никчемный? Эти жалкие людишки вокруг? Они же и считали, что ты жалкая бета, но ведь это не так… Ты – омега, королевская роза среди этих сорняков… Да, я – омега. Но ведь я не так прекрасен… Не так прекрасен? ― юноша снова рассмеялся. ― Это не так. Ты просто еще не расцвел,― омега показал пальчиком мне на ноги. Посмотрев вниз, я заметил белый полураспустившийся незнакомый мне цветок. От него исходило нежное, волшебное огненное свечение, околдовывая своей красотой. Этот цветок… Я вернул взгляд к отражению, кокетливо накручивающему на палец локон своих огненно-карамельных волос: Видишь? Ты – это я. Пора тебе уже пробудиться и взять то, чего ты так жаждешь. Жажду? Угу, ― его взгляд изменился став властным и строгим. ― Я хочу любить, я хочу семью. Возьми то, что принадлежит нам по праву. Покажи им, кто их сердце, их душа, их Небо. Я оглянулся на ледяные фигуры. Они… ― Реборн, ― я смотрел на маленькую скульптуру в деловом костюме, чувствуя огонек тепла в замерзшей душе. Он мой, ― кивнул серьезно мой двойник. ― Но кто он мне? Несколько секунд я задумчиво смотрел на Аркобалено Солнца, а потом решил: ― Отец. В тот же миг ледяной панцирь, сковывающий моего учителя, треснул, выпуская наружу желтый огонек, который тут же метнулся ко мне в руки. Какой ласковый и обжигающий. Опасный и надежный. Омега с доброй, одобрительной улыбкой смотрел на меня, приложив ладони к груди. Я улыбнулся ему и прижал руку с огоньком себе к сердцу, ощущая, как внутри вспыхивает ослепляющее тепло. Приятно. Но этого недостаточно, чтобы согреться. Я хочу любить, я хочу быть свободным, ― шатен пристально смотрел на меня. Да, я хочу быть свободным. Хочу всего, о чем он говорит. Так возьми это. Будь свободным и люби его. Я посмотрел туда, куда он указывал. В ледяном плену, напротив меня, находился кроваво-красный цветок, жарко полыхавший внутри скалы. Фиалка? Я не хочу прикасаться к ней. И любить ее не хочу. Будешь. Он принадлежит тебе, Еши, ― омега прикоснулся ладонью к поверхности. ― Мне. Я приблизился к отражению и приложил ладонь к его, в тот же миг проваливаясь в огненную бездну…