Мое счастье цвета кровавых фиалок

Я не скажу, что эта неделя течки пролетела незаметно. Напротив, я прочувствовал ее прелесть всем своим избитым существом. Ну, скажу я вам, ощущения незабываемые! Целую неделю я маялся этим омежьим недугом, буквально лезя на стенку и спалив все деревья в радиусе трехсот метров. Реборн долго и со вкусом матерился, увидев этот погром, а я лишь виновато хлопал глазками. Ну что я мог поделать, если был не в силах контролировать себя, непроизвольно входя в гипер-режим? Но теперь зато с гордостью могу сказать, что ни разу не воспользовался секс-шоповскими подарочками Реборна после разговора с Кагами-саном. Печален тот факт, что за эту неделю я в конец стал извращенцем, ночи напролет видя эротические сны с участием желанных Хранителей. Ну, ладно Гокудера-кун, мы достигли с ним понимания, я по-прежнему его желаю, поэтому удивлен не был его участию в моих сексуальных сновидениях; я даже смирился с тем, что насиловал Ямамото каждую ночь (бедный мечник… я теперь в глаза ему смотреть не смогу!). А вот присутствие в моих бредовых фантазиях Хибари, которого с недавних пор не перевариваю, бесит! Хочу задушить его! Диагноз, кстати, подтвердился. Кагами-сан со счастливым видом оповестил меня, что я действительно уникальная омега, редчайший вид, который, казалось бы, вымер несколько сотен лет назад. Пожилой бета велел мне теперь быть осторожным, потому что якобы мой аромат настолько чудесен, что каждый альфа будет пытаться завладеть мной. Я никак на это не отреагировал, потому что эмоционально был уже пресыщен, да и не верю я в эту сказку с прекрасным лебедем. Прямо все меня захотят. Да кому я нужен, кроме Гокудеры-куна?! Нагато больше не появлялся, и как мне по секрету сообщал Реборн, был жутко обижен на Дечимо и больше никогда не придет ему на помощь, если даже «эта истеричная омега умирать будет»! Вот напугал-то! Да, Слава Богу, что больше я не увижу этого тормознутого хиппи! Но репетитор мой малолетний со мной не согласился и сделал выговор за то, что не заполучил такого человека в семью. Больно надо! Он же бесполезен! Вот Кагами-сан другое дело, вот его я рад видеть хоть каждый день, пусть даже в моем доме живет! Я уже даже спросил его, будет ли он моим личным доктором и согласится ли поехать в Италию, когда придет время мне занимать пост, и бета сказал, что подумает. Это меня обнадежило. В общем, веселая была неделя. Естественно, возвращался я в отчий дом не в самом благодушном расположении духа. Савада Тсунаеши был измотанным, уставшим и очень раздражительным. Но стоило мне увидеть маму, как меня отпустило. Это мрачное, глухое раздражение развеялось под светом и теплотой ее улыбки. Я обнял ее, чувствуя покой. Вот оно, мое идеальное место, тихая гавань. Моя сила, моя слабость, мой источник жизни. Мама расплакалась, а я растерялся, ощущая себя жутким тупицей, охваченным паникой. ― Мам, ну ты чего… все хорошо… теперь все будет замечательно… ну, не плачь, пожалуйста… Нана утерла слезы и нежно улыбнулась. ― Это я от счастья, Тсу-кун. Наконец, ты дома. ― Угу. ― Ты хорошо себя чувствуешь? Твои раны… ― Все отлично, мама, ― я поцеловал женщину в щеку. ― На мне все заживает, как на собаке. ― Тсуна-нии! ― Навстречу мне выбежал Фуута и слету крепко обнял. ― С возвращением домой, братик! ― Тсуна-а-а-а! ― Тсуна-сан! Вслед за Фуутой на меня налетели счастливая И-пин и плачущий навзрыд Ламбо. Маленький Хранитель Грозы волшебным образом оказался у меня на руках, сжимая в душащих объятиях мою шею. ― Тсуна-а-а-а! ― Надрывался курчавый мальчик, размазывая слезы по моей щеке. ― Почему ты меня бросил?! Ламбо плохо себя вел?! Ламбо больше не будет баловаться! Я ошеломленно застыл, держа в руках дрожащее тельце моей Грозы. ― Ламбо… ― Тсуна-а-а-а, не бросай Ламбо! ― Вопил малыш, так сильно сжимая меня в объятиях, так горестно плача, словно для него мир рухнул, будто единственный, кто мог спасти его от кошмара это я. ― Не брошу, Ламбо, ― просипел я, утешающе гладя мальчика по спине. ― Я никогда тебя не брошу. ― Правда? ― Доверчиво глядел на меня заплаканными глазками Ламбо. ― Конечно. ― Ты больше не исчезнешь? ― От боли и черной тоски в его глазах мое сердце заныло в груди. ― Не исчезну, Ламбо, ― поклялся я. ― Разве я могу бросить тебя? Ты – моя семья. Малыш улыбнулся, прижимаясь щекой к моей скуле. ― Я тебя очень люблю, Тсуна. Во мне вспыхнула острая, трепетная нежность, перекрывая дыхание и томя сердца до пронзительной боли. В ноздри едва ощутимым шлейфом бьет аромат корицы, распространяемый от Грозового мальчика. Такой уязвимый и родной аромат. ― И я тебя люблю, Ламбо, ― прохрипел я, прижимая руку к груди. Мама умиленно улыбалась. А Реборн довольно за нами наблюдал, но увидев, как я через раз дышу, приказал Ламбо слезть с меня. ― Ребо-о-о-о-рн! Ламбо-сан тебя покарает! ― Закричал мальчик, спрыгивая на пол. ― Это ты виноват, что Тсуна не приходил! ― Молоко на губах еще не обсохло, чтобы ты мне угрожал, ― ухмыльнулся Реборн. ― Тсуна-сан, как хорошо, что Вы дома! ― Обнимала меня И-пин. В другую штанину вцепился Фуута. ― А где Бьянки? ― Бьянки-сан уехала домой, ― пояснил Фуута. ― По делам своей семьи. ― Надеюсь ничего серьезного не произошло… ― Глупый Реборн, не смей издеваться над Ламбо-саном! ― Хлюпнув носом, неугомонный парнишка выудил из своей шикарной шевелюры гранату. ― Я убью тебя! ― Это я тебя убью, малолетний олигофрен, ― мрачно оповестил его репетитор, превращая Леона в пистолет. ― Пойду, накрою на стол, ― хлопнула в ладошки мама, никак не реагируя на назревавшую трагедию. ― Тсу-кун, вероятно, проголодался. ― Нет, мама, стой… Нана пулей умчалась в сторону кухни, не обращая внимания на внешние раздражители. ― Реборн, ты - гавнюк! ― Воинственно выдал Ламбо. Фак! Лицо Реборна окаменело, в глазах полыхнуло бешенство. Я подхватил Хранителя Грозы на руки, стараясь укрыть от разъяренного репетитора. ― Реборн, не смей! ― Отдай его мне, Глупый Тсуна, ― холодно приказал лучший во всем свете киллер. ― Я научу эту кучерявую мартышку уважению. ― Реборн, он - мой Хранитель, я не дам тебе избавиться от него! ― Твердо сказал я, на что радостный Ламбо показал моему репетитору язык. ― Я просто сломаю ему пару ребер, ― обнадежил меня Реборн. ― А я сказал: этому не бывать, ― рыкнул я, отчего мой репетитор удивленно вскинул брови. Наше противостояние закончилось дверным звонком. И, Слава Богу, иначе неизвестно, чем закончились бы угрозы телепузика. Я поспешно отправился открывать дверь, все еще стискивая Ламбо в объятиях. Гостем оказался Гокудера Хаято при полном параде: белая рубашка, черные джинсы, черные напульсники, лакированные туфли и букет белых роз в руках. Я озадаченно уставился на счастливую моську моего Хранителя Урагана. ― Джудайме, с возвращением! ― Улыбнулся блондин. ― Я так рад видеть Вас! ― И я тебя, ― кивнул я этому чуду. ― Проходи, не топчись на пороге. ― Спасибо за приглашение! Едва парень вошел, как стал осыпать вопросами. ― Как Вы себя чувствуете, Джудайме? С Вами все в порядке? Что говорят врачи? ― Все хорошо, Гокудера-кун, прекрати давить гиперопекой, ― вздохнул я. ― Хорошо, Джудайме, ― кивнул блондин. ― Ах да, это Вам, ― смущенно протянул мне букет роз. Я замер, разглядывая цветы. Потом перевел взгляд на Хаято, залившегося румянцем. Это так дико, получать цветы от всегда грубого и презирающего романтику Хранителя Урагана, что я даже растерялся. Мне никто никогда не дарил цветы, если, конечно, не считать тех случаев, когда навещали в больнице. ― Вам не нравится, Джудайме? ― Заволновался парень. ― Конечно, нет, дурной Глупудера! ― Не вовремя подал голос Ламбо. ― Вот если бы ты принес конфеты или виноград, то это было бы хорошо! Да, Тсуна? Хаято перевел озадаченный взгляд на мои руки, только сейчас, видимо, замечая в них посторонний объект. Ламбо с превосходством смотрел на парня, самодовольно улыбаясь. Не знал, что маленький брюнет умеет вести себя так высокомерно. ― Тупая Корова! А ну слезь с Джудайме! Меня чуть не снесло звуковой волной от взбешенного Гокудеры. Мятного цвета глаза полыхали злобой, кулаки сжимались, из ноздрей пар валил, лицо пошло красными пятнами ярости. Страх божий, одним словом! ― Нья-ха-ха! Ламбо-сан великолепен! ― Прекрати выпендриваться, колбаса с рогами! Джудайме устал держать твою тушу! ― Ребята… ― Завидуешь, Глупудера? Тсуна любит меня больше, чем тебя! Ты ему не нужен! ― Я тебя подорву, говяжий бифштекс! ― Стоять, Гокудера-кун! Прекрати этот цирк!― Рявкнул я. Блондин растерянно моргнул и, поникнув, убрал уже выхваченный динамит. ― А ты, Ламбо, ― я недовольно посмотрел на Хранителя Грозы, ― больше не дразни Гокудеру-куна. Вы оба мне дороги, и я не потерплю впредь таких разборок. Усвойте это. Ламбо погрустнел, хлюпнув носом и глядя на меня исподлобья. ― Мне будет очень приятно, если ты, Ламбо, поможешь маме накрыть стол, ― смягчился я, узрев обиженную мордашку. ― Могу я тебе поручить это важное дело? Ламбо мгновенно оживился и кивнул головой. ― Вот и славно, ― опустил мальчонку на пол. ― Ты – молодец. ― Ламбо-сан со всем справится! Гроза умчался на кухню. А я устало вздохнул, опускаясь в кресло в гостиной. ― Как Вы, Джудайме? ― Осторожно спросил Хаято, сжимая букет в руках и нервно присаживаясь в кресло напротив. Я сверлил его взглядом, уперев руку в щеку. ― Нормально. И было бы еще лучше, если бы ты, Хаято, перестал угрожать остальным Хранителям расправой. Мы все одна семья. ― Простите, Джудайме, ― понурил голову блондин. ― Я исправлюсь. ― Надеюсь, ― вздохнул я. ― Я не хочу воспитывать тебя методами Реборна. Мой учитель, довольно наблюдавший все это время за нами с дивана, заинтересованно выгнул бровь. Гокудера опустил голову, скрывая глаза за челкой. Я чувствовал, что сделал ему больно, и от этого мне было неудобно, но все же это необходимо. Хаято придется научиться вести себя с другими Хранителями спокойнее, все же они – часть меня. И мне не хочется быть разорванным на куски из-за их разногласий. ― Может, ты мне все же отдашь цветы? Или уже передумал? Хаято поднял на меня взгляд и смущенно протянул букет. Стоило ли говорить, что я чувствовал смятение, неудобство и радость. Нас пригласили за стол, и мне не пришлось что-либо говорить Гокудере. Трудно было подобрать слова для человека, бывшего твоим лучшим другом, а теперь в один момент ставшего влюбленным в тебя альфой. Я не знал, что говорить и уж тем более, что делать. Многие бы сказали, что тут размышлять ничего, так как в меня влюблен замечательный парень, красавец, гений, мечта всех омег и девушек в округе! Для меня же он был моим лучшим другом, конечно, привлекавшим меня как омегу, и все же об удовлетворении своих плотских желаний я думаю в последнюю очередь. Я не настолько слаб, чтобы сдастся под напором гормонов. Честно говоря, во мне что-то изменилось, сломалось, исчезло, когда я попал в больницу от рук Хибари. Меня перестала волновать собственная природа, и уж, если быть до конца честным, перспектива остаться без альфы не сильно огорчает. Почему-то то, что когда-то казалось мне навязанной непосильной тяжестью, сейчас кажется самым подходящим и желанным, моей сутью и судьбой. У меня есть над чем подумать. Я ведь не обычная омега. Например, стоит подумать над тем, что вскоре весь мафиозный мир будет знать о том, что я – омега. А этот будет серьезной проблемой на пути становления Боссом Вонголы, самой могущественной и уважаемой семьи. К тому же те, кто когда-то был моим союзником, могут покинуть меня. Да и проблем с недругами не оберешься. Многие могут решить, что я слишком слаб и править семьей не достоин, поэтому будут всячески мне вредить. Представляю, как будут удивлены Бьякуран с Занзасом, учитывая, что обоих я размазал по стенке. Великих альф уделал омега. Вот потеха будет… В общем, сейчас меня больше волнует Вонгола, моя семья, а что касается Пары… пусть все идет своим чередом. Интуиция подсказывает мне, что торопиться не стоит, мой альфа сам меня найдет. Мой Истинный. Разменивать настоящую любовь на обычный секс я не собираюсь, как это делают многие омеги. Жизнь слишком коротка, чтобы размениваться на фальшивки и полумеры. ― Тсу-кун? Тсу-кун! ― Эм, что? ― Я посмотрел на маму.― Прости, я задумался… ― Кто-то звонит в дверь, ― пояснила мама. ― Наверное, это твой друг. Иди, открой. ― Сейчас, ― я торопливо поднялся, улавливая раздражение на лице Гокудеры. Кажется, я догадываюсь, кто пришел. Я отворил входную дверь и взглянул на гостя. Честно говоря, я впал в ступор. ― Привет, Тсуна, ― лучезарно улыбнулся мне Ямамото. ― С возвращением домой. ― Спасибо, ― заторможено поблагодарил я, внимательно разглядывая парня. Они сговорились что ли? Сегодня они решили испытать мою выдержку своей красотой? Такеши был облачен в черные брюки, белую рубашку и темно-синий кардиган. Растрепанные темные волосы, озорная улыбка и теплый свет карамельно-ореховых глаз – заворожили меня. Теплая, нежная и надежная красота с ароматом кофе. Так красиво. ― Тсуна? ― Извини, Ямамото, ― спохватился я. ― Проходи. ― Спасибо. Хранитель Дождя вошел в дом. ― Это кстати тебе, ― альфа всунул мне в руки букет лилий и пакет с едой. ― Ты должен хорошо питаться, чтобы полностью выздороветь. Не стоит плевать на свое здоровье, как ты часто делаешь. ― Не стоило так беспокоиться… ― Не мели чепухи, Тсуна, ― серьезно посмотрел на меня Такеши. ― И не говори больше того бреда, что высказал в больнице. ― Такеши… ― Такое ощущение, что ты первый день меня знаешь, ― глаза Ямамото были наполнены гневом, обидой и холодом. ― Или ты просто хотел меня обидеть? Что ж, ты преуспел в этом. В одну секунду мечник разозлился, глядя на меня мрачными глазами. Вывести Такеши нереально, но видимо, мне удалось это сделать. Слишком быстро и дико сменились позиции доминирования. ― Ты – мой лучший друг, Тсуна, самый близкий, ― парень вздохнул, прикрыв глаза. ― Когда я узнал, что ты в больнице, в операционной… не хочу никогда больше чувствовать тот ужас, что поселился во мне. Я думал, что свихнусь от страха. Я боялся, что потеряю человека, ставшего мне первым другом, человека, что стал мне семьей, ― Такеши покачал головой. ― Я чувствовал то же самое, как тогда в будущем, узнав про смерть отца. А ты говоришь, что безразличен мне, что я не уважаю тебя и ненавижу. ― Я не говорил этого, ― прошептал я, сглотнув неприятный комок в горле. ― Но подумал, верно? ― Горько усмехнулся Ямамото. ― Подумал, что я отвернусь от тебя, узнав, что ты – омега. Неужели я выгляжу таким ограниченным? Чем я заслужил твое недоверие? ― Прости меня … ― Я тогда, узнав о тебе правду, подумал, почему он не доверился нам? Может, в его глазах мы – бессердечные скоты, эгоистичные и самоуверенные, глупые придурки-альфы, от которых у него одни проблемы? Я понял, как тебе сложно было с нами, какой ты на самом деле сильный человек, уникальный по сути, особенный. Мне трудно было представить, как могли свалить на хрупкую омегу обязанности Босса мафии, тренировать беспощаднее, чем нас, альф, избивать такое доброе и прелестное создание, ― Такеши глубоко вздохнул, переводя дыхание. ― Я не злюсь на тебя, не презираю, не ненавижу. Я еще сильнее, чем прежде убежден в твоем превосходстве, твоей силе и твоей правоте. На самом деле я восхищаюсь тобой Тсуна и всегда брал с тебя пример. ― Ямамото, ― тихо выдохнул я. ― Никогда не сомневайся во мне, Тсуна, ― мягко сказал Такеши. ― Ты очень дорог мне. Я всегда буду на твоей стороне. ― Знаю, ― слабо улыбнулся я. ― Прости меня. Ты дорог мне, Такеши, очень дорог. Я был слишком обижен и напуган, чтобы здраво мыслить. Прости. ― Прощаю, ― улыбнулся Ямамото. На душе у меня потеплело. ― Тсуна, ты что, заблудился? ― Раздался из кухни крик. ― Реборн-сан, я посмотрю, что случилось, ― услышал я голос Гокудеры. ― Пойдем, Тсуна, а то Гокудера от беспокойства взорвет кухню, ― заметил Хранитель Дождя. ― Ты прав, стоит поторопиться. Вечер прошел хорошо. Конечно, пару раз пришлось рассаживать по дальним углам Такеши и покушавшегося то и дело на его жизнь Хаято, но мне было плевать. Я даже на время забыл о своем наказе неугомонному Хранителю Урагана. Ямамото передал привет от семьи Сасагава и рассказал, что они не смогли прийти, потому что с родителями уехали в Киото, навестить заболевшего дедушку. Хару, как выяснилось, о моем приезде не сообщили, как и Наги с Мукуро (отсутствию последнего я был несказанно рад). А с Хибари, с того памятного случая в больнице, никто не разговаривал. У Такеши в глазах горел какой-то темный огонь, когда он говорил о Хибари. Я ни разу не видел мечника таким злым. Гокудера-кун, что удивительно, молчал по этому поводу и отводил виноватый взгляд. Это только потом, я понял, что он считает себя не лучше Хибари, потому что тоже на меня набросился. Я прямо сказал им обоим, что о той ситуации следует забыть и Хибари тоже оставить в покое. Все же в тот момент у меня началась течка, и альфам было трудно себя контролировать. Если подумать, не их вина, что они сорвались. Парни переглянулись на мои слова, поморщились под моим озадаченным взглядом, но промолчали. Чувствую, что они мне многого не договаривают, что-то еще произошло, но Хранители хотят это от меня скрыть. Что ж, напрасно. Я все равно узнаю, в чем дело.