Мое счастье цвета кровавых фиалок

Холодный свет ледяных скал из Пламени Посмертной Воли, отражался в залитом водой мраке под моими ногами. Магический цветок был практически по венчик затоплен, отчего создавалось впечатление, словно водная гладь вокруг него горит огнем. Взглянув за периметр, где находились ледяные статуи, я заметил, что в двух из них есть изменения. От одной из них текла вода, скульптура таяла, и затопляла все водой. Вторая же вызывала беспокойство и тревогу. Статуя эта плакала будто, и слезы ее были кровью, бегущей вниз. Кровь сплеталась с водой в замысловатый узор, устремляясь к цветку. Белоснежный свет горящего цветка приобрел голубые оттенки в сверкающем пламени Неба, сливаясь с ним воедино. А кровь была впитана белоснежными лепестками, словно прорезанными кровеносными сосудами. Зрелище это было завораживающим, волшебным и немного диким. Я наклонился, чтобы прикоснуться к цветку, но отчего-то в последний момент отдернул руку. Вместо этого я обратил все свое внимание на замурованную в ледяной скале фиалку, странного кровавого цвета, но неожиданно заметил, что кровь добралась и до нее. Немыслимым образом, просачиваясь в лед, кровь добралась до фиалки, почти полностью окрасив ее лепестки в красный. Странно. Непонятно. Но отчего-то волнительно и восхитительно, правильно. Вот только одно меня напугало. Кровавые слезы текли из глаз ледяной статуи с пряжкой Хранителя Урагана Вонголы на поясе. ≈≈*≈≈ Пару дней я провалялся дома. На все мои уверения в том, что я чувствую себя замечательно, моим домочадцам было плевать. Не поверили. Даже Реборн сказал, чтобы я не дергался и наслаждался последними мгновеньями покоя. Я и наслаждался. Целых два дня, а потом выл от тоски. Раньше, казалось бы, я мог днями напролет гонять балду, а сейчас, после трех недель в больнице и недели течки, выкачавшей из меня все соки, хотелось поскорее войти в обычный режим. Я устал чувствовать себя беспомощным, и это касается всех сторон и времен моей жизни. Так или иначе, наступил долгожданный понедельник. Не думал, что когда-нибудь буду рад вернуться в школу. Гокудера-кун и Ямамото, как всегда, ждали меня у ворот дома. Такеши выглядел, как обычно, а вот блондин два дня как щеголял кучей ссадин и синяков. На мой вопросительный взгляд пролепетал что-то про то, что испытывал новый динамит и не рассчитал радиус взрыва, в итоге отлетев благодаря ударной волне и собрав в полете все деревья и кусты. Врет, но я выясню, где собака зарыта. Пока я уже по горло сыт им. Если честно, последние несколько дней альфы мне проходу не давали. Приятно, когда на тебя обращают внимание, но все хорошо в меру. Меня злило то, что внимание это было отнюдь не дружеским. Меня осыпали комплиментами и подарками. Ей - Богу, чувствую себя какой-то девицей. Если Ямамото всего лишь раз смущенно признался, что мой запах великолепен и ему он очень нравится, а все остальное время вел себя как обычно, то Хаято атаковал меня со всех фронтов. Подозреваю, что это Бьянки его научила, что мне говорить и какие подарки дарить, вряд ли далекому от романтики Гокудере-куну хватило бы мозгов на это. А откуда иначе он узнал, что я собираю ракушки, читаю мистику и люблю ночные прогулки при луне? Я никогда ни ему, ни кому-либо другому об этом не говорил. Под конец его водопадов из цветов, дорогих украшений (у меня, что на лице весит табличка «продаюсь за побрякушки»?), духов, книг, видеоигр, моих любимых манг и дорогой дизайнерской одежды, мое терпение подошло к концу. Я прямо сказал Хаято, что сейчас ни с кем не готов строить отношения, даже просто встречаться и проводить время с альфами. Мне нужно привыкнуть к новой правде о себе, к своему статусу роковой омеги. Не хочу мучить Хранителя Урагана, но мне действительно нужно время. Гокудера расстроился, но поклялся, что будет ждать столько, сколько потребуется. Эх. Возможно, я – эгоист, но я устал угождать всем и жить для других. Я хочу быть просто собой. Раньше меня не замечали, считали обычной никчемной бетой, и я привык к этому. Ни признания, ни внимания и ласк альф, ни любви. Я привык полагаться на себя и быть одиноким. Поэтому сейчас я не могу легко принять тот факт, что интересен альфам, и они хотят обо мне заботиться, хотят надо мной доминировать. Боже упаси. Я не считаю себя слабее альф, я уже привык быть лидером. Тут ничего не поделаешь, спасибо Реборну. Без сарказма, искреннее спасибо. Как вы уже поняли, я только рад был занять себя учебой, надеясь вернуться в мир, где меня не считают желанным омегой. И даже не подумал, как все-таки круто изменилась моя жизнь. Что надеяться на былую серость глупо и бессмысленно. У ворот школы стояли члены Дисциплинарного Комитета. Я был несколько удивлен тому, что на посту не было их шефа, так как сегодня насколько я помнил, должен был встречать школьников сам Хибари. Странно. Мы поздоровались с Кусакабе и пошли ко входу в школу. На мгновенье внутри тренькнула интуиция. Я резко повернулся к окнам приемной ДК, почувствовав, что за мной наблюдают, но успел заметить лишь колыхнувшуюся шторку. Хм, значит Хибари все-таки здесь. Интересненько. Стоило появиться в классе, как все разговоры смолкли. Это несколько напрягло. Я прошел к своему месту и невозмутимо стал готовиться к уроку. Хотя взгляды, обращенные на меня, немного раздражали. Не люблю становиться центром внимания. Когда ко мне подошли мои Хранители, разговоры возобновились, но походило это на стрекот сорок-сплетниц. ― Джудайме, может быть, Вам нужна моя помощь? ― В чем? ― Ну, в учебе, ― почесал переносицу Хаято. ― Вы отсутствовали целый месяц. Я бросил взгляд на учебник биологии. ― Сам справлюсь, но спасибо за предложение. ― Тсуна, все нормально? ― Эх, и все-таки Ямамото на самом деле очень проницательный человек. ― Да. А что не так? ― Ну, ты мрачный какой-то. ― Все в порядке. Просто нужно время, чтобы вновь влиться в привычный ритм жизни, ― слабо улыбнулся я. ― Понятно, ― Такеши ответил мне теплой улыбкой. ― Кстати, я хотел вас пригласить сегодня к нам в ресторан. Поедим суши, пообщаемся и повеселимся. ― У меня нет особого желания общаться с тобой сверх необходимости, Бейсбольный Придурок, ― проворчал Хаято, расстреливая мечника злым взглядом. ― А я не откажусь. Надоело дома сидеть. Детей можно привести? ― О чем речь, Тсуна, приглашай, кого хочешь, ― махнул рукой Ямамото. ― Чем больше народу, тем веселее. ― Раз Джудайме пойдет, то и я приду, ― буркнул Гокудера, скрестив руки на груди и недовольно поджав губы. Куда уж ты без меня-то, действительно. ― Отлично, ― я откинулся на спинку стула. ― Сасагавы еще не вернулись? ― Сегодня приедут, ― сообщил Хранитель Дождя. ― Я приглашу и Реохея с сестрой. ― Да, было бы неплохо. Мне нужно поговорить с Реохеем. ― Это было бы замечательно, а то семпай не понимает, за что ты выгнал его и за что обиделся, ― Такеши внимательно посмотрел на меня. ― А с девочками не хочешь объясниться? Я поморщился. Да уж, эта часть самая трудная и омерзительная. Своей ложью я их обеих ввел в заблуждение. ― Бейсбольный Идиот, с чего ты вдруг стал таким серьезным? ― Вклинился Хаято. ― Джудайме и без твоих бейсбольных мозгов может решить, что ему делать. ― Такеши прав, ― возразил я, ― мне очень со многими придется объясниться. ― Джудайме, ― неуверенно позвал меня Гокудера. ― Да? ― Мне нужно уехать в Италию, отец вызвал меня. Мне придется явиться к нему, хочу я того или нет. ― Когда? ― Завтра, Джудайме. ― Хорошо, ― кивнул я, ― можешь ехать. ― А как же Вы? Я не хотел бы оставлять Вас… ― Со мной все будет отлично. Это ты береги себя и окружающих от своего взрывного характера. Не делай глупостей. Хаято слабо улыбнулся. ― Как скажете, Джудайме. ― Не волнуйся, Гокудера, я позабочусь о Тсуне, ― вклинился Ямамото, одаривая нас счастливой улыбкой. ― Это меня и беспокоит, ― рыкнул Хаято, сжимая кулаки. Вот же ревнивый тип. Отелло нервно курит в сторонке при взгляде на этого ураганного воздыхателя с динамитом вместо мозгов. Пришлось прервать разговор, потому как прозвенел звонок на урок. Я замечал на себе заинтересованные взгляды своих одноклассников. Ждут, наверное, подробностей о моем месячном отсутствии. Стервятники. На перемене прозвучало голосовое сообщение о том, что мне немедленно требуется пройти в кабинет Дисциплинарного Комитета. ― Я пойду с Вами, Джудайме, ― вскочил со своего места Гокудера. ― Я тоже, ― недобро сверкнул глазами Ямамото. ― Э-э, ― опешил я от такой слаженной солидарности, ― не стоит. ― Но, Тсуна… ― Я справлюсь с ним, если что. Не переживайте. Ребята помрачнели, явно не поверив (как не стыдно сомневаться в собственном боссе?), но возражать перестали. А вот взгляды одноклассников стали сверлить дырку во мне усерднее раз в десять. Достали! Интересно, что этому недохищнику от меня нужно? Извиниться? Вряд ли. Не в его духе. Надавать люлей за прогулы? Так вроде бы у меня была уважительная причина, справка должна быть уже у него на столе. Расквитаться за позор в больнице? Может быть. Но, так или иначе, даже интересно будет посмотреть на него. Оказавшись перед дверью приемной ДК, я потарабанил в нее. Тут же раздалось сухое, холодное «Войдите». ― Вхожу, ― оповестил я, просачиваясь в кабинет. Не знаю, что я ожидал почувствовать, может презрение? Но уж точно не желание, пронзившее тело, как молния. Запах ветра и лесных цветов, невероятной свежести, бури и разрушения напитал весь интерьер, всю атмосферу комнаты. Ощутив его, я едва не задохнулся. Хибари сидел за столом, проверяя какие-то бумажки. Но от чего-то, у меня создалось ощущение, что все это наигранно. Парень был напряжен и взвинчен, его эмоции легко читались в аромате, данном ему не как большинству альф только привлекать омег, но и для того, чтобы подчинять, управлять, доминировать. Сила Истинных больше в разы, и мне очень интересно, где моя? Или все ограничивается повальным поклонением мне любимому? Это было бы печально. Я остался стоять у двери, не горя желанием подходит к ненавистному человеку, имевшему над моей омегой постыдную власть. Я буквально чувствовал, как скулит моя сущность в желании присвоить этого альфу. И от этого во мне вспыхнуло отвращение и гнев. Нет уж, я не позволю природе доминировать надо мной, и теперь уж точно, если что, смогу дать отпор. Хибари оторвал взгляд от отчетов и посмотрел на меня. Глаза были холодными и твердыми, как обычно, но черное пламя в них горело совсем не безразличной ненавистью и жуткой усталостью. Я вздрогнул. Это был Хибари, но он изменился практически до неузнаваемости. ― Травоядное, ― прозвучало, будто битый лед из стекла. ― М, всеядное вообще-то, ― пожевал губу я. Не так. Что-то не так. Я не понимаю. В груди почему-то пронзительно щемит сердце, а в душе поднимается глухая тревога. ― Забирай, ― брюнет снимает с запястья наручникет Облака и бросает на стол. ― И уходи. Несколько секунд я заторможено смотрю на сверкающий знаком Вонголы металл, силясь сообразить, что только что произошло. Поднимаю взгляд, пытаясь найти ответ на лице Хибари, но тот смотрит холодно и безэмоционально. ― Что ты делаешь? ― Сухо осведомляюсь я. ― Я не хочу больше иметь дел с твоей шайкой, тупое травоядное животное. Никакой травоядности, никакой мафии, никакой Вонголы. Теперь ясно, надеюсь? ― Отстраненно сообщил Хибари. ― Нет, я не понимаю тебя, ― сощурил я глаза. ― Неужели ты настолько меня презираешь, настолько не желаешь быть подчиненным омеги, что готов умереть? Что он делает? Разве он не слышал про омерту? Мафия не прощает предателей. ― Да, настолько, ― тихо сказал он, сверля меня тяжелым взглядом. ― И я не умру. ― Мафия слишком мстительна и коварна, и слишком огромна, чтобы у тебя был шанс устоять перед ее силой, ― жестко сказал я. ― Не сравнивай меня с собой, ― резко оборвал меня Хибари, поднимаясь со стула и опираясь ладонями на стол. ― Я – хищник, а не слабое, никчемное животное. ― На каждого хищника найдется достойный охотник, Хибари, ― нахмурился я. ― Кроме того, у каждого хищника есть семья, которую легко потерять в мафиозных разборках. Я заметил, как вспыхнули яростью глаза брюнета при моих последних словах, но увидел и промелькнувший в них испуг. Есть. Тебе есть что терять, Хибари. ― Как бы силен ты не был, со всеми тебе не справиться. Встанет выбор: ты или семья? И что тогда? ― Напирал я, видя, как темнеют глаза парня. ― Бросишь члена своей семьи, чтобы выжить самому? Так поступают настоящие хищники? ― Ради семьи я это и делаю, ― Хибари медленно вытащил тонфа, сверкая темными от бешенства глазами. ― Убирайся, Савада, вместе с малышом и всей своей братией. Если хоть одно из твоих травоядных посмеет мне угрожать, я его уничтожу. А тебя пущу по кругу всем альфам в школе, а после расчленю и отправлю останки твоей семье. Я и пикнуть не успел, как был вынесен потоком фиолетового Пламени из кабинета и впечатан в стену, а наручникет Облака был брошен мне вдогонку. Несколько минут я ошеломленно взирал на захлопнувшуюся дверь приемной ДК, а после встал на ноги и поплелся в класс, автоматически засунув наручникет Хибари в карман. Нужно подумать, как поступить дальше. Какие бы сейчас разногласия не разделяли нас с Хибари, смерти его я не хочу. ≈≈*≈≈ Весь остаток дня в школе прошел, как во сне. Я не мог перестать думать о Главе ДК, о его решении, о его тупых выходках, о его тяжелом, будто мерзлая вода в болоте, взгляде и на миг промелькнувшем в арктических глазах страхе. Всего лишь вспышке, микросекунде, но гипер-интуиция забила в гонг. Узнав о том, что Хибари хочет покинуть семью, Реборн рвал и метал, все порывался пойти образумить высокомерного альфу, но я не позволил. Я чувствовал, что если кто-то будет вмешиваться, станет только хуже. Велел Аркобалено попридержать коней и позволить мне решить эту проблему, хотя понятия не имел, как это сделать. Я даже забыл, что должен был идти в гости к Ямамото. Благо во время прогулки натолкнулся на Гокудеру-куна, робко предложившего составить мне компанию на вечер. Я ничего ему не ответил, молчаливо свернув в суши-ресторан Ямамото. У Такеши, как всегда, было весело и тепло. Но, по правде сказать, меня это никак не трогало. Наручникет покинувшего семью Облака камнем оттягивал карман. Семью. Мою семью. Но не семью Хибари. «Ради семьи я это и делаю». Эти слова раскатами грома раздавались у меня в голове. Меня поразили эта фраза и горящий взгляд бушующей небесной стихии, я до сих пор не мог поверить в то, что это был Хибари. Я воспроизвожу сотню тысяч воспоминаний с Хранителем Облака: гневным, диким, необузданным, жестоким, вспыльчивым, презрительным, гордым, поразительным, холодным, сильным, ненавидящим и даже похотливым, - но не в одной из этих картинок я не вижу его уставшим, загнанным в угол зверем. Зверем, безумно скалящимся и бросающимся на врагов, старательно закрывающим собой тех, кто ему дорог. Удивительно, и может даже глупо, но я был уверен в том, что Глава ДК одинок, бессердечен и лишен способности любить. Я ошибался. Все-таки все мы люди, и жить без любви, какой бы то ни было, не в наших силах. Хибари не исключение. А это значит, что мне нужно снова поговорить с ним, заставить понять, что из мафии уйти можно лишь вперед ногами. Или же, по распоряжению и разрешению босса. Только вот я, несмотря на все наши с Хибари разногласия, отпускать его не собирался. Во-первых, он – лучший Хранитель Облака, что может быть предложен; во-вторых, Хибари – единственный, кого примет наследие Облачной Вонголы, в-третьих, альфу не оставят в покое, на него будут охотиться вражеские семьи; в-четвертых, я не хочу, чтобы в этих мафиозных разборках пострадала его семья и в-пятых… я просто не хочу, чтобы он уходил. Как не убийственно, а он – мое Облако, он – хоть и самая болезненная и ядовитая, но не менее важная часть меня. Только как убедить Хибари остаться? Дилемма. На вечере я поговорил с Реохеем, прояснив ситуацию со своим полом и моими требованиями к жизни и дружбе, и парень понял меня, экстремально проорав про мою крутизну. Правда, Хранитель Солнца весь вечер подозрительно краснел и бубнил что-то несуразное. Хех, какая у меня все-таки интересная семья, подобрал я в нее таких же чокнутых, как я сам. Девчонки восприняли новость о моей омежьей сущности с завидным хладнокровием. Хроме жутко удивилась и засмущалась, глядя на меня; Киоко, не блиставшая особой сообразительностью, приглашала меня на все эти женские мероприятия с салоном красоты и нижнего белья (тпру, я - босс мафиозной семьи!); только Хару, вежливо попрощавшись, испарилась с вечеринки. Что ж, могло быть и хуже. Ей нужно свыкнуться с мыслью, что парой нам не быть. Уяснили бы эту истину еще и другие надоедливые личности.