Красным по белому

      Жить вместе с непонятным Арсением и бабой Зиной оказалось на удивление просто. Матвей всю свою жизнь считал что очень щепетилен в вопросах личного пространства. Подыскивал себе жилье побольше, чтоб разместиться там с комфортом, всегда оставлял себе отдельный кабинет для работы. Но как только Зинаида испекла с утра блинчики на троих, как только Арсений разложил на табуретке возле беговой дорожки свою футболку с трениками — Матвей почувствовал к ним обоим непонятные родственные чувства.       Жизнь наладилась настолько быстро и гладко, что уже через месяц (на дворе стоял декабрь, все готовились к Новому Году) Матвей позвонил Крису по поводу «обычного дела».       За суматохой разборок с Глебом, его братом и отцовским наследством, да еще очутившись в отделении кардиологии после реанимации Матвей почти забыл, откуда знает Криса. Так уж вышло, что его куда сильней интересовали возможные связи этого странного добродушного качка, чем его непосредственная «профессия».       В клуб к Крису его отвел тогдашний коллега. Матвею было тридцать два года, он пытался успевать на двух работах, а единственный выходной пропивал на дешевой водке. Крис встретился с Матвеем в дешевой кафешке (заставил платить, ублюдок, тот кофе стоил Матвею целого дня еды, пришлось перейти на ролтон) и пообещал познакомить с интересными людьми. За услуги эти Крис никаких денег не брал и утверждал, что сходить в клуб можно, не потратив ни рубля. В общем, так оно и было. Чаще всего туда приходили, вежливо приобретая алкоголь или кофе, но были и те, кто, подобно Матвею, старался избегать любых расходов.       В сопровождении Криса он познакомился с парой женщин, а потом сходил с одной из них в отдельную комнату клуба. Вернулся, сияя, как медный чайник, отошел с Крисом в сторонку и долго благодарил. Вероника Сергеевна вышла следом и заказала для них двоих чайник с зеленым чаем. К тому времени про зеленый чай в таких чайниках Матвей смотрел одни только сериалы на дежурстве.       Ходить в клуб доводилось нечасто, постоянных знакомств он старался не заводить, уповая на мудрость судьбы, надежность знакомых Криса и собственную интуицию. Учитывая, что действий в закрытых кабинках было не так уж много, такой подход устраивал всех. Матвей знал, что садисты подобных ему «гастролеров» обходят стороной за милю, а связать руки и отчитать достаточно убедительно могла почти каждая женщина, и неважно, знала она про клубы Криса или нет. Матвей считал, что у них это в крови.       Иногда приходилось развеивать надежды юного поколения, которое в Матвее стремилось разглядеть не то покровителя, не то спонсора, не то Верхнего. Матвей вежливо разъяснял им, что ищут не там, а сам мысленно поражался чужой наглости. Надо ж догадаться: прийти в такой клуб, чтоб стать нахлебниками.        — К тебе не лезут, и ты не лезь, — советовал на такие жалобы Крис. — Со своей колокольни дерьмо внизу разглядеть куда проще.        — Ты даже не представляешь, сколько пословиц сейчас в одну совместил, да? — улыбался Матвей.        — Насрать, — отмахивался Крис. Это был практически девиз его жизни.       После Глеба, после больниц, после появления в его жизни охранника и Зинаиды, он ехал в клуб, предвкушая полный провал. Хорошо получалось далеко не всегда — иногда он просто чувствовал себя глупо перед распинающейся бабой, а иногда и того хуже — не мог сдержать улыбку. Крис говорил, что лучше всего найти себе постоянного партнера, но Матвей на все постоянное смотрел с трезвым — по его мнению — скептицизмом. Снять стресс, если повезет — и хватит. Не для того он покупает баснословно дорогой кофе, чтоб потом еще одну бабу повесить себе на шею. Пусть отрываются в кабинке, а на его кошелек и рассудок не замахиваются.       В помещении было почти пусто — четверг, только завсегдатаи и люди со сбитым графиком. Конечно, еще студенты, но такие Матвея не интересовали — «вставало» только на взрослых дам. Причем «вставало» именно в кавычках, без сопутствующих неожиданностей, которые — Крис объяснил — могут воспоследовать за «сессией». Терминологию клубов Матвей тоже учить не стал, потому что она ему не была нужна — объяснить, что он ждет от встречи, куда проще было нормальным языком. Дамы не настаивали.        — Доброго вечера, Матвей Палыч, — поприветствовал его молодой паренек за барной стойкой. — Вам налить как обычно?        — Привет, Шурик, давай как обычно, — улыбнулся Матвей. Шурика он не видел уже сто лет, и эта встреча была своеобразным началом «как обычно». Нормальной, мать ее за ногу, жизни.       Ловкий парнишка нацедил немного виски, заправил кубиками льда и пододвинул нетронутый, девственно чистый стакан — видно, когда человеку нравится его работа.       Матвей пошел сканировать столики, выискивая одиноких дам. Возле окна сидела Вика, но с ней Матвей ходил в кабинет уже дважды, оба раза ничего не выходило, и пробовать третий он совершенно не хотел.       Кто-то похлопал шефа по плечу — он обернулся и увидел Андрея Евгеньевича. В другое время может и удивился бы, а тут все встало на свои места — протянул руку.        — Тоже только пришел? — поинтересовался эффектный военный.        — Да, давно не приходил, — зачем-то объяснил Матвей. Мог бы не говорить ничего — расспрашивать в клубах Криса было не принято.        — Узнавал на днях про Глеба, все у него в порядке, учителя говорят — ему нравится, — сказал Андрей Евгеньевич.        — Рад за него, — кивнул Матвей. — У те… у вас из-за него проблем не будет?       Он поймал себя на том, что не может обратиться к Андрею Евгеньевичу по имени, хотя было очевидно, что они, если не одногодки, то не далеко ушли друг от друга. Да и статус — понятие растяжимое, Матвей уже успел отложить на старость и гордился своей компанией. И все-таки не поворачивался язык сказать Андрею «ты».        — Не будет, если у Криса все получится с документами, — ответил Андрей Евгеньевич, деликатно проигнорировав матвеево «те…».        — Они почти закончили, Крис обещал на следующей неделе отправить материалы, — с пониманием закивал Матвей.        — Ну, удачи тебе, я пойду, — и он отправился к барной стойке, где забрал Шурика и повел к выходу. Вместо талантливого паренька заступил его сменщик — Иннокентий. Матвей удивленно провожал взглядом солидного Андрея Евгеньевича и живого, вечно веселого Шурика.        — Хорош глазами чужих низов пожирать, — посоветовал Крис, подкравшись сзади. — Своего заведи и пожирай.        — Твой тонкий юмор не перестает меня удивлять, — усмехнулся Матвей.        — Сегодня по твоей части никого не будет, извини.        — Да я просто так забежал, давно не был.        — Другим заливай, ага, — сказал Крис и безжалостно расхохотался.       Матвей понял, что от Криса отбиваться бесполезно, поэтому перешел в наступление.        — Когда вы закончите с доказательствами, агентство «Лунный Свет»?        — Мы тут тебе не волшебники, — поморщился Крис, — когда надо, тогда и закончим. По крайней мере, не наебем, как некоторые.       Шеф понял, что Крис не в духе, и отстал — направился к барной стойке, собираясь поглотить побольше алкоголя, благо, водитель ждал неподалеку на парковке с книжкой в руках.        — Плохой день? — флегматично поинтересовался Иннокентий.        — Паршивая жизнь, — отозвался Матвей, предвкушая дежурную беседу с барменом.       Домой он вернулся почти в час ночи, опустошенный и злой. На кухонном столе лежал остывший ужин и неоткрытая бутылка пива — забота бабы Зины иногда бывала обескураживающей. Арсений встретил шефа с укором в глазах, но ничего не сказал ему.       Матвей сидел на кровати и смотрел на разбитый экран телефона.        — Выброшу к чертям, — решился шеф. В новую жизнь надо было идти без груза минувших дней. Что было — то было. Он подумал, что не собирается больше ходить в клубы, а вместо этого отведет куда-нибудь Зинаиду: в кино или в театр, куда ей самой захочется.