Красным по белому

      Проснулся Матвей до будильника, в половине пятого. Подошел к окну и почувствовал себя на шесть лет моложе. Вспомнил день, когда он точно так же рано вскочил на ноги, чтобы потом узнать, какая чудовищная ошибка произошла с его, в сущности, безобидным заказом. Думал припугнуть зарвавшегося наглеца, а получилось так, что сломал жизнь наивному добродушному подростку.       Сердце билось часто-часто, и чтобы справиться с ним Матвей уселся на ковер и, прикрыв глаза, начал заниматься гимнастикой для легких и мозга. Шли минуты, дыхание выравнивалось, дурные мысли бежали прочь — шеф остался наедине с собой, в уютной безопасности комнаты.        — Матвей Палыч, — тихий шепот мгновенно вывел из равновесия. Глеб.        — Заходи-заходи, я уже не спал, — мужчина торопливо вскочил на ноги и стал искать, куда бы усадить гостя. У него было кресло, но сейчас на этом кресле красовался завал одежды. Что еще? Матвей раздобыл из недр комнаты табуретку и предложил ее Глебу.        — Я ненадолго, — возразил парень, тихо прикрыв за собой дверь.        — Что-то случилось? — шеф тоже перешел на шепот, стараясь при этом выглядеть спокойным, хотя сердце снова готово было унестись прочь.        — Нет, я просто хотел сказать вам, — Глеб уставился в пол и выпалил настоящую тираду. Про то, как он благодарен, про то, что только из-за Матвея Палыча у него появился такой замечательный шанс, про то, как счастлив он был в своей альма-матер, про обретенных друзей, возможности, счастье. Матвей заслушался: стоял в центре комнаты с табуреткой в руках и разглядывал Глеба в нелепой футболке с чебурашкой и потрепанных трениках.       Он не смог ответить, даже когда Глеб уже замолчал и стоял у двери, ожидая реакции. Отнялся язык, парализовало все тело. Совесть ныла так сильно, что Матвей был совершенно уверен — через несколько минут нужно будет вызывать скорую. Поставив табурет в центре комнаты, он уселся, тяжело вздохнул и спокойно произнес:        — Глеб, это все из-за меня.       Гость удивленно смотрел на своего благодетеля, явно не понимая, о чем идет речь. Наверняка, ожидал что-то вроде: «Не стоит таких слов» или «Пожалуйста» или «Будешь должен», но вовсе не подобной реплики.        — Глеб, это из-за меня тогда с тобой такое… ну, случилось, — продолжил, с трудом ворочая языком, Матвей. — Эти ребята — их, вроде как, я отправил.       Парень изменился в лице — оно стало немного мрачнее — но все так же спокойно стоял возле двери. Выдержке в застенках вуза его научили превосходно. Экзамен сдан.        — Я тогда и не знал толком про тебя, — продолжил Матвей, чувствуя себя, как на исповеди. — Верней, я слышал от Кирилла, что у него там с этой женщиной был роман, но я думал, что это не всерьез. Я думал, что у него только один ребенок. Понимаешь? — со смесью надежды и страха он посмотрел в глаза Глебу.       Тот медленно опустил голову и еще медленнее ее поднял.        — Тогда все было по-другому, — шеф схватил себя за волосы на висках и уставился в пол, с силой оттягивая кожу на голове — так было легче дышать. — Зинаиды не было, тебя не было, ничего не было — только я. Родители умерли, Настя ушла, завод остался у Кирюши, а потом достался его сыночку-идиоту. Понимаешь, Глеб, мне некуда было деваться! Я ни о чем больше не мог думать! — Матвей вскочил с табуретки, с силой пнул ее в сторону и отошел к окну, стараясь дышать глубже. — Никто ничего о тебе не знал, Андрей жил один черт знает сколько лет в этой паршивой квартирке. Все было готово, я дал отмашку, а с утра…       Глеб тихо кашлянул, прочищая горло, и закончил за Матвея:        — С утра вам сказали, что там был не тот брат. Я понял.       Шеф глубоко вдохнул и медленно выдохнул, как учил мудрый седовласый тренер. Когда он обернулся к двери, Глеба в комнате уже не было. Дверь была закрыта — ушел тихо, как заправский шпион. Или кого они там в этих застенках готовили?       Нужно было звать кого-нибудь и просить измерить давление. Наверняка, потребуется укол. Будить Зинаиду шефу было неловко — придется рассказывать, что произошло с Глебом, а тогда волнение только усилится. Матвей подошел к спальне Арсения и тихо постучал. Сеня вышел через минуту.        — Что-то случилось, Матвей Палыч? — спросил охранник, сонно потягиваясь.       Потом был простецкий «Корвалол», полезная еда с утра, легкий освежающий душ, апельсиновый сок и еще несколько упражнений. Матвей заставлял себя действовать на автомате, возвращая телу жизнеспособность, потому что прекрасно понимал — если сейчас попасть в больницу, он уже никогда не увидит Глеба. Главное сохранять хладнокровие, связаться с нужными людьми, устроить все без лишнего шума. Самое страшное уже произошло — он смог признаться, а все остальное — это просто последствия. С последствиями Матвей прожил всю свою жизнь.       Зинаида удивилась, что Глеб ушел так рано, но особого беспокойства по этому поводу не высказала. Ей такое поведение казалось нормальной реакцией «подросшего организма». Матвей невозмутимо собрался на работу, вышел в положенный час и сел в машину.        — Поедем на Лубянку, — сообщил он водителю.        — Как скажете, Матвей Палыч.       Добродушный юноша за рулем за шесть лет превратился в понимающего, прожженного жизнью циника. Исправно платил алименты близняшкам и их красавице-матери. Матвей Палыч по доброте душевной посоветовал ему связаться с Крисом, но ничего хорошего из этой встречи не вышло — водитель сообщил, что ему и так неплохо, а через два месяца нашел себе новую девушку, которую бросил через год. Во всяком случае, он все так же хорошо водил машину и никогда не опаздывал.       Крис встретил Матвея у входа в клуб. Значит, ночевал там же. Значит, не в духе. Годы обошли Криса стороной, добавив пару седых волосков и увеличив мышечную массу. Качок махнул рукой на вход и скрылся в проеме.        — Я насчет Глеба, — начал Крис, но Матвей перебил его.        — Утром я ему все рассказал.        — Что рассказал? — Крис остановился и удивленно посмотрел на Матвея.        — Про то, как так вышло, что его избили и… ну, ты понял, и он куда-то ушел, — объяснил шеф.        — Утром? — переспросил Крис.        — Да, ему тоже не спалось, — подтвердил Матвей.        — Сегодня утром? — снова переспросил Крис.        — Да-да, — Матвей начал терять терпение.        — Пиздец, — резюмировал Крис и пошел мимо столиков скорым шагом.        — Да я знаю, — шеф почесал затылок, не особенно понимая, зачем нужно было так много спрашивать, когда и так ясно, что пиздец.        — Нихера ты не знаешь, — отозвался Крис.       Они прошли в кабинет администратора, где на небольшом диванчике, забившись в угол, дремал под пледом знакомый хакер Сергей.        — Вчера до дома не добрались, — пояснил Крис, указав на спящего, — пришлось тут заночевать — у нас квартира хрен знает где, а тут вы с вашими проблемами, как всегда, свалились не вовремя.        — Так вы… — Матвей снова почесал в затылке и кивнул своим мыслям. Ну, понятно теперь, откуда у Сергея столько рвения к работе. Любовник, значит.        — Садись, выпей чаю, — гостеприимно указал Крис на поднос с расставленной посудой. В паре чашек еще осталась заварка. Он толкнул в бок Сергея и уселся на диване. Хакер открыл глаза и постепенно начал просыпаться. — Матвей пришел, подъем.        — Который час? — сонно уточнил Сергей.        — Восемь часов десять минут, — ответил Матвей.        — Три часа — отлично! — сказал Сергей, имея в виду, должно быть, время сна, потом встал с дивана и пошел наливать себе вчерашнего чая.        — Значит, слушай сюда, мудак ты этакий, — Крис сердито посмотрел на Матвея, но потом, совершенно не сердито зевнул, и это частично нивелировало произведенный эффект. — У твоего Глеба нормальные такие проблемы. В его положении я бы сказал проблемищи. Просто катастрофа. Твой Глеб измучился до посинения, пытаясь вызвать в себе адекватную реакцию на женский пол, но, увы и ах, этого не получилось. И вместо того, чтоб помочь подростку понять себя, ты, долбоеб номер один в этом мире, отправил его в армию.        — Не в армию! — возразил Матвей, которого за шесть лет изрядно измучили идиотские ошибки на этот счет.        — Насрать! — ответил Крис. И Матвей мысленно с ним согласился. — Психонавты, чтоб им икалось, намекнули Глебу, что из-за случившегося у него могут возникнуть разные отклонения по этому делу, и Глеб воспринял такой намек близко к сердцу. Попросил меня раздобыть ему журнальчик с обнаженными дамами. Я уж не знаю, что это за психонавты такие, с которыми невозможно без журнальчика, но я притащил, и, насколько я понял, нихера у него не вышло. Иначе вчера он не звонил бы мне в час ночи.        — Чего он хотел? — тихо спросил шеф, готовый принять любой удар судьбы, потому что за сегодняшний день их уже было достаточно для полной апатии.        — Хотел посоветоваться, — ответил Крис. По нему было видно, что он знает больше, но не скажет об этом даже под пытками. Еще по нему были видны злость, усталость и раздражение от того, что приходится снова заниматься «этим дерьмом».        — Где мне его теперь искать? — вопрос был риторическим, Матвей и сам знал.        — Я позвоню Диме, — вздохнул Крис. — Рано или поздно он наткнется на его мальчиков. Тогда и выясним, где он. Если, конечно, сам не вернется.        — Диме? Мальчикам? — шеф запутался еще больше.        — Знаешь что! — Крис встал с дивана и выжег взглядом на теле Матвея слово «мудак». — Ты последний козлина. Козлина и тупица, каких не видывал свет. Твой мальчишка — гей, и он пять лет мечтал встретиться с любовью всей его жизни — добрым, обаятельным защитником, дядей Матвеем. Лучший выпускник курса, ни одного замечания, Андрей говорил, его там хотели по обмену отправить хер знает куда, еле отговорил. Только бы дядя Матвей заметил. Ну ты мудак! — наконец, верзила подошел вплотную к Матвею и схватил его за галстук. — Ладно еще тебе насрать на него — никаких претензий, тут уж либо да, либо нет. Но такой вот подарок ему сделать за пять лет ада — да ты просто долбанный гений зла. Вали отсюда, чтоб я не видел тебя больше, понял?       Матвей почувствовал сильный толчок и отлетел к входной двери. Сердце билось где-то в пятом измерении, во всяком случае, в груди он уже ничего не чувствовал. Ноги плелись вслед за головой, он шел по темному помещению, опираясь на столы, и еле выбрался из клуба.       Водитель подхватил его и помог сесть, а когда они ехали в больницу, Матвей набрал номер Глеба и долго слушал гудки. В конце концов, уже на парковке, он быстро написал СМС и пошел вслед за водителем по знакомым ступенькам. Дурная привычка, но что поделать, когда хотя бы раз в год случается сильный стресс.       «Извини, я не знал».       Трубка жгла сквозь плотную подкладку брюк. Он ощущал себя не просто мудаком и козлиной, он ощущал себя самым последним подонком на всей планете.       Врач принял их быстро — радости частной клиники. Матвей уже снимал пиджак, когда зазвонил мобильный.        — Я ведь просил вас выключать аппарат у входа, — седовласый кардиолог смотрел строго и требовательно, но Матвей вцепился в трубку, как будто от нее зависела его жизнь.        — Чего вы не знали? — на фоне шума улицы был отчетливо слышен голос Глеба, спокойный и ровный.        — Я был у Криса, — объяснил шеф, отступая от доктора, который готов был вырвать телефон прямо из рук у нерадивого пациента.       Тишина.        — Послушайте, это просто возмутительно! — не выдержал кардиолог. — Если вы сейчас же не отключите аппарат, я отказываюсь вас лечить!        — Где вы? — спросил Глеб.        — В больнице, — Матвей автоматически ответил и, спохватившись, добавил, — это неважно.        — Неважно?! — кардиолог действительно потянулся к трубке. — Ну, что вы еще удумали, Матвей Палыч! Опять клиенты покоя не дают?        — Да отстаньте вы, в конце концов! — рявкнул Матвей, вышел из кабинета кардиолога и, на всякий случай, схватил ручку, не выпуская доктора. Внутри раздавались возмущенные крики.        — С вами все в порядке? — спросил Глеб, и теперь Матвей услышал беспокойство. Действительно, некоторые вещи невозможно разглядеть, если не знаешь, где искать.        — Нормально, — ответил шеф. — Возвращайся домой. Пожалуйста.        — Вы будете там? — уточнил Глеб.        — После врача, да, я приеду, — закивал шеф, не осознавая, как глупо выглядит. Еще немного, и его заветная мечта исполнится — пусть не прощение, но хотя бы немножко терпения. Такого хватит даже на два здоровых сердца.        — Так где вы? — настойчиво спросил Глеб снова.       Дверь резко распахнулась, Матвей отлетел в сторону, выронив трубку, кардиолог схватил пациента за рукав и зло помахал перед глазами свободной рукой:        — Матвей Палыч, я тридцать лет ставлю людей на ноги. Сколько раз повторять? Во время стресса необходимо дис-тан-ци-ро-вать-ся от проблемы! Слышите?       Матвей не слышал — он смотрел на развалившуюся на части трубку за пару штук зеленых и гадал, хватило ли минуты разговора на то, чтобы убедить Глеба вернуться. Теперь хотелось домой как можно скорее.        — Матвей Палыч, пойдемте, мне нужно померить давление, — уговаривал кардиолог, — послушать сердечко ваше. Давайте-давайте, быстрей начнем — быстрей поправитесь.       Шеф хотел снова вырваться и бежать к водителю, но сердце снова сделало неприятный кульбит, и он остался, понимая, что мертвый Глебу точно не поможет. Его радовало уже то, что Глеб позвонил сам и даже спросил, где…        — Я мудак, — тихо прошептал Матвей, но кардиолог продолжал читать свою лекцию про здоровый образ жизни. — Я такой мудак.       Проигрывая в голове последний разговор, он понял, что Глеба не интересовало ничего, кроме опального спасителя: «где вы?», «с вами все в порядке?». И это после того, что парень узнал всего несколько часов назад. Матвей давно перестал считать, что кто-то может влюбиться в него, но сейчас это вызывало не радость, а тревогу: пять лет парень ждал «свободы», и что теперь? Узнав о том, что его чувства навсегда останутся без ответа, что он сделает? Или, раз уж смог простить такую чудовищную ошибку, значит, сможет простить и отсутствие взаимности?       Матвей сидел на стуле, разглядывая веселенькие обои напротив. В голове шумело, врач возился с приборами, вокруг пахло медицинскими препаратами и вездесущей хлоркой. Шеф усмехнулся и прошептал:        — Отсутствие взаимности.