10. Если им можно
6 февраля 2015 г., 00:10
— Хорошего дня, — пожелал Глеб, открывая дверь перед шефом, потом зашел с другой стороны, пожал руку Антону и передал ему бумажный пакет с цветочком. — Сегодня с ежевикой.
День пролетел незаметно — Матвей чувствовал себя абсолютно здоровым, быстро расправился с пьянством заграничных аудиторов, раздал задания, принял отчеты, привел в чувства Софочку и, как и обещал дома, отправился раньше обычного в обратный путь. Он спустился к машине, открыл дверь и увидел, что за рулем не Антон — теперь, когда его не было, имя всплыло само. За рулем сидел Глеб со своей обычной вежливой улыбкой.
— Решил подменить, — сообщил парень.
— У тебя права есть? — удивился Матвей.
— И не только права, — загадочно сказал Глеб, но уточнять не стал.
Матвей сел рядом и потянулся к бардачку — пачка лежала там для самых крайних случаев, и сейчас был как раз такой.
— Я выбросил, — снова удивил Глеб. — Вам курить не стоит.
— Какие все умные, — буркнул шеф. На нет, конечно, и суда нет, купить рядом негде, но поворчать можно.
— Сегодня рядом с Юго-Западной свободный вход, — сказал Глеб, продолжая удивлять. — Я сказал Зинаиде, что у меня билеты в театр. Если вы не против, сходим туда?
— В театр? — ощущая себя последним тупицей спросил Матвей. И тут до него дошло. — А, понял. Ну, давай сходим, почему нет?
Спрашивать, как он успел так хорошо разобраться в заведениях, которые были известны Крису, было еще глупей, чем уточнить про театр. Надо было — разобрался. В конце концов, что ему еще делать целый день — не в домино же с Сеней играть.
— Вы там были? — плавно лавируя в пробке, спросил Глеб.
— Нет, на Юго-Западной никогда не был, — признался Матвей.
— Крис говорит, там много людей. По-моему, то, что нужно, — сказал Глеб. Матвей понял, что парень хочет просто поговорить по дороге, о чем угодно, чтоб не создавать спутнику неловких ситуаций.
— Для чего нужно?
— Чтоб не пялились.
— Да и в обычное время не пялятся, — пожал плечами Матвей.
— Правда? — удивился Глеб. — Надо же, а я думал, что это как-то необычно. Видно, у нас там совсем глухомань была.
— Ты о чем? — пришел черед Матвея удивляться.
— Ну, Станислав Викторович говорил, что гей-клубов в Москве совсем мало, а если в обычный идти — то лучше, чтоб было побольше людей, тогда никому особо дела нет, — охотно пояснил Глеб.
— А, — выдавил Матвей, — ну, да. Наверное.
— Да ладно вам, думаете, я бы вас в гей-клуб повез, — водитель вдруг расхохотался, и Матвей понял, что ни разу до этого не слышал его смех. Яркий и честный, почти детский.
— Да кто тебя знает, я уже не знаю, что думать, — буркнул шеф.
— Нет, я просто хотел куда-нибудь уехать, чтоб нам не сидеть с кислыми минами, — сказал Глеб. — Вы не подумайте, что я вам это сказал, потому что на что-то надеюсь. Я знаю, что у вас жена была. Просто… ну, вы вот ведь хотели мне сказать, да? Про то, что у вас на душе. И я тоже хотел. Так что поделились друг с другом, и забили, по рукам?
Матвей ничего не ответил, для него происходящее было слишком непривычно, слишком сильно выбивалось из понятных рамок. Он словно шел по туго натянутому канату, вместе с чертовой кружкой чая в руках, и нужно было не только не свалиться в пропасть, но еще и не разлить чертов чай. Из чертовой кружки.
— Вот, кстати, чего я не знаю, — продолжил Глеб, не дождавшись ответа, — так это про детей. Дети у вас есть?
— Нету, — отрезал Матвей. К его счастью они приехали, так что можно было выйти из машины и вдохнуть полной грудью вечерний воздух столицы. Как всегда затхлый, но очень родной.
Глеб не стал возвращаться к теме детей и повел Матвея, ориентируясь по навигатору. Смотрелись они довольно смешно, лавируя по парковке в нужном направлении, но шефа заботило вовсе не это. Он продолжал размышлять над пропастью у себя под ногами. И постоянно повторял про себя: «Я не считаю вас старым».
Во всех клубах, к которым приложил руку Крис, вечерами было очень людно. Матвей никогда не интересовался, какие силы призывает на помощь качок, чтоб добиться подобного эффекта, но вечером, в любой день недели, у Криса все равно были люди. В понедельник их было не слишком много, в четверг они занимали даже не все столики, но по меркам столицы, где иной раз приходилось довольствоваться парой завсегдатаев, а основной заработок приходился на выходные, такое достижение поражало воображение.
Глеб быстро выбрал столик и узнал у официантки все, что можно заказать без алкоголя и кофеина. Матвей присматривался к интерьеру и людям, которые, как и обещал талантливый выпускник, совершенно не обращали на вошедших внимания.
— Станислав Викторович — это кто? — спросил Матвей, припомнив недавний разговор и предупреждение загадочного мужчины.
— Вел несколько курсов по психологии, — ответил Глеб. — Хороший человек, очень добрый.
— Он сказал мне, чтобы я с тобой поговорил по душам, — напрямик выдал шеф. — Из-за твоей ориентации?
Слово прожгло язык, и вопрос показался глупым.
— Не знаю, — отмахнулся Глеб, — он частенько мудрит. Ну его. Расскажите, как вам живется с бабой Зиной? Каждый день пироги печет? Плюшками балует?
Глеб задавал веселые вопросы, шутил и старался вывести разговор на беззаботную полосу, а Матвей никак не мог мысленно свернуть с адского шоссе серьезных тем. Ему все хотелось узнать, не влюблялся ли до шестнадцати лет Глеб в обычных американских девочек? Не бывало ли у него желания просто так встретиться с девицей, чтоб создать семью? Офицеру жена нужна не меньше формы. Без жены офицер вроде как ненастоящий.
— Куда ты потом хочешь? — спросил, наконец, Матвей, не выдержав напора бесед о погоде и фильмах.
— Буду думать, — вздохнув, ответил Глеб. — Пока не решил. Вариантов немного, но есть, так что буду думать. Хотел еще поговорить с Андреем Евгеньевичем. Может он что посоветует.
Как по волшебству появился Андрей Евгеньевич. Сел напротив, предварительно пожав руки, и предложил проявившемуся за его спиной Шурику расположиться рядом с Матвеем. Шурик просиял, как медный чайник, торопливо пристроился на стуле и восхищенно посмотрел на Глеба:
— Андрей про тебя рассказывал, — признался бармен-оптимист. — Понравилось Там?
Глеб кивнул и рассказал немного о своей учебе, а Шурик впитывал этот рассказ всем существом. Казалось, найти человека более эмоционального и неусидчивого невозможно, но стоило Шурику отыскать Историю, как его было уже не оторвать. Видимо, барменом он родился, а не стал. Матвей наблюдал за картиной очень долго и не сразу перехватил взгляд Андрея Евгеньевича.
— Вы курите? — спросил он через стол, и Глеб, занятый рассказом, этого не услышал. Матвей кивнул, выбрался из-за стола и пошел вслед за Андреем Евгеньевичем, напоследок через плечо поглядев на то, как Шурик пораженно качает головой.
— Удивительный парень, — признался Матвей.
— Саша? — уточнил Андрей Евгеньевич. — Саша был наркоманом, почти забросил свою жизнь и таскался по притонам.
— С ним что-то произошло? — спросил Матвей.
— Скорей уж с ним слишком мало чего происходило, — ответил, не пускаясь в подробности, Андрей Евгеньевич. — Глеб позвонил мне и сказал, что хочет встретиться и поблагодарить. Не ожидал увидеть вас обоих здесь.
Матвей почувствовал, что ему на что-то намекают, но не понял, на что.
— Я имею в виду, что я не понимаю, какие у вас отношения, — напрямик сказал Андрей Евгеньевич, хмурясь. — Когда я спросил про тебя у Криса, он велел мне заткнуть свой рот и не вспоминать тебя никогда. Поэтому я немного удивлен, что вы. Оба. Тут.
— Тут сложно сказать, — начал Матвей, но тут сигарету из его рук кто-то выхватил, бросил в урну для окурков и строго отчитал за курение. Матвей перевел взгляд на храбреца и понял, что это Глеб.
— Матвей Павлович, я за вами больше бегать не буду, но вы имейте в виду, что курение в вашем состоянии просто неприемлемо, поэтому все остальное на вашей совести, — он развернулся и ушел обратно в клуб.
— В каком состоянии? — спросил Андрей Евгеньевич, а когда узнал про сердце и кардиолога сам затушил сигарету и выпроводил Матвея назад в помещение.
— Вы, блин, еще вегетарианцем меня сделайте, — ворчал Матвей, ощущая себя воспитанником детского сада.
— Да надо бы, — отозвался суровый военный.
Шурик растерянно смотрел на вернувшихся собеседников и каждого одарил счастливой улыбкой. Матвей в ответ тоже улыбнулся — просто не смог иначе.
Они просидели до глубокой ночи, разговаривая о сущих пустяках, и шеф никак не мог поверить, что пришел «к Крису», не выпил ни капли спиртного, не нашел себе женщину «для кабинки», но при этом отлично провел время и нахохотался на неделю вперед.
Ехали в тишине, и Матвею это совершенно не мешало.
— Ты выбрал Юго-Западную, чтобы Андрею Евгеньевичу с Шуриком было удобно? — спросил шеф, когда они парковались рядом с домом.
— Да, не хотел, чтоб им нужно было вести себя, как папе с сыночком, — занятый парковкой, Глеб невольно скривился.
Поднимались на лифте — его уже починили. Матвей поймал себя на мысли, что вовсе не рад такой оперативности.
— Спасибо, Матвей Павлович, — сказал Глеб, пока они ехали, — было здорово.
— Не за что, — ответил Матвей, — мне тоже понравилось.
Глеб улыбнулся и пропустил шефа вперед, когда они выходили. Легко подтолкнул в спину, и ладонь прожгла Матвея насквозь, оставив отпечаток то ли в памяти, то ли в сердце. Они уже разошлись по комнатам, а Матвей все еще чувствовал на спине чужие пальцы. И не в чем было обвинять Глеба — простой, дружеский жест. Лифт действительно слишком быстро закрывал двери, нужно было торопиться. Все дело в воображении и насыщенном дне.
Матвей уже лег спать, когда увидел на тумбочке коробку с часами. До сих пор не подарил — точно Крис сказал про мудака. Матвей сгреб коробку и пошел в комнату для гостей, которую временно занял Глеб. Обычно в ней спал Сеня, но по случаю визита высочайшей особы охранник предложил ночевать вместе с Зинаидой. Мол, так и охранять проще. Баб Зина весело смеялась и была рада помочь.
— Ты не спишь? — спросил Матвей, закрывая за собой дверь, а потом только заглянул в комнату, и коробка выпала у него из рук. Глеб, вероятно, переодевался, потому что на нем не было одежды, и в свете огней ночной Москвы было прекрасно видно отшлифованную постоянными тренировками фигуру.
— Матвей Павлович! — парень отскочил, схватил одеяло и закрыл нижнюю часть. Совершенно зря — ее Матвей запомнил в первую очередь. Теперь появилась возможность запечатлеть все остальное. — Я думал, вы спите! — он то ли кричал, то ли шептал. Одно было ясно — Матвей застал его врасплох.
— Я подарок пришел подарить, — ответил шеф и посмотрел под ноги. — Хорошо, что они выдерживают до пяти тонн веса. Я-то думал — зачем, зачем?
— Вы о чем?! — Глеб смотрел с тревогой и явно считал, что у шефа очередной приступ. Но, как ни странно, сердце у Матвея работало лучше ударостойких часов.
Глеб подошел ближе, подозревая, что шефа опять нужно будет ловить, а Матвей, повинуясь внезапному порыву, перешагнул через подарок и, ловко ухватив Глеба за шею, прижал к себе. Коснулся языком губ и поцеловал, быстро вспомнив то, что закончилось эпоху назад на уходе Настеньки.
— Это зачем? — коснувшись своих губ кончиками пальцев, спросил Глеб. Не хотел разочароваться, допуская возможность взаимности. Матвей поцеловал еще раз и теперь ловко убрал ненужное одеяло, воспользовавшись чужим замешательством.
— Решил познакомить меня с Шуриком, — улыбнулся Матвей, подталкивая Глеба к кровати. — Шурика я уже давно знаю. Если им можно — почему нельзя нам, так? «Я не старый», а ты уже взрослый. Не слишком прямолинейно?
— Ну вы же поняли, — улыбнулся парень, падая на кровать вместе с Матвеем.
