Красным по белому

      Вытащить здоровенного парня, то и дело проваливающегося в сон, было непросто. Благо, сначала помог охранник, а там уже водитель такси с пониманием отнесся к страданиям Матвея. В результате Глеба уложили на заднее сидение, а шеф сел рядом с водителем. Поехали довольно быстро — ночью столица избавлялась от пробок, позволяя улицам хоть немного отдохнуть.        — Я в объезд, — сказал таксист, свернув с понятного Матвею маршрута. — Там рядом с вами сейчас проверяют часто, конец месяца, так они ночами не спят. У меня страховка на днях накрылась, руки не доходят.        — Не вопрос, — ответил шеф и, откинувшись в мягком кресле иномарки, задремал.       Проснулся, когда вокруг были сосенки с березками. Ехали под двести, обгоняли все, что двигалось, и вообще, казалось, участвовали в какой-нибудь гонке из фильмов. Матвей тут же пришел в себя, уставился на водителя, но тот невозмутимо рулил и не обратил внимания на клиента. Верней, это шефу показалось, что не обратил, а потом в колено уперся знакомый по девяностым ствол, и таксист мигом превратился из бедного забывчивого эмигранта в злодея криминальных хроник.        — Рыпаться не надо — колено прострелю как нефиг делать, — буднично сообщил он.        — Вам деньги нужны? — тихо, чтоб не нервировать человека с оружием, спросил Матвей, обернувшись к дороге.        — Деньги мне уже заплатили, — ответил водитель. — За живых, так что это для страховки.       Матвей кивнул. Ладно, если за живых, значит, с «таксистом» разговаривать бесполезно. Его задача — отвезти, куда сказано. Разговаривать нужно будет уже на месте, а пока нужно как-нибудь разбудить Глеба. Шеф осторожно посмотрел в зеркало и увидел ботинки, лежащие на сиденье. Да уж, после ерша Глеб сможет, максимум, облевать похитителей, о большем даже думать не стоит.       Еще несколько минут они ехали спокойно, и водитель убрал пистолет к себе на колени. Матвей в своих способностях уверен не был, так что лезть к «таксисту» не стал, а вместо этого улучил возможность и запихнул руку в карман. Пальцы нашарили телефон, шеф вслепую разблокировал клавиатуру, набрал «911» и вдавил кнопку вызова. Потом добрался до боковой панели и убавил звук динамика до минимума. Все, готово. Теперь, главное, успеть позвонить несколько раз.        — Будете ехать тихо, доедете целыми, — грозно добавил водитель. Матвей кивнул, стараясь изобразить на лице как можно больше страха. Он и так боялся до усрачки, поэтому играть пришлось только отчасти.       Приехали в загородный дом, «таксисту» открыли ворота, и он въехал на обширную территорию, выложенную кусками импортной лужайки и мраморных плит — с фантазией у автора было печально, но на бабки заказчик скупиться не стал. Матвей решил, что владелец — кто-нибудь из старых новых русских. Раньше шефа никто не похищал, но терки случались, и далеко не всегда заканчивались к удовольствию обеих сторон.       Свое положение он понял в полной мере только когда увидел знакомое лицо. Андрей стоял в окружении пары секьюрити, зловеще улыбался и перекидывал из руки в руку ярко-красное яблоко. В скудном освещении дворика это смотрелось убого и смешно, но Матвей даже не улыбнулся.        — Приплыли, дядя Матвей? — усмехнулся хозяин дома. — Тащите к шезлонгу! — велел он таксисту и безликому верзиле, указав на Глеба. Парень так и не проснулся — висел на плечах у несущих его людей.        — Чего тебе надо? — спросил шеф, стараясь выглядеть уверенно. — Денег у тебя хоть ложкой ешь, в жизнь твою я не вмешиваюсь. Так нахрена это?       Андрей надкусил яблоко и вальяжно запихнул свободную руку в карман, хотя смотрелось это все еще смешно — солидности старшему Игнатьеву так и не досталось.        — Послушай, дядя Матвей, — улыбнулся мужчина, и от этого «дядьканья» шеф ощущал себя седым разваливающимся стариком. Казалось бы, самое время думать о выживании, а фраза Глеба про возраст эхом раздавалась в голове. — Послушай, я помню, ты с папашей долго жил без проблем. Нормально работали, проблем не было. Потом, когда он тебя переиграл, ты, видать, зуб подточил, ну, и тут я не в обиде. Если б меня кто так залошил, я б тоже че придумал. Ты только пойми, я на тебя зла не держу. Просто так уж получается, что ты из всей нашей братии самый большой лох.       Секьюрити довольно заржали, даже «таксист» хохотнул, а Матвей медленно закипал.        — Послушай, — Андрей, видимо, хотел начать очередной монолог, но шеф вскинул руку в излюбленном жесте «заткнись и жди».        — Заебал ты с этим «послушай». Где-то есть школа, где вас учат вежливо наезжать?! — взорвался Матвей. — Твой папаша, чтоб ему в гробу икалось, отжал у меня все до рубля. Меня бросила жена — и хуй бы с ней, я не жаловался. У меня умерли отец с матерью. Я остался без гроша, один, в огромном городе. Со мной даже секретарша без адвоката говорить отказывалась. Так что ты, ублюдок, совершенно не прав, что он меня «переиграл». Он меня наебал, и хоть по твоим куриным мозгам это справедливо, по мне, так справедливо другое — то, что он преставился через три года. Надеюсь, не выдержала совесть. И ты теперь мне вякаешь это свое «послушай». Значит, так, Андрюша, — он подошел вплотную к жующему яблоко мужику, отодвинув телохранителя, будто тот был дверью шкафа-купе. — Если ты сейчас сделаешь какую-нибудь дрянь. Если ты причинишь вред собственному брату или человеку, который его спас от твоей ублюдочной жажды нахапать побольше. Так вот подумай, что с тобой сделает твой собственный ребенок. Или, — он усмехнулся как можно жестче, — твоя собственная мать. Поэтому заканчивай свой дешевый спектакль с яблочком, похищением и угрозами — никому ты нахуй не сдался. Вали отсюда, оставь ключи, и я сделаю вид, что ничего не было, если больше никогда не увижу твою мерзкую рожу. Послушал?       Андрей уронил яблоко, но по его лицу было видно, что надолго эффекта не хватит — шарики вращались в голове наследника баснословных бабок, и потихоньку он приходил к мысли, что орать Матвею в его положении не пристало. Старший Игнатьев даже открыл рот, чтоб возразить, но как раз в этот момент свой ход сделал младший.        — Пушки выбрасывайте, — тихо сказал Глеб.       Все развернулись на голос в сторону шезлонга, где совсем недавно валялся парень. На земле, без сознания, лежал «таксист», рядом с ним поскуливал от боли охранник. В руках у Глеба был пистолет водителя, и, судя по осанке и взгляду парня, в его умении использовать оружие сомневаться не стоило.        — Выбрасывайте, иначе постреляю по ногам, — предупредил Глеб. Махать пистолетом он не стал, целясь одному из секьюрити в колено. Между ними было не больше десяти метров, и телохранители медленно избавились от оружия, выбросив стволы на середину. — Матвей Палыч, заберите пушки и положите в машину. Ключ у меня.        — Глеб? — Андрей стоял ошарашенный, с открытым ртом.        — Привет, братюнь, — ответил младший Игнатьев, не переводя взгляда с телохранителей на Андрея. — Жаль, шесть лет назад не свиделись. Господа, — он обратился к мужчинам, которые играли с ним в гляделки, — брат у меня с приветом, вы на него не сердитесь. Мы тихо уедем, пушки выбросим в лесу. Захотите найти — покатаетесь. Найдет кто еще — ну простите. Молитесь, чтоб стрелял по лосям. В следующий раз буду стрелять, а пока будем считать, что обознались. Хорошей ночи.       Глеб быстрым шагом добрался до машины, сел на место водителя, и уже через несколько секунд они с Матвеем ехали по шоссе. Проехали не больше сотни метров, Глеб притормозил, протер оружие краем футболки и выбросил в окно на обочину. Темнота быстро проглотила наживку, случайно наткнуться на такой подарок никто бы не смог до утра. Они поехали дальше.        — Спасибо, Матвей Павлович, — поблагодарил парень, когда вырулили на кольцо. — Заговорили вы их хорошо.        — Я спасателей вызвал, — пробормотал шеф.        — Да ладно вам, — усмехнулся Глеб, — он первым делом аккумуляторы выбросил.       Матвей достал из кармана телефон и посмотрел на мертвый экран. Да уж, осмелел. Горе от ума.        — Андрюша повзрослел, — продолжил Глеб, не обратив внимание на манипуляции мужчины. — Брюхо только из штанов скоро выпрыгнет, но, видно, икру черную лопает слишком часто. Скоро метать начнет.       Матвей улыбнулся несмешной шутке.        — Я думал, ты пьяный.        — Я тоже, — согласился Глеб, — пока этот хрен по карманам лазить не начал. Сразу очнулся.       Они доехали до центра, Глеб поставил машину на платную парковку, а потом потащил Матвея в метро.        — До дома нельзя было? — нахмурился шеф.        — Потом отгонять, рассказывать, — ответил Глеб. — Нахер надо.       До самого дома они молчали, но в лифте, где их ловила откровенность, Матвей спросил:        — Ты как? Все-таки он тебе брат. Не обидно?        — Больно только первый раз, — ответил Глеб, подталкивая шефа к выходу, совсем как в тот день, когда Матвей впервые понял, что понятие «взаимности» весьма растяжимо.