Это все сон?! Жизнь после смерти

Две недели – столько прошло с момента возвращения Хигари в мир людей. Тот день был просто пиком радости для привилегированного психиатра, но и бесконечным замешательством для друзей Хигари. Точнее для Сёри и Сёрито. Это что же тогда получается: если она пришла в себя здесь, то что же случилось с ней в Преисподней? Но это ещё не самое страшное… Flashback Из заметок психиатра День 1. Пациентка открыла глаза и, видимо, что-то нащупывала рукой. Её дыхание было сбитым, тяжёлым и медленным. Стук пульса увеличился до 55 в минуту, а давление стало 70/55. Всё равно низко, но уже прогресс. Также было подмечено повышенное слюноотделение, неспособность контролировать конечности и говорить. Бодрствование продержалось 2,5 часа. День 4. За последние три дня ничего не изменилось. А вот сегодня она продержалась целых 5 часов без отдыха, дёргала руку, когда я её поднимал, даже рычала. Пульс поднялся до 60, а давление до 80/60. Ещё её постоянно тошнило. Я заметил постоянное хмурое выражение её лица, будто она над чем-то упорно раздумывает. Мне даже приспичило спросить, что её тревожит, а она что-то промычала. Так что я ничего не понял и решил подождать. Сегодняшней ночью я опять слышал стоны из её палаты. Когда я пришёл, то увидел, что она выдернула капельницы, отчего раны на сгибах локтей и запястьях начали стремительно быстро кровоточить. Также она левой рукой держалась за правую, а той за перекладину кровати. Ноги были согнуты и сжаты, нижняя губа прокусана, она вся истекала холодным потом и сдерживала крики. После того, как я вколол ей повышенную дозу, я осмотрел её правую руку. Она была сильно покрасневшая и испускала гной через расширенные поры. Также я подметил высокую температуру и сердцебиение и хриплое, как у курящего тридцать лет человека, дыхание. Будто из её организма что-то вылезало. Ещё я заметил, что за всё время она не только не сказала ни единого слова, но и ни разу не открыла глаз. День 6. Когда я пришёл на утреннее обследование, то застал доктора Кимуру Варуи-сама (её лечащего врача), насильно сующего ей в рот белый порошок. Такимура крутила головой и упиралась настолько, насколько позволяло ей состояние. Сильно стиснув зубы и зажмурившись, она вжималась в подушку, отпихивая от себя пожилого врача. Я хотел было пожать плечами и уйти, ведь девочка всегда упирается, когда ей дают что-то. Я уже развернулся, как боковым зрением увидел, как Кимура-сама залез рукой под её больничную накидку и, вроде, ущипнул, но настолько сильно, что заставило пациентку вскрикнуть. Он, естественно, этим воспользовался и засыпал лошадиную дозу порошка ей в рот, сразу же крепко закрыв его ладонью, тем не менее не останавливая грубые размашистые движения другой рукой. Меня охватило настолько шоковое состояние, что я просто застрял в ступоре в проходе, ничего не сумев с собой поделать. И отпустило меня только тогда, когда доктор Варуи встал, провёл рукой сначала по её лицу, потом по своему, поправил очки и с животным оскалом вышел из палаты, толкнув меня плечом. Я перевёл взгляд на девочку и заметил, что она старалась как можно быстрее вытереть лицо, отплёвывалась и ёрзала бёдрами по койке с такими же сведёнными ногами, как и позавчера ночью. Я хотел было подойти к ней, как меня окликнула медсестра и сказала, что у меня появились неожиданные срочные пациенты. В следующий раз мне довелось заглянуть в полюбившуюся двадцать седьмую палату только ближе к обеду. Такимура, как ни в чём не бывало, сидела на кровати, прижав ноги к груди и закрыла глаза основаниями ладоней. Я видел, как её плечи дрожали, по рукам стекали слёзы, а в полной тишине слышался звук стучащих зубов. Я подошёл к ней, и она сразу же это заметила, отвернувшись от меня. - Что случилось? – аккуратно спросил я, стараясь быть как можно мягче и дружелюбней. - Я ничего не вижу! – в сильной истерике выкрикнула она, сразу же завалившись набок и начиная задыхаться. Я поспешно и аккуратно пересадил её в прямо положение, достал дыхательный аппарат, предназначенный специально для таких целей (я и раньше его использовал, между прочим на ней же), осторожно открыл ей рот и вставил устройство. - Дыши, - более приказным тоном сказал я. Она слабо, будто протестуя, схватилась за мои руки, зажмурилась и выдохнула. Потом резко вдохнула, и я нажал на кнопку. Специальное газообразное лекарство сразу попало ей в лёгкие, но мы повторили это ещё дважды. По окончанию процедуры, я вновь убрал аппарат в карман, а пациентку положил на спину. Ей уже не потребовалось много времени, чтобы отдышаться, поэтому буквально через 1-1,5 минуты её дыхание снова стало медленным и размеренным, но уже не таким тяжёлым. Даже нахмуренность сползла с её лица, заменив собой какое-то умоляющее что ли. Тут у меня в голове всплыли её слова, и я вытащил ручку-фонарик из нагрудного кармана. Бережно приподняв её лицо, я поочерёдно открыл веки и просветил её зрачки. Мало того, что они не среагировали на свет, так радужка была будто затянута туманом. Мне довелось однажды видеть глаза слепого человека, так я скажу, что глаза Такимуры были почти такими же. Я сказал ей не шевелиться и пошёл за офтальмологом. После осмотра и некоторых процедур он выявил, что центральное звено зрительного анализатора действительно было повреждено вследствие сильной травмы головы, а также это повлияло и на зрительные нервы. У неё оказалось повышенное внутричерепное давление, повлиявшее на это. Решили делать операцию. Надеюсь, это поможет. День 8. Операцию сделали немедленно. Я не знаю всех её подробностей и мне не довелось увидеть девочку. Эти два дня она лежала в операционной. А я за всё это время думал, как бы так мне её поспрашивать, чтобы ничего не случилось. Мало ли. Вчера приходили её друзья. Они были очень рады услышать, что их подруга вышла из комы, но, когда я сказал им про зрение и операцию, они жутко испугались. Я с ними ещё поговорил и отпустил по домам, сказав, что свяжусь с ними, когда Такимура будет в состоянии принимать посетителей. Сегодня ближе к вечеру её вернули в палату. На её глазах была плотная повязка, которую запретили трогать. Она пока спала. Когда проснулась, я сказал ей, что к ней заходили её друзья. Мог бы поспорить, что если бы я видел ей глаза, то они были бы размером с пятьсот йен. Ну по крайней мере, она выразила сильное удивление. - У меня есть друзья? Я, честно признаться, был в не меньшем удивлении. Я ей даже рассказал, как они выглядят и как их зовут, а вот в ответ получил угнетённую позу и последующее тихое выражение: - Я… Я ничего не помню… В процессе разговора я выяснил, что из прошлого она помнит своё, брата и родителей имена, название школы, в которой учится, возраст и класс. Но самое что удивительно, она сказала, что ей тринадцать, и она учится на первом году средней школы. То есть, у неё сохранились воспоминания, на пять лет отстающие от настоящего времени… Это достаточно странно. День 12. Сегодня я снял с неё повязку. Воспалённые веки чуть подрагивали. Я аккуратно раскрыл их сначала на левом глазу и просветил. Зрачок сузился совсем на чуть-чуть и закатился кверху. Затем перешёл ко второму глазу. Но стоило мне его открыть, как я тут же отпрянул. Почти вся радужка заполнилась кровью, закрывая и зрачок, и серый пигмент. Мне пришлось тут же последовать за окулистом. Он очень долго ругался на небрежных хирургов и терапевтов. У Такимуры сформировалась гифема четвёртой степени. Всё, что мой коллега смог сделать, так запрокинуть ей голову и влить несколько капель антропина в глаз. Внутричерепное давление у неё понизилось до состояния приближенной нормы, так что пока осложнений быть не должно. Ками, ну что за криворукие лекари в этой больнице. Была б моя воля – поувольнял бы с изыманием диплома. Помимо такого вот исхода я узнал, почему девчонка стонет по ночам. Находясь в состоянии осмысленного бреда (так я понял), она что-то пробормотала про ночные кошмары. Я не понял, с чем они связаны, и что она там видит, но было ясно одно – тут уже никак без моего вмешательства. Придётся вновь создавать «Обливискатур Фортис»* для таких целей. Хотя, возможно, обойдётся и без него. Она сказала, что ночью вообще спать не может. Её всю трясёт, она боится. Мне пришлось снова повысить дозу декстроамфетамина, чтобы успокоить её. Неудивительно, что это сработало: за сравнительно короткое время она уснула на всю ночь. Если так и продолжится, то это вызовет сильную психическую зависимость, а это вещество нигде не достать. Надо переходить на более лёгкие вещества… Стоило мне выйти из палаты, как я заметил доктора Кимуру. Он выглядел слишком загадочно и поправлял очки на носу. Он всегда так делал, когда задумал что-то противное и мерзкое. Он подошёл ко мне и пригласил на пару слов. Мы зашли в его кабинет. Честно признаться, я там никогда не был. И меня удивил его жуткий тёмный дизайн. Там почти не было освещения. - Я смотрю, ты привязался к девчонке из двадцать седьмой, - сказал он, сев за стол и укоризненно и как-то злобно глянув на меня. - Есть такое. Я хоть забочусь о ней, в отличии от вас всех, - честно и язвительно выложил я. По правде, мы с остальными врачами не особо ладим из-за отношений к пациентам, поэтому я и Сакумо-тян отличаемся от всех, общаясь, грубо говоря, только между собой. Лично я, по крайней мере. - Тебе не кажется ли это слишком подозрительным со стороны. Какой-то сторонний доктор, не имеющий никакой квалификации, возится с пациентом, нуждающимся в совершенно ином уходе. Сторонники и пресса не то подумают. - Интересно, с каких это пор вы так заговорили, Варуи-сама? Не знаю, конечно, что было на протяжении всех трёх месяцев её комы, в течении которого ей требовался настолько важный уход, что вы побоялись к ней близко подходить, но вот тремя неделями позже именно я за ней следил. Именно я вывел её из этого состояния, именно я поддерживаю её нынешнее положение стабильным и именно я не даю ей упасть духом! Вы и пальцем не пошевелили, чтобы сделать хоть что-нибудь, не считая замены капельниц и записи результатов приборов. Разве я не прав? – меня это тогда так жутко взбесило, что я позволил себе повысить голос на старшего. - Не правы, Кайто, не правы. Что бы вы не сделали – всё это засчитается только во вред пациентке, ибо вы не имеете нужной квалификации, чтобы иметь права всё это делать. Ваше вмешательство ничего толком не решило, ведь девочка и без вашей бы помощи выкарабкалась на этот свет. - И что вы этим хотите сказать? Кимура-сама встал, хрустнул пальцами и шеей, бросил удручающий взгляд в сторону стеклянного шкафа. Я тоже ненароком посмотрел туда и заметил потрескавшийся череп животного. Вероятно, травоядного. Когда я отвёл взгляд, передо мной оказался доктор Варуи и пристально гневно посмотрел в мои глаза сквозь съехавшие очки. - Не приближайся больше к ней, - сухо сказал он. Я даже сглотнул, и он это заметил, скверно ухмыльнувшись. После он выпроводил меня. День 13. Вопреки словам Кимуры-самы, я всё-таки пошёл в палату. Но вот когда я туда пришёл, меня поджидала там пустая койка. Я направился к сестре, чтобы что-нибудь да выяснить, и мне сказали, что Такимуру перевели на первый этаж в двуместную палату. Больше данных мне не удалось получить. Я спустился. Мне пришлось обойти все сорок палат, чтобы найти нужную. Девяносто четвёртая… Кто вообще придумал такую нумерацию – сверху вниз? Глупость какая. Внутри тоже никого не оказалось. Я вышел и посмотрел на записи. Там был подробно расписан распорядок дня пациентки. Сейчас она на процедурах. Это займёт ещё около трёх часов. Ожидание я сократил в своём кабинете, решая проблемы других пациентов и назначая лечение. Их было всего четыре человека, поэтому много времени это не заняло. Справившись с этим чуть более, чем за час, я спустился в вестибюль. Там же заказал кофе и присел возле ординаторской. Дверь была открыта, поэтому мне довелось услышать разговор. Подслушивать я не хотел, так вышло, и я был благодарен судьбе за то, что она навела меня на это. Начало я пропустил, а вот услышал следующее: - … уже оказывает прекрасное воздействие. Трижды в день мы выдаём ей этаминал-натрия в разных формах, а также производные амфетамина. Всё под контролем. - И сколько ещё ждать? - Ну, от недели до месяца. Это при повышенных дозах. Вообще, если ввести сверху диазепам, то зависимость закрепится полностью. Но у нас нет на это разрешения. - Может, это можно будет как-то решить? - Конечно. Я думаю, мы с вами и главврачом договоримся. Мы же не хотим, чтобы с недавней коматозницей что-нибудь случилось… - Не хотим. Я услышал, как, скрипя, дверь открывается, и мне пришлось спрятаться за автомат с сух-пайком, чтобы не выдать себя. Из ординаторской вышел доктор Варуи (странно, что я его не узнал) и семейная пара. Они направились в сторону кабинета главного врача, подозрительно переглядываясь и о чём-то разговаривая. Я не знал, что делать и куда податься. В моей голове смешалась вся информация, которая там только была, что заставило меня сесть на скамейку и безысходно сжать голову руками. Кем бы ни были эти люди, но они хотят свести Такимуру в могилу. Передозировка пентобарбиталом в смеси с валиумом и фенилэтиламином приведёт к сильнейшей зависимости, отравлению и скорому летальному исходу. Ками, что за люди?! Так просто распоряжаться чужими людскими жизнями – это же какими безбожниками надо быть? Этого нельзя так просто оставлять, надо что-то делать… Впервые в жизни жалею, что в этом проклятом городе нет мэра. Пожаловаться некому. Хотя… В тот момент, когда меня осенило, мне принесли кофе. Не прошло и пятнадцати минут. Я залпом его выпил и побежал в свой кабинет. Конец записям доктора Савано End of Flashback Спустя две недели после пробуждения Хигари Сёри позвонил психиатр с просьбой срочно приехать в больницу. Девушка настолько перепугалась, что выронила телефон, чуть не разбив его. На звук обернулся Сёрито, взглядом спросив, что случилось. - Поехали в Мокумидзу. Что-то не так.