Это все сон?! Жизнь после смерти

Отдав подругу в руки младшего брата, подростки вернулись в свой город. Благо они успели на ночной автобус, ходящий каждый час в Сакураи. Так что проблем с дорогой домой не было. Сёри мирно спала у своего парня на плече, а тот раздумывал над их дальнейшими действиями. Он плохо знал родителей Хигари и даже не догадывался, что они могут выкинуть. Однако было известно только одно – они аномально холодны к своей дочери. Так что ещё неизвестно, что её ждёт. На всякий случай нужно было придумать дополнительный план. Но что они сами могут? К себе забрать её не получится – хозяйка квартиры и так через долгие уговоры и ящик саке разрешила им с Сёри жить вместе с условием никого больше туда не пускать. На Мамоку полагаться тоже нельзя было – она слишком безответственная и, фактически, ещё больший ребёнок, чем Хигари. Икари от неё отвернулась, а близких родственников тоже не было. Что же им делать? *** На утро Хигари проснулась с ужасно болевшей головой, тянущей болью и покалыванием во всём теле. Приоткрыв глаза, она увидела всю ту же черноту, что и всегда. Печально выдохнув, девушка поднялась на локтях и снова рухнула на кровать, невнятно простонав подобие ругательства. Нахмурившись, она поводила рукой по округе, наощупь пытаясь сориентироваться. Так она поняла, что лежит на обычной кровати с хлопковыми простынями и жёстким матрацем. Но теперь возникают новые вопросы. Где она, что здесь делает и как тут оказалась? Последнее, что всплыло в памяти боль от укола и тяжесть во всём теле. А ещё холод… А здесь совсем не холодно. Где же она находится…? Аккуратно поднявшись, Такимура схватилась за голову и стала свободной рукой выискивать опору. Такая попалась в виде стены. Сдерживая сквозь стиснутые зубы стоны боли, школьница медленно пошла вперёд, держась рукой за неё. Под ногами чувствовались смятые бумажные листы, вокруг витал запах пота и грязной одежды, а под рукой трескалась штукатурка. Дойдя до препятствия, Хигари отпустила голову и стала обеими руками исследовать его. Им оказалась деревянная, покрытая лаком, дверь с холодной стальной ручкой. Повернув её, брюнетка немного высунула голову и оглянулась. Принюхавшись, она старалась примерно понять, куда её занесло. Двигаться было не лучшей идеей, но ничего другого в голову не пришло. Аккуратно шагнув вперёд, девушка тут же споткнулась о что-то и упала. Выдавив стон разочарования и недоумения, она попыталась встать. Неожиданно до её резко обострившегося слуха дошёл топот маленький ножек, звук которого быстро нарастал по мере приближения к ней. - Хига-онэ: сан*, ты в порядке? – раздался приглушённый вопрос детского голоса над ухом. Девушка дёрнулась. Она не помнила этот голос, но в нём не чувствовалось угрозы или злобы. Да ещё и этот суффикс… Этот мальчик назвал её старшей сестрой, значит…? - Нофу? Это ты? - Да-да, вставай, тебе нельзя выходить, - сказал он, после чего принял попытку помочь ей подняться. - В каком это смысле? – оттолкнув его, Хигари неуклюже встала на ноги и пошатнулась, но упасть вновь ей не дала поддержка брата. - А вот в таком. Я позже тебе всё расскажу. Сказав это, он утянул её в комнату, плотно закрыв дверь и усадив сестру на кровать. Облегчённо выдохнув, Нофу спустился по стенке на пол, закатив глаза от внезапно накатившей усталости. - И что всё это значит? И почему у тебя такие сильные руки? Что здесь вообще творится? - Сестрёнка, успокойся, я тебе всё расскажу, только ты молчи. Вдохнув побольше воздуха, ребёнок начал рассказывать то, что было пока она спала целых двое суток. Всё с того момента, как парочка похожих подростков из Сакураи притащила её домой. Родителей дома нет ещё с позавчерашнего дня – они уехали куда-то в Осаку на несколько дней по работе, попросив сестру Тарры приглядеть за Нофу. Мальчик знал, как родители относятся к сестре, поэтому решил прятать её в комнате даже от тёти. Она же вредная – если прознает, сразу же доложит матери. А этого допускать нельзя было. По крайней мере пока. В идеале, конечно, было бы, если никто не узнает об этом, но всё тайное всегда становится явным. Лучше пока подождать и придумать отговорку. Сёри с Сёрито заходили на днях и обсуждали это с младшим Такимурой. Они договорились укрывать Хигари в её же комнате – всё равно никто туда даже не подумает зайти. А пока родителей нет в городе, лучше навещать её как можно чаще и делать все необходимые процедуры. Хорошо, что она спала эти два дня и фактических проблем с ней не было. В отличии от Нофу. Он был слишком болтливым и не умел держать язык за зубами, поэтому не проговориться для него было самой страшной мукой. Но от этого зависит не только безопасность сестры, но и, возможно, её жизнь. Ведь неизвестно, как отреагируют на это Тарра и Таске. Они вообще сами по себе стали очень нервными, задумчивыми и даже пугающими. У них очень недобро блестели глаза… Тётя Ламилла приходит несколько раз в день максимум на пятнадцать минут и снова уходит домой. Обычно, это утреннее посещение перед школой, встреча со школы, ужин и перед самым сном. Она почему-то не особо разговорчивая. Просто приходит выполнять свою работу и всё. Без вдохновения и энтузиазма. Даже с племянником не разговаривает совсем. Но, наверное, это и к лучшему: меньше скрывать придётся. Рассказав всё и почти в мельчайших деталях, мальчик пристально уставился на сестру, которая пустым слепым взглядом смотрела сквозь него, слабо вертя головой. - Ты всё это серьёзно сейчас? – тихо прошептала она. - Мне сейчас вообще не до шуток. На меня тут свалили тебя охранять от посторонних глаз, и ты думаешь, что я шучу? Нет, сестрица, я полностью адекватен и сосредоточен. - Когда…? Когда ты успел так вырасти…? - Хига - онэ: сан, мне сейчас хоть и десять лет, но уже не пять, как ты помнишь. Ты мне очень дорога и я не хочу через месяц навещать твою могилу в гордом одиночестве, представляя всю нашу семью в моём лице. Так что пойми, что всё происходит на полном серьёзе и требует не только нашей и твоих друзей поддержки, но и твоего участия. Ты должна хотеть выжить, что бы с тобой не происходило. Мне говорили о твоём состоянии, поэтому я скажу тебе одно – ты должна держаться из-за всех сил. Я не знаю, что с тобой было, но ты должна. Хотя бы ради себя. - Я не хочу жить для себя… Всё моё естество приносит лишь боль всему окружающему, включая меня. Я должна умереть, чтобы не портить всю ту идиллию мира и спокойствия, окружающую меня. - Тихо-тихо, сестрёнка, тебе это всё кажется. Ничего ты не портишь, потому что нет никакой идиллии. Мы живём в ужасном городе, тут нет ничего мирного и спокойного. Твоё существование уже не сделает никому хуже. - А вот и сделает! – девушка подорвалась с кровати, начав яростно жестикулировать, по-настоящему веря в свои слова, - Никто не знает, как, но точно. Это происходит незаметно, как тень медленно расползается по асфальту, забирая его в свою мглу. Он мне сказал, что я должна умереть, чтобы прекратить распространение тьмы. Понимаешь – я посредник между смертью и светом! Меня не должно быть. - Хига - онэ: сан, что ты несёшь? – откровенно не понимал Нофу, поднявшись вместе с ней, - Тебе всё это приснилось. Никто тебе ничего не говорил. Ты – обычная девчонка из обычного города. Да, с тобой что-то случилось, и ты попала в глубокую кому, но это ничего не меняет. Такое со всеми могло произойти. Ты не посредник. Сейчас в твоей голове смешалась каша из бредней, иллюзий, кошмаров и настоящего. Тебе надо отдохнуть и принять лекарство. Оно поможет, и ты всё забудешь… По мере успокаивающего монолога ребёнок медленно и тихо подходил к разгорячённой сестре, готовясь схватить её, если она вдруг попытается натворить глупостей. Об этом его тоже предупреждали. Благо, сейчас у него силы больше, чем у неё в таком состоянии, поэтому малец должен справиться. - Это лекарство…, - бешено округлила глаза девушка, замотав головой и высунув по-собачьи язык, - Дай! Дай мне его срочно! Тварь болючая… Нет! Оно приносит боль… Дай быстро! Незамедлительно, прямо сейчас! Нофу даже испугался. Сейчас его сестра выглядела как сомневающийся, но усердно просящий дозу, наркоман, и мальчик понимал, что если ей отказать, то произойдёт что-то из ряда вон выходящее. Тем более оно прописано ей каждый день. Придётся давать. Вколоть он не сможет, хорошо, что на этот случай ему оставили таблетки. - Я принесу. Только успокойся, - помахал руками Нофу, медленно отступая назад. - Живее! Дурно… Больно, башка раскалывается, - Хигари неожиданно опустилась на пол, схватив одной рукой голову, а второй зажав живот. Чёртова проклятая невыносимая боль, какого же рожна она напоминает о себе, стоит только начать кричать или пытаться думать. Что она вообще делает и как это происходит? Что за ужасный механизм, работающий как по таймеру? Почему, чёрт, почему? Стиснув зубы, школьница оперлась спиной на кровать, запрокинув голову и зажмурившись, и стала глубоко дышать. Всплески сильных колик и резей нервными импульсами отдавались в голову, повышая внутричерепное давление. Чувства были просто ужасными – будто в глаз засунули раскалённую железную палку, диаметром в 0,15 сяку **, и прокручивали, поступательными движениями пытаясь вскрыть человеческий череп. Нофу не позволил долго мучится сестре, поэтому незамедлительно принёс пакет с лекарствами и стакан воды в комнату, достав список с инструкциями. Первым делом он достал таблетку с мелким штампом «D-а» и почти силком вложил её в рот Хигари, дав запить. - Как ты? - Больно очень… Есть обезболивающее? Что-нибудь, хоть что-нибудь… Я не выдержу. - Есть что-то, но я не знаю… - Дай мне его сейчас же! – в бешенстве выкрикнула Хигари, схватившись за больной глаз. Мальчик дал ей ещё две таблетки и сел рядом, аккуратно положив руку ей на спину. Девушка начала глубоко и прерывисто дышать, пытаясь удержать свою руку от вырывания собственного глаза, а второй держалась за первую: оттуда снова начал вытекать гной. Боль была просто ужасная, но Такимура пыталась сдерживаться, чтобы не закричать. Тётя Ламилла ещё где-то в доме, а выдавать себя нельзя. Повышенная доза оксикодона и производный амфетамина заработали через несколько минут, заглушая боль и снижая активность бушующего эго. Сейчас девушка успокоилась, её уже не мучили рези, даже рука перестала сочиться непонятной гадостью. Правда, голова ещё побаливала, но это было терпимо, по сравнению с предыдущими минутами. *** Родителей не было в городе ещё три дня. Прошло уже пять с момента похищения Хигари из больницы. За это время её трижды навещала парочка; Нофу практически все свободные часы проводил с сестрой, следя, чтобы та не натворила глупостей; единожды приходил доктор Савано для проверки состояния пациентки и выписки новых лекарств; и никто так и ничего не заподозрил. Брюнетка сидела в своей запертой комнате тише воды, ниже травы, высовываясь только в туалет и с разрешения младшего брата. Мать с отцом даже не догадывались о тайном нахлебнике, поэтому вели себя как раньше, пропадая то в своих кабинетах, то на работе. А с Хигари творилось что-то безумно-непонятное, ей было страшно. Психиатр посоветовал ей завести дневник и записывать туда всё, что она считает нужным рассказать ему. Вслух она почти разучилась контролировать свои мысли, превращая их в бессвязную белиберду, а на бумаге у неё получалось ярко и точно описать всё, что она пытается сказать, да ещё понятно и доходчиво. Нофу передал доктору её дневник. Он до этого был в электронном варианте, благо Хигари кое-как, но владела навыком слепого печатания, что несказанно помогло в этом случае. Сидя в своём кабинете, мужчина при свете настольного фонаря начал изучать мысли, переживания и догадки пациентки, иногда запутываясь в её выражениях. Из дневника Хигари Такимуры Я не знаю, что творится вокруг меня. Я слепа, слаба, ничего не могу поделать со своим дрянным телом, но мне кажется, что что-то не так. Каждый день у меня случаются приступы. Каждый день я переживаю сильные всплески боли. Каждый день мне хочется умереть. И каждую ночь мне снятся кошмары. То успокоительное, которое мне колют, перестало действовать по ночам – и теперь я снова вижу какие-то видеоплёнки. Причём они довольно чёткие, осмысленные, в них есть сюжет. Они показывают мне то, что я вижу как бы собственными глазами, но я совсем не понимаю, что они значат. Я почти ничего не запоминаю, но после каждого такого фрагмента в самом конце я умираю и сразу же просыпаюсь с ужасной болью в руке, голове и том месте, как меня убили. Дня три назад я проснулась с таким изнурённым телом, что пошевелиться не могла несколько часов. Каждое утро я просыпаюсь с надеждой, что что-нибудь вспомню, но ничего. Вообще ничего. Пустота. Мне бы хотелось запомнить хоть один этот дурацкий сон, чтобы рассказать доктору Савано-сану о нём. Но я ничего не могу запомнить. Из всего этого я упоминаю только проклятую, чертовски продолжительную боль. Она будто стала частью меня, и я не могу от её избавиться. Как паразит прижилась к моему телу, питаясь всеми аппетитными соками из него. Да, в принципе, что можно у меня забрать? У меня ничего нет больше. С тех пор, как меня силком вытащили из больницы прошла почти неделя. Я кстати так и не поняла, почему меня забрали оттуда. Хотя, я очень благодарна им. Этот сволочной доктор… Как его… Не помню. Мерзкий старый извращенец, поющий меня какой-то эйфорической заразой, просто неимоверно бесил меня, но… Я его боюсь. Я не видела его лица, но у него такая аура… Пугающая. Будто он не от мира сего. Слишком… даже не знаю какой. Короче, хорошо, что я дома. Меня просто убил Нофу. Я его помню пятилетним сопляком, умеющим только плакать и жаловаться матери на всё, включая неё саму, а сейчас ему пусть даже и десять, но он стал ответственным. А ещё… Мне показалось, что он заботится обо мне искренне, как Сёри и Сёрито. Он не бессердечен, не холоден и не зол по отношению ко мне. Странно, ведь вся моя семья именно так и относится ко мне. А почему, я так и не знаю… Ещё мне кажется, что нечто необъяснимое постоянно происходит вокруг меня. Нет, я и раньше помнила то, что в этом городе творится, а сейчас мне кажется, что рядом со мной что-то постоянно витает. Когда я куда-нибудь иду, мне становится сначала тепло, как бывает и обычно, а потом вновь так же холодно, как и было до этого. Как будто рядом со мной самопередвигающийся кондиционер, и куда бы я не пошла – он за мной. А ночью вообще дышит у меня над ухом, постоянно я слышу какие-то шептания, но не могу в них ничего понять. Это всё до смерти страшно… Мне в любой момент кажется, что меня убьют. Или сожрут, или долго и мучительно будут разделывать на маленькие кусочки. Я буду корчиться в агонии долго, пока то, что летает вокруг меня, не будет удовлетворено. Мне страшно оставаться одной… Даже сейчас, пока я пишу это, у меня за спиной что-то стоит, но, когда я поворачиваюсь, всё пропадает. Даже если я почти слепая, то всё равно всё чувствую. Чёрт, кто бы знал, как мне жутко. В последнее время стали происходить много страшных вещей. Рядом со мной слышатся вздохи даже тогда, когда я на сто процентов уверена, что дом пуст. Абсолютно. У меня начинают болеть голова и правый глаз, щипать правая рука и тянуть в животе. Я моментом становлюсь беспомощной, прячусь под одеяло и жду чьего-нибудь прихода. Недавно я проснулась от того, что кто-то зовёт меня. Этот голос был сдавленным и глухим, будто того, кто это говорит, душили и заставляли меня звать. Я открыла глаза и встала с кровати. Голос доносился из окна. Я очень не хотела туда идти, но ноги сами тянули меня туда, я была не в силах ими управлять. Сердце колотилось как бешеное, проступил холодный пот, в горле встал комок, но меня тянуло туда. Я подняла окно и почувствовала уличный мороз и прикосновение к правой руке, но оно было не настоящим. Когда касается человек и это – совсем разные ощущения. Шёпот… чей-то невнятный шёпот пытался что-то сказать и продолжал звать меня. Будто находясь под нитями марионеточника, я схватилась за подоконник и перекинула ногу на улицу. Мне уже казалось, что я обречена, как сзади меня похолодало, а потом кто-то схватил меня и резко дёрнул назад. Это был Нофу. Он же и закрыл окно, а потом начал шёпотом меня отчитывать. У меня тогда… чуть сердце в пятки не ушло от мысли, что я могла сделать. Меня трясло ещё долго, пока мне опять не дали успокоительного. Чёрт, я к нему очень привыкла и мне уже тяжело без него, но раз оно меня спасает, я не могу отказываться от него. Каждый день я живу в темноте, беспамятстве и страхе. Мало того, что я не могу понять, кто постоянно находится рядом, кто зовёт и кто хочет замучить до смерти (в прямом смысле), так я ещё и боюсь того, что сделают со мной родители, если застукают здесь. Я не сомневаюсь, что они вышвырнут меня на улицу с запретом появляться на пороге их дома. А мне ж и пойти некуда… Интересно, а изменились ли они за те пять лет, что я забыла? Или их отношение осталось таким же? Стало быть, а с чего это всё началось? А я не знаю… Никто не знает. Эту тайну они унесут в могилу. Конец записям Сказать, что мужчина был в шоке – значит промолчать. Кайто впал в такой ступор, что ещё долго не мог ничего сказать. Его очень смутило то, что описывала девушка. Какие-то паранормальные явления крутились вокруг неё, она кого-то слышит и, возможно, могла бы видеть. Психиатр не был уверен в правдивости этих суждений, но всё же проверить ему надо было. Всё-таки в плохом городе они живут, тут всякое может быть…