Это все сон?! Жизнь после смерти

Прошло ещё три дня, и никто не замечал присутствия Хигари в доме. Лекарства действовали лучше некуда – зрение очень медленно, но возвращалось, правда, только на одном глазу, но уже можно было видеть более точные контуры предметов, но различить, что и где – нет; силы постепенно приходили в норму; количество приступов уменьшалось. Но вот ни память не воротилась, ни ощущения всякой фантомной чуши вокруг, ни страх быть убитой никуда не делись. Девушка просто жила в постоянном страхе, не смея излишне пошевельнуться. Да она по сути вообще ничего и не делала, кроме как сидела в комнате, пополняя записями дневник и пытаясь машинально что-нибудь нарисовать. Сегодня был определённо прогресс – Хигари запомнила какого-то человека из её сна. Правда, он не выглядел как человек на все сто процентов, но всё же. Это был молодой парень смешанных кровей. Всё, что запомнилось школьнице – так это светлые длинные волосы, очень хитрые и даже злобные голубые глаза, острые зубы и какую-то очень обтягивающую майку без рукавов с поднятым горлом. Больше ничего. Он появился в её сне на несколько мгновений, он же её и убил. Но самое, что интересное, так это то, что Такимура проснулась не в холодном поту и с ужасом, написанным на лице, а даже с чувством, будто оно так и надо. Этот день пролетел очень быстро. Наступила ночь. Все заснули, а Хигари в полудрёме ворочалась на кровати. У неё всё сдавило изнутри, она задыхалась и не могла спокойно спать. Заскулив, девушка поднялась на ноги и на цыпочках подошла к столу, где находился пакет с лекарствами. Наощупь отыскав там ингалятор, она вдохнула его содержимое несколько раз и развернулась, чтобы пойти на кровать, как услышала тихую игру на синтезаторе. Настолько тихую, что она сама еле её расслышала. Сначала Хигари подумала, что ей показалось, как внезапно заиграл вальс японского музыканта, да ещё и так громко, что девушка чуть ли не заикой стала. Она сразу же подбежала к инструменту и выключила его. Её сразу же обдуло тем же самым чувством, что и тогда, когда её звали со стороны окна. И вот вновь она захотела лечь спать, держась за бешено стучащее сердце, как вновь синтезатор самостоятельно заиграл сарабанду Генделя на полной громкости. Такимура с ужасом уставилась на инструмент, как услышала топанье двух пар ног. Завертев головой в поиске укрытия, она вспомнила про шкаф. Там есть место, где можно спрятаться. Быстро осязательно отыскав его, девушка открыла его и забралась вовнутрь, задев пару вешалок. По комнате разошёлся звук поворачивающейся ручки и скрип двери. В комнату вошли родители, а сзади стоял Нофу, потирая глаза. Он ещё не осознал всего происходящего, поэтому не волновался за сохранность сестры. Музыка сделалась тише, а в один момент и вовсе выключилась. - И что это только что было? – спросила Тарра. - Понятия не имею, - пожал плечами Таске, - Странно это всё. Только они собрались уходить, как в шкафу вспыхнули два красных огонька размером с глаз, а потом из зеркала послышался стук. Хигари со страху резко вжалась в стенку, породив этим смачный глухой стук. Родители обернулись на него, их амулеты загорелись жёлтым и коричневым и перед ними материализовались два полупрозрачных домовых. Один стоял с метлой, другая со скалкой, а оба они строго смотрели в сторону шкафа. Кикимора подтолкнула мужа, и тот бесстрашно подошёл к нему и отворил дверь. Им всем открылась до смерти напуганная бледная сидящая Хигари, сжимающая голову, два мигающих огонька в зеркале и куча скомканной одежды. Домовой-муж сразу же разбил зеркало, не подумав, что осколки могут попасть на человека, и отпрыгнул к жене, получив от неё скалкой по голове. - Что?! Что она там делает? – гневно выкрикнул Таске, смотря на жену и сына. - Пап… Я… Честно не знаю. Сам в шоке, - безупречно соврал Нофу, посылая наигранные убийственные лучи в сторону сестры. - Дорогой, успокойся. Никто из нас этого не знает, - попыталась успокоить мужа Тарра, положив руку ему на плечо, но её тут же скинули. - Как я могу успокоиться, когда неизвестно как в нашем доме оказалась она?! А если она…, - начал было кричать мужчина, чуть было не сказав лишнего, как его грубо заткнула жена, закрыв ему рот рукой. - Вытащите её оттуда, - скомандовала она духам, буквально испуская лучи злобы в сторону мужа. Домовые синхронно кивнули и в секунду оказались возле шкафа. Также быстро они достали дрожащую девушку, поставили её перед хозяевами и тут же отпрыгнули от неё, почувствовав что-то отпугивающее и жуткое. - Ну и как ты тут оказалась? – спросила женщина, отпустив Таске. Ей не ответили. Тогда она повысила голос, замахнулась и резко залепила дочери пощёчину, - Говори! Живо! - Я… Я не знаю, - схватившись за горящую щеку, соврала Хигари. - Не ври. Говори сейчас же, - Тарра замахнулась ещё раз и готова была уже ударить с большей силой, как её руку перехватила Кикимора, стоя на плечах у Домового, и сильно сжала, покачав головой. Женщина в шоке округлила глаза, но хватку расслабила, тогда-то её и отпустили. Она негодующе посмотрела сначала на плачущую дочь, потом на духов, которые моментом откланялись и растворились, и наконец на мужа. Тяжело выдохнув, она сказала сыну, чтоб шёл спать, а сама прихватила Таске и ушла в комнату, не проронив ни слова. Хигари осталась стоять там в полнейшем недоумении, потирая горящую щеку и утирая слёзы. На следующий день она так и осталась сидеть в комнате с пугающими мыслями о своём неизвестном будущем. Выходить куда-то она боялась ещё больше, поэтому просто лежала на кровати, свернувшись калачиком, и жевала лекарство. Неизвестно сколько она тут пролежала, пока дверь не отворилась и в комнате не появилась Тарра. Хигари не видела, как она выглядела, но от неё исходила очень недобрая аура, которую брюнетка успела ощутить. Мать подошла к ней, села на кровать и неожиданно нежно погладила по щеке, после сказав: - Прости меня, доченька, - но это была сказано настолько вымучено, что у Тарры свело мимику при произношении, - Давай начнём всё сначала? Хигари округлила глаза. Такого уж она точно слышать не ожидала. Она не была готова к этому, поэтому резко подорвалась и вжалась в изголовье кровати. - Тихо-тихо, не бойся. Я не сделаю тебе ничего плохого, - ядовито сказала она, - Я правда хочу начать заново наши с тобой отношения. Как нормальная мать и дочь. Почему ты мне не веришь? - Нет… Ты врёшь! Моя мать никогда бы такого не сказала! – сильно мотая головой, выкрикнула девушка, отказываясь верить в её лицемерные слова. Она не видела озлобленного лица матери, не слышала тихое «Ах ты…», не чувствовала её сдерживание посильнее ударить беззащитную дочь, но точно понимала, что это не может быть правдой. Хотя, нельзя сказать, что Хигари не хотела этого слышать. В душе она всегда хотела иметь нормальную семью, любящих родителей, вредного брата… Она хотела приходить каждый день домой со школы, громко оповестив о своём приходе обязательным «Я дома!», рассказывать семье о своих успехах, отпрашиваться погулять и злиться, когда её не отпускали. Она хотела, чтобы ей гордились, чтобы любили и заботились, чтобы не врали так нагло в лицо. Ей всем сердцем этого хотелось. И даже где-то на задворках сознания холодный голос сказал ей: «Поверь». - Что ты хочешь, чтобы я сделала для того, чтобы заслужить твоё доверие? Давай поговорим об этом. Разум девушки упорно настаивал на том, чтобы сбежать и не доверяться этому человеку, даже если она твоя собственная мать, а сердце твердило, чтобы она дала ей шанс. Оно упорно настаивало, что она изменилась и что действительно хочет создать нормальную семью, раз она сама сюда пришла, да ещё и прощения попросила. - Я… Я хочу…, - тихо сказала Хигари буквально через силу. Её лицо покраснело, руки задрожали, живот свело, а ноги самопроизвольно поджались, - D-a. Ты можешь… Достать его для меня? - Что это? – захлопала глазами женщина, не совсем понимая хода её мыслей. - Это… Моё лекарство. Оно кончилось ещё вчерашней ночью. А без него я… не могу нормально жить. Ты сможешь его достать? Для меня…, - с паузами медленно попросила школьница, быстро сглатывая и уставившись в никуда. - Конечно, солнышко. Но где его взять? - Мне его выписали в больнице. Наверное, там его и найти можно… - Хорошо, я достану его для тебя. И после этого ты поверишь в мои слова? – поднявшись и мерзко ухмыльнувшись, уточнила Тарра. - Я… Да, - сглотнув, выдавила девочка, опустившись в лежачее положение. - Отлично. Тогда жди моего приезда. С этими словами она, скверно скалясь, пошла в кабинет мужа. *** - Ну что вы. Я вам гарантирую результат. Такая доза и медведя с ног свалит, не говоря уже о человеке. Но для лучшего результата лучше растянуть применение хотя бы до трёх раз. Эффект будет куда интересней в особенности, если хотите не марать руки. - О, спасибо, доктор. Что бы я без вас делала? - Работали бы своими силами и изрядно бы устали. А так… Распишитесь здесь и здесь, пожалуйста. - Спасибо. Кстати, а не могли бы мне выдать ещё что-то под названием, написанным здесь? - Конечно, но это обойдётся вам в тридцать тысяч йен*. - Хорошо. Чего не сделаешь для своей цели. - Действительно… Скажите, как там она? - В каком смысле? - В прямом. Осталась такая же? - Кричать стала много, а так такая же ценная для вас. - Это, безусловно, хорошо… - Не могу не согласиться. *** Весь день Хигари просидела в раздумьях о поведении матери. Она не могла поверить, что та могла измениться, что пойдёт на всё ради прощения, что она стала ласковой и милой. Девушка не хотела признавать, что чувствовала злобную ауру от неё, и всячески это отрицала. Ну мало ли показалось, и почему она вообще должна верить своим ощущениям? После комы они стали совершенно сбитыми, и довериться на все сто процентов им нельзя было. Так почему она должна сейчас принять их тревогу во внимание? Школьнице всегда хотелось нормальных отношений, так почему бы не дать матери шанс? Она ведь всерьёз сказала про лекарство. В действительности, если Тарра принесёт его ей, то она примет её извинения и позволит им начать всё сначала. Но сперва нужно было дождаться её. А ещё девушка думала, почему ни с того ни с сего синтезатор начал играть? Ведь в комнате никого не было, тогда кто это мог быть? К тому же в памяти всплыли безумные глаза и стук, заставивший сердце Такимуры сжаться от жутких воспоминаний. Неужели, и в их доме завелись призраки? А вот необъяснимой была не только самостоятельная игра клавиш, а ещё и чужеродная энергетика, вытащившая её из шкафа и разбившая зеркало. Именно она сделала так, чтобы ни на одного из людей не попали осколки. Хигари была им бесконечно благодарна и не винила их ни в чём, однако ей было интересно, кто это был. Почему Тарра не ударила во второй раз? Что её остановило тогда? Может быть, действительная жалость к дочери? Или нет? Такимура пролежала так до четырёх вечера, ворочаясь на кровати и периодически бросая невидящие пустые взгляды на синтезатор. И в один момент она пересилила себя, встала и подошла к нему. Шумно сглотнув, она отыскала кнопку включения и нажала на неё. Инструмент запустился в сопровождении десятисекундной мелодии и приготовился исполнять всё то, что сыграет композитор. Стараясь не замечать бешеный стук сердца, девушка села на стульчик и бегло пробежалась по мягким клавишам. Закрыв глаза, она по памяти начала стучать по белым клавишам, играя вступительный ритм, а вскоре потом и вступила второй рукой, играя саму мелодию. Влившись в звучание самой душой, Хигари не замечала ничего вокруг себя ровно до того момента, как перед её лицом оказался пакетик, которым демонстративно пошуршали для привлечения внимания. Перепугавшись неожиданного звука, девушка моментом прекратила играть и резко обернулась назад. Там стояла Тарра, и её раскусили по тонкому запаху духов. - Вот. Я же говорила, что найду, а ты во мне сомневалась. - Правда? Как ты это сделала? – нетерпеливо спросила Хигари, тянувшись руками к пакету. - Секрет. Хочешь это? – женщина достала первую ампулу и медленно поводила ей перед носом дочери. Та рыкнула и захотела схватить её, как лекарство тут же убрали и задали вопрос, - Теперь-то мы начнём всё сначала? А? - Да-да, только дай мне это! – закивала девушка, горя нетерпением и готовая растерзать, лишь бы только ей дали желаемое. - Вот и умница, - оскалилась Тарра, - Готовь ручку. Правая рука тут же была протянула и жаждала укола с щиплющим содержимым. Женщина широко улыбнулась, всыпала щепотку белого порошка в ампулу, взболтала его и втянула шприцом. Обеззаразив место укола, она неаккуратно вколола лекарство, отчего брюнетка громко шикнула и зажмурилась, но потом расслабилась, закатив глаза. - Вот и умница. Ждём тебя сегодня за ужином в семь часов. Сама дойдёшь, или тебе помочь? - Я… Сама справлюсь, - медленно сказала Такимура, согнув руку и часто сглатывая. Не проронив ни слова, Тарра вышла из комнаты, плотно закрыв дверь и оставив дочь в одиночестве. А та, покраснев и заулыбаясь, встала со стульчика и села за компьютер, найдя там свой дневник. Одной рукой она записывала туда всё, что происходило с ней за последние три дня. Как ей было страшно представить, что с ней сделают при обнаружении, как играло пианино, как горели глаза и всё-всё-всё прочее. Также она и указала своё состояние, отметив, что ощущения стали немного иными. Если в предыдущие разы по её телу расползалась приятная тяжесть, которая совсем не ощущалась, было спокойно и легко, голова не болела и хотелось продолжать жить. Но сейчас вернулись те же ощущения, что были и в больнице: ныло под правым ребром, стреляло в почках, в голове было пусто, цвет серой темноты стал меняться и вращаться, конечности перестали выполнять все указания мозга и наступало такое чувство, будто ты летаешь. Это даже понравилось Такимуре, чего она не скрыла. Также её сильно клонило в сон, но стоило ей прилечь, как тело моментом передумывало, начиная резко дёргаться и требовать движений, так, что Хигари пришлось чуть ли не судорожно подыматься и что-то делать. В основном это была просто ходьба, но порой она лезла на стенку или каталась по полу. Через несколько часов она успокаивалась, не понимая, что это было. Раньше ведь такого не было. Чувствуя, что лекарство прекратило действовать, девушка хотела брать его ещё и ещё, и ей охотно его вкалывали. Единственный плюс был в этом – пропали ночные кошмары. Теперь Хигари просыпалась с мыслью о том, что сейчас она примет лекарство и её день пролетит быстро и незаметно. Она больше не будет слышать этих вздохов в пустой комнате, не будет чувствовать холод, ходящий за ней по пятам, не будет думать о своём прошлом. К ней больше не заходили друзья. Но странным было то, что Хигари не чувствовала одиночества в пустом доме. Даже когда все надолго уходили, она уже сама наугад колола себе успокоительное и отправлялась в страну фантазий. Ведь о чём бы она не подумала – всё высвечивалось перед её слепым взором. Кстати, правый глаз совсем перестал болеть даже без капель, а вот левый так и не восстанавливался. Так продолжалось ещё две недели, пролетевшие в три щелчка. Хигари влилась в семейную жизнь как будто всегда в ней была. Она помогала матери, чем могла, вела непринуждённые беседы с отцом и в шутку воевала с братом. Хотя не сказать, что они все не сблизились. Девушка многое узнала от каждого из них. Например, что значит быть ответственным, нужно отвечать за свои поступки, как делать онигири и бэнто**, и как можно ударить человека так, чтобы он не встал. Также брюнетка заметила, что у неё очень сильно болит правая рука, но она не обращала на это внимания, подумав, что в неё много всего ежедневно вкалывается. Больше ничего конкретного она не замечала. Ни зрение, ни память даже не думали возвращаться, а вот внутренности болели довольно часто. То печень прихватит, то низ живота, то спину. Это она тоже рассказала доктору. Тот приезжал дней десять назад для осмотра и выдачи новой партии успокоительного и своего какого-то лекарства от кошмаров. Он сказал, что оно помогает забыться, если принять его перед сном, и отшибает память, если его принять во время какого-то действия. Если, к примеру, опять кто-то постучит в окно, то можно немного высыпать порошка себе под язык и на утро уже ничего помнить не будешь. Доктор Савано изготовил его очень много, поэтому нуждаться в еженедельном пополнении не было необходимости. Зато действует он действительно отменно. Так проходила третья неделя уже легального проживания Хигари в её же доме. Родители и правда очень изменились, став очень добрыми и заботливыми по отношению к дочери. Они даже разрешали Нофу выгуливать её в пределах двух кварталов. Проветриваться же тоже надо хоть раз в три дня. И они с Хигари действительно ходили по улицам, она держалась за его руку, чтобы не потеряться, а он ходил и рассказывал ей, что и где изменилось за то время, которое она забыла. Благо, у него память была очень хорошая, поэтому он не упускал ни одной детали. *** - Ты не должен вмешиваться. Всё, что с ней сейчас происходит, она должна пережить самостоятельно. Без чьей-либо посторонней помощи. - Но, господин, она погибнет, если не предпринять каких-либо действий. Так мы потеряем ещё одного… - Молчать я сказал! Нельзя, значит, нельзя. Будь вообще благодарен, что я разрешаю присматривать за ней. А если я узнаю, что ты влез в её дела без моего разрешения, накажу. И очень жестоко. Тебе ясно? - Да, господин…