The Third Pedrad

      Жужжание татуировочной машинки — это то, что меня как ни странно успокаивает. Звук устойчивый, и я точно знаю, что происходит, когда он становится выше, встречаясь с моей кожей: резкое ощущение соскабливания и вибрация, когда чернила проникают сквозь слои. Такой предсказуемости достаточно, чтобы усыпить меня. Тори сосредоточилась на дизайне, что создает на моей спине, так что более получаса царит уютная тишина. Я благодарен ей за это: иногда я задаюсь вопросом, привыкну ли когда-нибудь к постоянному шуму в Бесстрашии.       — Я слышала, ты тренируешь «Леди» Зика, — говорит Тори тихо и неуверенно. Как будто она думает, что я — дикое животное, которое испугается и убежит, если она не будет осторожна. Хотя, если бы я держал иглу на чьей-то коже, то, наверное, тоже был бы осторожен, чтобы не напугать.       — «Леди» Зика? Это так все называют Трис?       Я слышу, как она смеётся.       — Нет, только двое. Амар начал называть её так, когда она была ребёнком. Она повсюду следовала за Зиком, как только начала ходить. Амар сначала придумал ей прозвище «крошка» Зика. Со временем оно повзрослело вместе со своей «хозяйкой», и теперь больше Юрайя «крошка» Зика, чем Трис.       — Зик больше смахивает на «крошку» Юрайи.       — Да, ты прав, но я никому не расскажу. Так почему ты решил тренировать Трис?       — Мне показалось, что она беспокоится о том, что не сможет поспевать за другими Бесстрашными к моменту инициации, поэтому предложил потренироваться, если от этого ей станет легче. Хотя ей это и не нужно было. Уверен, что она легко бы смогла одолеть любого своего ровесника без моей помощи. По темпу её обучаемости могу сказать, что она сможет выиграть бой против кого-либо в Бесстрашии, до того как официально станет членом Бесстрашия. Я ей не нужен, на самом деле. — Приятно быть честным, даже если немного странно делиться с кем-то своими мыслями. Хоть мне и нравится Тори, но я не могу избавиться от привычки осторожничать в своих мыслях и чувствах.       — Тогда зачем, по-твоему, ей понадобилась помощь?       — Она волнуется из-за Эрика. Кажется, у них давно сложились натянутые отношения, потому что она несколько раз избила его, и она беспокоится, что он изменился.       — Да, я слышала, как Зик и Амар упоминали, что они дрались.       — Есть мысли на этот счёт — откуда взялись у них такие разногласия? — Я бы спросил у Зика, но знаю, что он не захочет об этом говорить.       — Нет. Никто не знает. Кроме них самих, я думаю. Даже Зик не знает, а если Юрайя и в курсе, то мне ничего такого не рассказывал. — Ответ Тори удивляет меня, потому что я всегда думал, что Педрады делятся друг с другом всем. Эти трое так близки, что я решил, что у них нет секретов.       — Надо же, я не знал, что у них есть секреты друг от друга.       — Ну, один есть. Так ты считаешь Леди хорошим бойцом?       — Ага. Зик предупреждал меня об этом, но я и понятия не имел. Я тренирую её всего пару месяцев, и она замечательная. Честно говоря, мне кажется, что единственная причина, по которой она не становилась лучше, — это то, что у неё не было трудной конкуренции.       — Конечно, прежде всего потому, что все её знали. Трис — одна из легко узнаваемых личностей данной фракции после лидеров и, может, теперь тебя. — Не пойму, почему, но я улыбаюсь в ответ на её слова.       Я всю свою жизнь пытался слиться с толпой, и никто не замечал меня, а теперь я обнаруживаю, что больше не похож на всех; люди знают меня как Четыре. Тобиас ушёл навсегда, потому что никто не знал его, но вместо этого всем хорошо известен Четыре. Они называют меня «Бесстрашным чудом», у которого меньше всего страхов и у которого безупречные показатели. Возможно, быть известным не так уж и плохо.       — Зик упомянул, где найти боксёрские перчатки, что использовали в боевой части инициации, и Трис, надев их, теперь будет спокойнее, сражаясь с большим количеством людей. Амар рассказал нам, как проводились бои, так что и это должно помочь.       — В таком случае дай мне знать, если захочешь, чтобы я когда-нибудь сразилась с Леди. Мне бы не помешала практика, и я была бы рада сделать это, если это поможет.       — Обязательно.       Мы молчим ещё несколько минут, и я гадаю, закончился ли наш разговор, пока Тори снова не откашливается:       — Четыре, могу я задать тебе вопрос?       Не уверен, что в восторге от идеи, но киваю и говорю:       — Конечно.       — Почему ты не согласился стать лидером обучения?       — Я понял, что мои мысли о том, какими должны быть и могут быть Бесстрашные, не приветствуются.       — Хм-м-м. Мне кажется, Леди не единственная, у кого проблемы с Эриком.       — Ну да, я же выбил ему зуб.       Тори лишь смеётся, и мы вновь замолкаем. Я позволяю своим думам овладеть мной, пока она работает. Изначально Тори не соглашалась делать мне татуировку, так как наличие пяти фракций считается рискованным, предательским и, наконец, «дивергентским». Но, как и большая часть моей жизни, это тоже останется тайной, которую никто не увидит и не узнает. Просто ещё один секрет в длинном списке.       Какие секреты есть у Трис? Открытие Зика о её родителях задело меня за живое, и я не могу избавиться от ощущения, что мы с ней чем-то похожи. У нас обоих болезненное детство — и мы оба полны решимости выжить и бороться против людей и вещей, что запугивают нас. Если уж быть честным с собой, я могу признать, что подозреваю, что мы схожи в том, что являемся Дивергентами. И даже несмотря на то, что Трис урождённая Бесстрашная, тот факт, что она не желает драться с людьми, с которыми знакома; не хочет причинять боль кому-то; защищает тех, над кем издеваются, и, думаю, не затевает драки, напоминает мне о самоотверженности моей старой фракции. Возможно, она всегда носила чёрный цвет Бесстрашия, но в ней также есть немного серого — Отречения.       Не могу сказать, что вспоминаю о своей старой фракции с любовью. Мне она никогда не нравилась. То, что мой отец — лидер фракции — безжалостно избивал меня на протяжении многих лет, оставило чувство ненависти по отношению к нему. Я не знаю, выяснил ли кто-нибудь, что он делал со мной и моей матерью до её смерти, но годы одиночества заставили меня скептически относиться ко всему, что связано с Отречением.       Не могу представить Трис одной из них: она не кроткая; да и я даже вообразить не могу, как она подчиняется кому-то вроде Маркуса, потому что он является лидером. Нет, Трис действительно Дивергент, потому что у неё есть хорошие — идеальные — черты Отречения, но со смесью истинной Бесстрашной храбрости. С другой стороны, храбрость и самоотверженность не так уж и различны в моих глазах.       Наверное, глупо думать об этом. Глупо думать, что мы одинаковые или чувствовать это странное притяжение; это желание раскрыть ей секреты, которые я так тщательно скрываю ото всех. Она не похожа ни на одну девушку, которых я когда-либо встречал — азартом и решимостью, чего, по моему мнению, не может быть в маленькой, но сильной девушке, но это не значит, что она захочет знать то, что я скрываю. Я повреждён. Я сломлен, и этого не изменить. Мысль о том, что она отвергнет меня и не захочет иметь со мной ничего общего, ужасает.       Так, порядок, я просто веду себя глупо. Я все равно не так часто буду находиться рядом с ней, пока она не станет членом Бесстрашия. К тому же, она может не выбрать эту фракцию, когда ей исполнится шестнадцать, — страдать буду тогда. Будет лучше, если я не стану ничего менять: продолжу относиться к ней, как к сестре своего лучшего друга и как инструктор к своей ученице.       Так будет лучше.